Маска: Выбор (он же "Black Despair", том 1)

Правила благородных людей

— Господа! — прогремел голос Эрика. Он шагнул к ним с ощущением, будто освобождается из оков. Он саркастически поклонился, не сводя глаз с Кристины, с его губ сорвалось рычание. В его глазах — там, где утром пылал золотой жар, — теперь сверкала сталь. Одет он был, как обычно, в чёрное; высокий и худой, он выглядел великолепно. Чёрная маска усиливала ощущение исходящей от него опасности. — Эрик! — крикнул Рауль, быстро высвободился от неё и повернулся к Эрику. — Эрик, я... — Кристина оттолкнулась от стены, чтобы подойти к нему. Эрик перевёл взгляд на её рот. Её губы горели огнём, и она знала, что они покраснели от бешеных поцелуев Рауля. Она стерла с них влагу, и отвращение в глазах Эрика не позволило ей приблизиться к нему. Рауль вытащил свой револьвер, направив его прямо на Эрика. — Нет! — её сердце забилось быстрее, когда она взглянула на руки мужа. Эрик был безоружен. За спиной Эрика в комнату вошёл незнакомец. Кристина его не знала, хоть он и показался ей смутно знакомым. Это был пожилой мужчина, красивый — и явно благородного происхождения. При виде Рауля и Филиппа глаза мужчины расширились. Он заметил, что Рауль нацелил пистолет на Эрика, и удивление в его глазах превратилось в ужас. — Что здесь происходит? — властно спросил незнакомец. — Рауль! Остановись, он не вооружён! — воскликнула Кристина. — А разве я был вооружён, когда попал в его ловушку? У кого сейчас преимущество, а, Эрик? — Рауль прицелился и выстрелил, попав Эрику в бок. Эрик поморщился и слегка склонился набок, не издав ни звука. Она услышала собственный крик: — О Господи, ты застрелил его! Прекрати, прекрати! — выдавила она и повисла на руке Рауля, но не смогла сдвинуть её с места. — У меня хватит свинца, чтобы сделать её вдовой, — крикнул Рауль. — Отдайте мне пистолет, Рауль! Вы сошли с ума? — сказал незнакомец. Рауль перевёл на него взгляд, и Эрик взмахнул плащом, хлестнув им по лицу Рауля, заставив того отступить на несколько шагов. Филипп достал свой карманный пистолет и стал обходить Эрика сбоку. Кристина быстро метнулась вперёд и встала перед Эриком, заслоняя его. Так же быстро он оттолкнул её от себя. — Нет, Эрик, не отталкивай меня, они не посмеют стрелять, пока я здесь, — сказала она дрожащим голосом. — Я требую, чтобы вы опустили пистолет, Рауль, — сказал незнакомец. Рауль снова прицелился. Эрик оттолкнул её от себя ещё дальше, но Кристина предугадала его движения и продолжала держаться как можно ближе к нему. Филипп приблизился к Эрику с фланга, как и незнакомец. «Двое против одного!» — Она дрожала от страха всем телом. Ей казалось, что её движения замедляются. — «Господи, помоги нам!» — Уйди с дороги, Кристина, я загнал этого болвана в угол. Незнакомец встал перед Эриком и двинулся к Раулю. Быстрым движением он оттолкнул в сторону ствол пистолета, после чего одной рукой схватил Рауля за руку, а другой сумел опустить руку Филиппа. — Нет, он не вооружён! — заявил он непререкаемым тоном. — Как видите, сударь, для них всех я — не более чем бешеный пёс, — обратился Эрик к пожилому человеку. Кристина придвинулась к Эрику поближе. — Правила благородных людей на меня не распространяются — и никогда не будут. С этими словами их окутало густое облако дыма. Кристина почувствовала, как рука