Маска: Выбор (он же "Black Despair", том 1)

С широко открытыми глазами

Кристина надела платье, которое купил для неё Эрик: из плотной шерстяной ткани в серую и розовую клетку, рукава и воротник оторочены белыми кружевами. Смотрелось оно скромно и сдержанно. Косметики на ней почти не было, наносить духи она тоже не стала, а из украшений надела только обручальное кольцо. Кристина взяла маленькую лодку и переправилась через озеро. Оказавшись на другом берегу, она вспомнила, что забыла взять из ящика комода фотографию Рауля, которую хотела вернуть ему, но было уже поздно. Кристина поднялась по лестнице и направилась к дому Жири. Эрику не нравилось, когда она сама переправлялась через озеро, но его не будет ещё несколько часов. Она вернётся домой задолго до его возвращения. Дверь ей открыла Мэг, выражение лица у подруги было мрачным. — Маман зачем-то вызвали к директорам, но она может вернуться в любой момент. Так что давай побыстрее. Эдуард приедет минут через пятнадцать. — Я ненадолго. Он здесь? — Он здесь уже почти час тебя дожидается, — прошептала Мэг. — Ты уверена? Я отошлю его, ты только скажи. Кристина быстро кивнула, не давая себе шанса передумать. — Дай нам только несколько минут наедине, — сказала она. — Хорошо, я буду на кухне. Если что не так — просто крикни, и я зайду с метлой. Ты не представляешь, насколько сильны балерины, — усмехнулась Мэг, сжимая свою нежную ручку в кулак. Кристина улыбнулась в ответ и прошла мимо Мэг в гостиную. Рауль стоял посреди комнаты. В прошлый раз в Mariage Frères он выглядел как бледный, испуганный мальчишка. Сегодня же он походил на свою фотографию: блестящий молодой офицер. Как всегда, безупречный, одетый в великолепный тёмно-коричневый костюм. Глаза — ещё более глубоко синего цвета, чем она помнила, — оттенены длинными загнутыми ресницами. Он был настолько красив, что это поразило её. — Ох! — сказала она, влетев прямо в его объятия. — Кристина, вы снова со мной. Я никогда вас не отпущу, никогда, — сказал он, пряча лицо в её волосы, чтобы скрыть свои слезы. — Рауль, как же я соскучилась по вам, — сказала она, в его объятиях было так спокойно. — Как вы убежали от него? Неважно, расскажете позже. Давайте быстрее уйдём из этого места, — уговаривал он, крепко прижимая её к себе. — С вами всё в порядке, мадемуазель Дааэ? — строго спросил Филипп, который вошёл в комнату и теперь стоял за спиной младшего брата. — Теперь у вас всё будет хорошо. Не волнуйтесь. Ваши беды закончились. Она кивнула, будучи совершенно ошеломлённой. — Идёмте, давайте уйдём прежде, чем это чудовище придёт за вами, — настаивал Рауль. Чудовище? Его слова вернули её к действительности. — Рауль, я замужем! — Этот брак не имеет силы, — ответил молодой виконт. — Эрик и я... мы поженились перед лицом Господа. Я дала слово. — Он принудил вас выйти за него замуж, чтобы спасти меня. Я слышал его угрозы, — он притянул её к себе, запустив пальцы в её волосы и целуя лоб и щёки. Как легко было бы уйти с Раулем. У неё было бы всё, что она только могла представить: красивый муж, который её обожает, титул, богатство, прекрасные платья и балы, которые она бы посещала... Когда-то давно она мечтала обо всём этом. А сейчас? Нужно ли ей это всё сейчас? «Всё, что мне нужно сделать, — это уйти с Раулем. Я могу просто вычеркнуть последние месяцы из жизни». Перед глазами возник яркий образ Эрика, доверчиво снимающего перед ней маску, его изуродованное лицо, его полные надежды и благодарности глаза. Эрик снова останется один в подвалах. Кто будет составлять ему компанию, пока он сочиняет музыку, и следить, чтобы он правильно питался? — Разве вы не получили мои письма, Рауль? Я вам всё объяснила. Я... я просто пришла попрощаться — по-настоящему. — Мы, безусловно, уважаем ваше право. В таком случае, мадемуазель, если вы чувствуете себя в безопасности, мы вас оставим. Идём, Рауль, — торопливо