Глава 17
23 октября 2019 г., 13:42
Вино, которое нужно смаковать
Прошлой ночью он так и не уснул, поэтому сомневаться не приходилось: всё ему это не пригрезилось. Уже наступило утро, и хотя его глаза оставались закрытыми, в одной невероятной странности он был совершенно уверен: Кристина поцеловала его, хотя на нём не было маски! А ведь влияние вина не могло длиться так долго. — Доброе утро, Эрик. Вставайте, у нас впереди насыщенный день, — она соскочила с кровати. Когда он открыл глаза, она была уже на полпути к ванной. Эрик облизнул губы, смакуя её неожиданный подарок. Прошлой ночью, когда они легли в постель, она была с ним весьма приветлива. Они допоздна болтали, пили вино и целовались. До чего же ему нравилось её целовать! С тех пор как он вернулся из Руана, ему казалось, что она на самом деле жаждет его поцелуев. Эрик протянул руку и взял маску с прикроватного столика. Некоторое время подержал её в руке, перевернул, но надевать не стал. Кончики его пальцев скользнули по лицу. Да, кожа всё ещё плотно обтягивала его череп, вместо носа прощупывался едва заметный бугорок, весь этот ужас по-прежнему был на месте. А ведь он на секунду позволил себе надеяться, что вся его прежняя жизнь была лишь сном и что он проснулся нормальным человеком. Он вздохнул, но у него была причина для улыбки: Кристина поцеловала его — несмотря на всё его уродство! За последние два дня она так его распалила, что даже лёгкого прикосновения кончиков её пальцев к его руке было достаточно, чтобы погрузить его в пучины страсти. Вся сдержанность, которую он выработал в себе за сорок два года жизни, испарилась без следа. Он ужасно её хотел, и скрывать это становилось невозможно. Даже этот крошечный поцелуй, который она только что ему подарила, заставит его во время завтрака держаться к ней спиной, чтобы не оконфузиться. Надо будет постоянно напоминать себе, что она говорила о нежелании иметь с ним близость — а также о его собственной лжи, что он не способен на такую связь. А что, если она передумала? Сильно ли она расстроится, что он ей солгал? Её поведение в последние дни указывало на то, что она вполне может изменить своё мнение по этому вопросу. Если это действительно так, то он готов выставить себя лжецом перед всем миром — сколько потребуется, до тех пор, пока не сможет заявить о своих супружеских правах. Размышляя об этом, Эрик выбрал в шкафу самые свободные брюки. Прошлой ночью, когда он ложился спать, Кристина ещё не спала. Она лежала в постели в тонкой ночной сорочке, а не в той тёплой, которую надевала обычно. Сорочка закрывала её до шеи, однако тонкий материал слишком явно подчёркивал форму её груди и бёдер, отчего Эрику стало неуютно. — Эрик? — Да? — Мне хочется пить. — Хочешь, я принесу стакан воды? — На самом деле, мне бы хотелось немного вина. — Вина? Ты редко пьёшь вино! А хотя... я принесу тебе немного. — Вы не присоединитесь ко мне? — спросила она прежде, чем он вышел за дверь. — Что ж, я могу выпить бокал со своей женой, если этого требует её жажда. Он вернулся с двумя бокалами вина и бутылкой. — Это — Шато Латур, особенно хороший год, 1868, — сказал он. — Это Бордо. Пей не спеша, маленькими глотками, любовь моя. Это вино нужно смаковать. Он наполнил свой бокал, поднес его к носовому отверстию маски и глубоко вдохнул. Кристина просто сделала глоток. — Подожди, не пей из бокала, — сказала она ему, придвигаясь поближе. — Попробуй его с моих губ. Эрик посмотрел на неё так, словно она предложила ему пиршество, и он, как голодная дворняга, готов был с жадностью наброситься на то, что она предложила: — Кристина... Он нежно поцеловал её, легонько проведя языком по её губам. Кристина слегка приоткрылась, но он не воспользовался приглашением, оставив её такой же голодной, каким был он сам. — Ты не распробовал как следует, — упрекнула она его с обиженным видом. — Ночь длинная, Кристина, а с Бордо никогда не следует особо спешить. Ещё некоторое время они пили, болтали и несколько раз целовались, после чего Кристина, чувствуя лёгкое опьянение, повернулась и пристроила голову на его плече, его руки крепко обхватили её. Последним, что она помнила, был успокаивающий уют, который она ощущала, засыпая в его объятиях. После завтрака Эрик стал собираться на очередную встречу с Луи. Маркиз настаивал на том, чтобы не только признать Эрика законным сыном, но и переписать на него все права наследства. Сегодня они собирались к поверенному, чтобы оформить документы. Поначалу Эрик хотел от всего этого отказаться, но, поразмыслив, пришёл к выводу, что новое положение откроет новые возможности как для него, так и для Кристины. Если у его отца есть деньги, земля и всё остальное, зачем оставлять всё это какому-нибудь чванливому родственнику? Он уже собирался сесть в лодку и взялся за вёсла, когда она прижалась к нему, и они застыли на краю озера в долгом, глубоком поцелуе. Она что-то прошептала ему на ухо о сюрпризе, ожидающем его этой ночью. Эрику расхотелось куда-либо идти. Всё его тело охватил жар, её близость снова вызвала у него сильнейшее желание. С большим трудом ему удалось отплыть на встречу с человеком, который объявил его своим сыном.***