Эрика сжала её талию, приподнимая её от пола. Она закрыла глаза, пока они двигались сквозь плотную дымовую завесу. Эрик взял дело в свои руки, и с ней всё будет в порядке. Когда она открыла глаза, они были уже за пределами квартирки Жири. Они находились в маленьком замкнутом пространстве, а дымовая завеса осталась позади. Рука Эрика крепко зажала ей рот. Она уцепилась за него. — «Спасибо тебе, Господи. Он в безопасности. Я отплачу тебе своей любовью к нему. Никогда, никогда больше я не сделаю подобной глупости». — Её глупая выходка едва не стоила ему жизни. Через перегородку она отчётливо слышала мужчин. Все трое говорили одновременно. — Не дайте ему уйти! — кричал Рауль. — Этот дым мешает прицелиться, — сказал Филипп. — Не стреляй, Филипп, он держит Кристину как щит, — воскликнул Рауль. — Вам не следовало останавливать меня, Луи! — возмущался Филипп. — Это Призрак, который чуть не убил Рауля. — Что? Позволить вам выстрелить в безоружного человека? — спросил незнакомец.— С каких это пор вы настолько позабыли о чести? — Он снова забрал её! — отчаянно кричал Рауль. — Боже милосердный! Как он мог так просто исчезнуть? — спрашивал Филипп. — Не похоже, чтобы юная леди хотела остаться. Разве она не побежала к нему? — спросил незнакомец. — Она выполняет его приказы против своей воли, — упорствовал Рауль. — Значит, ей сейчас не хуже, чем раньше, — утешал Филипп своего брата. — Чтоб он провалился прямо в ад! Она была в моих руках, — возражал Рауль, его голос звенел от горя. — Она была в моих руках, а он снова забрал её у меня. Кристина услышала звук шагов, входящих в комнату. Глубокий мужской голос произнес: — Почему вы находитесь в квартире мадемуазель Жири? — Голос, должно быть, принадлежал кавалеру Мэг, Эдуарду. — Где Кристина? — услышала она голос Мэг. — Мадемуазель Жири, они оба — и Кристина Дааэ, и этот Призрак — исчезли... снова, — сообщил ей Филипп. — Мы пытались спасти её, но он сбежал вместе с ней. — Сбежал? Вы имеете в виду, что он забрал свою жену домой? — Шаньи, ты стрелял в человека, который пришёл забрать домой свою жену? — спросил Эдуард, его голос сочился презрением. — Потерял контроль над своей любовницей? — Господи боже, нет! — запинаясь, произнёс Филипп. — Это… всё не так. Рауль упорно продолжал простукивать стены. — Они должны быть здесь. В этой комнате есть фальшивая отодвигающаяся стена, как зеркало в комнате Кристины. — Я требую, чтобы вы все немедленно покинули квартиру мадемуазель Жири, можете на досуге поискать потайные ходы в собственных стенах, — в приказе Эдуарда слышалось возмущение. — Идём. Давайте покинем дом мадемуазель, — сказал незнакомец. — Филипп, я должен поговорить с вами наедине. Сейчас же. — Только демон может исчезнуть, когда ему заблагорассудится, — прокомментировал на выходе Рауль. — Если он действительно демон, то вам следовало прийти, вооружившись священником и святой водой, а не пистолетами, — ответил Эдуард. — А ещё лучше — не приходить сюда вообще, а встретиться с ним... более честным образом. Продолжающие спорить голоса и шаги стихли, наступила тишина. Кристина услышала голос Мэг: — Кристина? Ты слышишь меня? Они ушли. Вы оба в безопасности. Надеюсь, ты меня слышишь, подруга. Эрик всё ещё зажимал ладонью её рот, и она не могла ответить, но кивнула в темноте и мысленно поблагодарила Мэг за заботу.