вмешался Филипп. — Нет, нет, Филипп, — остановил брата Рауль. Повернувшись к ней, он схватил её за руку: — Попрощаться? Я больше не отпущу вас, — сказал он. — Он всё ещё угрожает, что причинит мне вред? Пусть только попробует. Я готов. — Я замужем. — Говорю же вам, любовь моя, этот брак недействителен. — Для меня действителен! Рауль повернулся к брату: — Он загипнотизировал её, мы должны забрать её... — Забрать меня? Против моей воли? — она не верила своим ушам. — Как вы смеете? — Кристина, он настроил вас против меня! — виконт посмотрел на неё так, словно она только что отвесила ему пощёчину. — Это не очень хорошая идея, Рауль, — вмешался Филипп. — Мы должны уйти. Возможно, вы сможете встретиться снова в другое время — когда вы оба успокоитесь. — Один только Бог знает, какие невероятные вещи он с ней сотворил. Какие новые пытки он придумал, чтобы вытравить из её души любовь ко мне. Я знаю, на какое зло он способен. — Я не сошла с ума, и мой муж меня не мучает, — она сердито посмотрела на него. — Что ж, могу ли я рассчитывать хотя бы на прощальные объятия? — на неё умоляюще смотрели огромные, наполненные слезами глаза на бледном лице. Она с готовностью приняла его объятия и обняла в ответ: — Прощайте, Рауль. Рауль обхватил её руками, и не успела она ничего понять, как он потянул её на себя, приподняв от пола, и направился к двери. — Рауль, прекратите, остановитесь, я не хочу этого... — принялась она сопротивляться, чтобы встать на ноги. — Подзови карету, Филипп, она у меня. — Мы не можем заставить её, Рауль. Бога ради, опусти девушку! — потребовал его брат, не двигаясь с места. — Если это действительно прощание, я оставлю тебе кое-что на память обо мне, — голос Рауля стал грубее. Он опустил её на пол, зафиксировал рукой её затылок и крепко прижался губами к её губам. Кристина, испытывая сильнейшую печаль из-за их потерянной любви, позволила ему последний горько-сладкий поцелуй. Она увидела, что Филипп отвёл глаза и вышел из комнаты. Поцелуй закончился, и она попыталась оттолкнуть Рауля, но тот упрямо продолжал её удерживать. — Отпустите меня сейчас же, — воскликнула она, когда он повлёк её к стене. — Если ты не оставишь его добровольно, я сделаю так, чтобы он тебя выгнал. — Эрик никогда не... Он прижал её к стене и повернул её голову в сторону, обнажая шею. После чего начал нежно посасывать кожу на шее. Кристина принялась сопротивляться, когда его губы немного сместились и стали повторять то же действие с большей интенсивностью. Несмотря на её гнев, эти действия вызывали в ней восхитительное, мучительно-сладкое желание. Рука Рауля накрыла её грудь и сжала, его пальцы начали поглаживать и пощипывать её, дразня. Кристина сделала попытку оторвать его руку от своей груди, но он держал её крепко. — Рауль, прекратите, вы не имеете права прикасаться ко мне, — умоляла она, чувствуя, как жар охватывает её тело. Поцелуи в её шею стали настойчивее, и ей пришлось бороться уже с собственным желанием удерживать его голову и умолять не останавливаться. — Вы... вы должны прекратить это, пожалуйста! — Она толкала его в грудь и плечи, пытаясь отодвинуть. Его поцелуи превратились в нежные покусывания вдоль шеи. Незнакомое ощущение пронзило её насквозь, колени едва не подогнулись. Ей уже больше не хотелось его отталкивать. Её протесты превратились в стон удовольствия, который соскользнул с её губ, прежде чем она сумела его сдержать. Рауль повернул её голову в другую сторону и снова прижался губами к её шее. Он пробудил то неудовлетворенное желание, которое она ощущала от прикосновений Эрика и подавляла в себе на протяжении последних недель. Её приводило в ярость осознание того, что Рауль точно знает, как заставить её собственное тело предать её. — Эрик увидит мои отметины и поймёт, что ты всегда будешь принадлежать мне, — торжествующе сказал он. Кристина не совсем поняла, что он имеет в