Кристина хотела спросить Эрика о том странном грохоте, который она слышала несколько раз в течение уже некоторого времени — сегодня утром, пока он спал, она услышала его снова. Звук словно раздавался изнутри стен. Но отъезд Эрика отвлек её, и она забыла. Спросит, когда он вернётся. «Сегодня ночью я стану ему настоящей женой! Если ему понадобится помощь, я сделаю то, что посоветовала мадам Жири». — Вспомнив советы пожилой женщины, Кристина почувствовала на щеках жар. В магазине мадам Жири протянула ей тонкую как паутинка ночную сорочку персикового цвета, глубокое декольте украшали крошечные розы чуть более глубокого оттенка. — О да, это сработает! — старуха озорно усмехнулась и наклонилась к ней, сморщив лоб, как бумажный веер: — Надень вот это. Он не сможет долго тебе сопротивляться. Когда пойдёшь в ванную, не забудь оставить свой халат снаружи. Тогда ты сможешь выйти вот так... — Жири провокационно покачала бедрами. Кристина не верила своим глазам: благодаря всего лишь паре движений мадам Жири превратилась в соблазнительную женщину! «Это похоже на генеральную репетицию оперы!» — хихикнула про себя Кристина. Она изгибалась и вертелась перед зеркалом, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Вздрогнув, она резко обернулась. В дверном проёме стоял Эрик, его глаза были раскрыты так широко, насколько позволяла маска. Кристина застыла на месте. — Что вы здесь делаете? — Я... я забыл свои... — у него прервался голос. Он продолжал смотреть на неё, открыв рот. — Боже милостивый... ты... ты такая... — пробормотал он, но не смог найти подходящих слов, чтобы завершить фразу. Его взгляд бродил по её телу, остановившись в итоге на её груди. Тоска и желание в его глазах напугали её. Она бросилась в ванную. — «Вот тебе и сюрприз!» Сегодня ночью никто ничто и не помешает ей подарить себя своему мужу. Она долго практиковалась и теперь уже могла целовать его без маски. Кристина была уверена, что сможет забыть о его лице, если он крепко поцелует её и взбудоражит её кровь так, как делал это в последнее время. Если его руки окажутся там, куда почти добрались прошлой ночью — кажется, ей будет уже всё равно, что его голова больше похожа на гниющую тыкву. — «В конце концов, можно просто закрыть глаза и не открывать их, пока он не погасит свет».***
Эрик закрыл за собой дверь её спальни, с трудом сглотнул и, ошеломлённый, упал на стул в гостиной. В своих длинных хлопковых ночных рубашках она казалась ему самым соблазнительным существом. Видение, которое только что предстало перед ним, было непостижимым. Против этого у него не было ни малейшей защиты. — «Это, должно быть, сюрприз, который она приготовила на сегодняшнюю ночь! О, Боже! До наступления ночи ещё девять часов!» — Если бы его поездка не была настолько важной для их будущего, он потребовал бы этот «сюрприз» прямо сейчас. Он никогда не предполагал, что женщина могла выглядеть настолько соблазнительно. По сравнению с ней даже девушки из гарема выглядели грубо. Как он мог хоть на секунду допустить мысль, что она собирается делать с ним то, что он отчаянно хотел сделать с ней? Безопасное благоразумие испарилось, впуская опасную надежду. — «Не вздумай сейчас всё испортить, Эрик! Ты не похож на других; такие вещи не предназначены для тебя». — Он попытался подчинить свои мысли, прежде чем они уничтожат всю его решимость. — «Что будет, если я сейчас вернусь назад в спальню и...?» Для чего, во имя всего святого, он вернулся? Эрик всё ещё пытался успокоиться. Он сочинил небольшой музыкальный отрывок и сконцентрировался на том, чтобы не забыть ноты. Внезапно вспомнив, зачем он вернулся, он нашёл в своей спальне необходимые бумаги и быстро покинул дом, не давая себе возможности передумать. Почему она надела это одеяние именно сейчас? Она что, собирается ходить так весь день? Как он мог заниматься делами, которые они с Луи запланировали на сегодняшний день, если образ Кристины в этой сорочке ярким огнём горит у него перед глазами? Эрик надеялся, что ему удастся вернуть к голове достаточно крови, чтобы внятно вести разговор. Но если даже и не получится, то ему было уже всё равно — потому что у него есть жена, и она ждёт его в персиковой ночной сорочке, которую он с радостью сорвёт с неё по возвращении. Эрик попытался сглотнуть, но во рту у него пересохло. Он снова оттолкнул лодку от берега, мысленно благодаря поднимающийся от озера туман за прохладу.