***

Когда они вышли в коридор, ведущий к подвалам, Эрик отпустил рот Кристины. Он подтолкнул её вперёд и сам последовал за ней. Она едва не споткнулась, но пошла дальше, не говоря ни слова. Она пока ещё не знала, как ей справиться с тем, что Эрик бросил её на произвол судьбы и не помог ей, когда увидел, как Рауль её терзает. Он ведь должен был видеть, что она сопротивляется изо всех сил. Мог ли он подумать, что она сама желала, чтобы Рауль целовал её и прикасался к ней? К тому времени, когда они зашли в дом, Кристина хотела высказать ему всё, что думает по этому поводу, но поняла, что он сильно разгневан. Он был ранен, и этим следовало заняться в первую очередь. Зайдя в гостиную, она повернулась к нему, глядя на красное пятно на его рубашке. — Вы ранены, позвольте мне... Он оттолкнул её руки, словно они были испачканы. — Ерунда! — Но рану необходимо очистить. Он повернулся к ней лицом, его глаза сверкали, как расплавленная сталь. — Почему её надо очистить, Кристина? Чтобы я не подхватил инфекцию? Мы не хотим, чтобы бедный Эрик умер, не так ли? Это сделало бы тебя вдовой, и тогда ты смогла бы уйти к своему любовнику. Но нет, ведь дурачить Эрика гораздо более забавно! Выставить дураком изуродованного монстра и держать любовника на стороне? — Всё было не так, как вам показалось, — ответила она. — Я вам всё объясню, но сначала позвольте мне осмотреть вашу рану, у вас кровь идёт. — Мне теперь следует с гордостью носить рога? — он пальцами обозначил невидимые рожки на голове. После чего скинул пиджак и разорвал рубашку вокруг раны. С маленького столика он взял кинжал с рукояткой из слоновой кости и вытащил его из ножен. Сунул клинок в пламя лампы, держась к Кристине спиной. Его позвоночник отчётливо выделялся под рубашкой, когда он склонился над огнём, видно было каждый выступающий позвонок, что делало его слегка похожим на рептилию. Клинок кинжала засветился красным, как кровь, текущая по его боку. — Смотри, Кристина, — усмехнулся он. — Смотри! Вот как надо лечить такое животное, как я. Эрик прижал лезвие к своему боку, не отводя от неё глаз. На его лице не дрогнул ни один мускул. Она услышала шипение. — Нет, Эрик, не-е-ет! — Запах его сожженной плоти достиг её ноздрей. Кристина зажала рот рукой, давясь. Бульканье застряло у неё в горле. Ноги подкосились, и она упала в кресло. — О, Боже, Эрик... — она закрыла лицо руками. — Именно так я заботился о себе всю свою жизнь. Не твоими глупыми бальзамчиками, дурацкими микстурами и тониками... которые ты использовала только для того, чтобы притупить мои чувства и одурачить меня, заставив думать, что ты заботишься обо мне. Никто никогда не заботился об Эрике, никто! Само собой разумеется, ни моя мать, ни мой ныне трогательно оправдывающийся отец, и уж особенно не ты. Его хохот многократно отразился от стен пещеры. Он вытер свой кинжал о брюки и вложил его в ножны. — Ты волновалась, что от этого может остаться шрам? — он снова засмеялся. — Имея такую физиономию возле твоей подушки, вряд ли тебе стоит беспокоиться о шрамах. Её глаза были прикованы к скрюченной, свежеобугленной плоти на его боку, что виднелась между лохмотьями разорванной рубашки. Эрик тем временем расхаживал перед ней и наконец остановился напротив. — Надо же, вы распростёрлись передо мной. Какой возвышенный жест! — Он поаплодировал ей. — Поздравляю. Перед вами живая картина заботливой жены... хотя мы знаем, что вы такое на самом деле. Не так ли, Кристина? — его голос исказился от гнева. — Позвольте мне всё объяснить. Я не хотела, чтобы Рауль... Выбросив вперед руку, он резко схватил её за подбородок и наклонился, придвинув своё лицо в маске близко к ней. — Я видел, кто ты такая. Я знаю, кто ты