виду, но этот дикий мужчина не мог быть её милым Раулем. Она не хотела принадлежать такому человеку. — Отпустите меня, — сказала она, когда сумела перевести дыхание. Рауль наклонился и поцеловал её в губы. Кристина попыталась отстраниться, но он нажал на какое-то место в её челюсти, заставив её держать рот открытым. Его язык проник в её рот и стал неторопливо его изучать, то и дело захватывая её язык. Кристине показалось, что он поглощает её, растворяя в себе. Она снова толкнула его, но безрезультатно. Чтобы не упасть, она прижала руки к твёрдой стене. Его пальцы неутомимо продолжали мучить её грудь. Ей не хотелось, чтобы он понял, какие ошеломляющие результаты приносят его непрекращающиеся прикосновения. Рауль убрал руку с её челюсти — но лишь для того, чтобы задрать вверх её юбки. Его руки скользнули по её ногам, он крепче прижался к ней. Кристина попыталась отстраниться от него. — Рауль, отстаньте от меня! Эрик будет... — Эрик, Эрик... Как же я ненавижу это имя! Я сотру это слово с твоих губ, — и он снова завладел её ртом, глотая её протесты. Напуганная его силой, она стала сопротивляться сильнее, толкая его и нанося беспорядочные удары по груди. Но это лишь распалило его страсть: он прижался к ней всем телом и стал грубо тереться о неё. Она чувствовала сквозь одежду, как его возбуждённая плоть движется у её живота. Его прерывистое дыхание заполнило комнату, усиливая то пульсирующее вожделение, которое вызывало его надругательство над её грудью. В следующую секунду её глаза расширились: из люка, который она считала сплошной стеной, появился Эрик. Он молча вошёл в гостиную Жири. Её муж стоял как статуя, наблюдая за ними. Слава Богу, Эрик! Сейчас он бросится на Рауля и оторвёт его от неё. Кристина не хотела, чтобы Эрик убил его, но Раулю не мешало бы преподнести весьма болезненный урок. Рауль тем временем прислонился спиной к двери и продолжил поцелуй, не подозревая о присутствии Эрика. Кристина встретилась с Эриком глазами, когда Рауль завладел её ртом. Она почувствовала, что её юбки задраны уже почти до пояса. Она застыла, как лёд, увидев, что взгляд Эрика проследил за руками Рауля: одна на её груди, другая зарылась под юбки. Всё удовольствие, которое она испытывала до этого момента, мгновенно испарилось. Вместо него нахлынул позор от осознания предательства своего тела и отчаянная жажда избавиться от прикосновений Рауля. Они стояли почти вплотную, но ей удалось втиснуть между ними свои руки и прижать их к груди Рауля, чтобы оттолкнуть его. Это не помогло. Почему Эрик не вмешивается? Она пришла в отчаяние и позвала его: — Эрик, помогите мне! Но именно в этот момент Рауль снова засунул язык в её рот, и вместо слов вышел только хрип. Эрик встретился с ней взглядом; боль и разочарование, которые она увидела в его глазах, вызвали у неё дурноту. Разве он не видит, что она сопротивляется? Как он может просто стоять там, вместо того чтобы помочь ей? — «Неужели он думает, что я этого хочу?» В этот момент в комнату вернулся Филипп. Скучающее выражение на его лице резко исчезло, Кристина заметила, как он замер, увидев всю эту сцену: её юбки задраны до пояса, его брат прижимается к ней, его руки на её теле, а в довершение всего — Эрик, молча наблюдающий за ними с расстояния в несколько футов. Она крикнула, желая заручиться поддержкой Филиппа, но с её губ слетел лишь томный стон. Лицо графа потемнело, он взглянул на неё с таким отвращением, словно перед ним был гнилой кусок мяса. Её позор стал невыносимым. Граф дважды открывал рот, не сумев произнести ни слова, но необходимость что-либо говорить пропала после торжествующего вскрика его младшего брата. Рауль внезапно прервал поцелуй и повернулся к Филиппу: — Я так и знал! Она всё ещё девственница! — крикнул он, отпустив её юбки. — Этот так называемый брак даже не был консумирован, — обратился он к брату. — Мы должны забрать её...