такая, — выплюнул он. — Почему ты мне не помог? — Помочь тебе? Может быть, мне следовало подержать тебя для него? Или я должен был доставить удовольствие второй твоей груди? — Эрик! Позволь же мне объяснить... — закричала она. — Ты думаешь, что стоит тебе снова похлопать мне своими ресницами, и я поверю всему, что выплёскивается из твоего лживого рта? Всё кончено. Ты, должно быть, держишь меня за полного дурака. Я больше — не — твой — покорный — слуга! — взревел он. Он опустился перед ней на колени, на расстоянии выдоха от её лица. Тем не менее, несмотря на всю его ярость, Кристина его не боялась. Когда-нибудь она всё объяснит, и он поймёт. — Сегодня утром, когда я увидел тебя в этой ночной рубашке, я поверил тебе, когда ты сказала, что купила её для нашей брачной ночи. Но она предназначалась для его соблазнения, пока меня не было... — Это было для вас. Я... — Ты ждала виконта здесь, но поняла, что я могу снова вернуться, и сама пошла к нему. — Это неправда... — она покачала головой. — Помнишь, как ты сказала, что не хочешь близости со мной? Ты считала, что я слишком... слишком отвратителен, чтобы прикасаться к тебе. Я согласился, только лишь для того, чтобы иметь возможность наслаждаться твоей компанией, чтобы ты могла бросать мне крохи доброты, когда тебе того хотелось. — Мне очень жаль, простите за то, что я когда-то такое говорила... Вы ведь знаете, что между нами многое изменилось, — рыдала она. — Действительно, всё изменилось, моя дорогая. Должен сделать признание: я солгал тебе о своей мужской несостоятельности. Всё это моя гордость, видишь ли. Мне что-то подсказывает, что ты вовсе даже не против даровать свою благосклонность кому угодно. Но нет, конечно, моё проклятое лицо... что ж, тогда, пожалуй, мне нужно быть более убедительным в своих требованиях, — он засмеялся своим ужасным смехом. — Вам не нужно заставлять меня. Я охотно предлагаю вам себя. — Какие сладкие слова ты произносишь теперь, когда ты загнана в угол. Почему ты не говорила их прошлой ночью, когда была в моих объятиях? — Я ждала сегодняшнего вечера, — ответила она. — Сегодняшний вечер предназначался для твоего любовника. — Нет, сегодня я собиралась устроить нашу брачную ночь. — Так, значит, ты занималась с ним любовью только для того, чтобы попрактиковаться, а затем научить Эрика. Очень мило с твоей стороны. — Он схватил её за запястья. — Сколько раз ты встречалась с ним с тех пор, как мы поженились? А? Каждый раз, когда ты навещала своих сообщниц наверху? — потребовал он. — Я поступила глупо, но, пожалуйста, позвольте мне всё объяснить. — Теперь мне многое стало понятно. В тот день, когда ты опоздала, спускаясь... конечно же, ты была с ним, — рявкнул он и отпустил её. Затем снова начал расхаживать перед ней. — Нет. Как вы могли такое подумать? — Должно быть, вы хорошенько развлеклись, пока я ездил в Руан. Мальчишка приходил сюда, чтобы спать с тобой? Ты тут извивалась с ним в этой постели, в кровати моей матери? — его лицо исказилось от гнева и боли. — Если вы наконец послушаете меня, мы можем начать всё сначала, я хочу быть вашей женой. — Ты думаешь, что я прикоснусь к тебе после того, как он ощупал своими руками всё твоё тело? Её щёки окрасились румянцем. — У тебя хватает наглости краснеть? Где были его руки, когда он объявил о твоей девственности? — Он сказал это только для того, чтобы убедить своего брата забрать меня. — Я видел его руки под твоими юбками! — На моих бёдрах. — Конечно, не в самом интимном месте. В конце концов, вы были на публике. — Разве ты не видел, что он принудил меня к этому силой? Ты же видел, что я изо всех сил пыталась отодвинуться. Я не могла от него отбиться! — возразила она. — Как ты думаешь, что я почувствовала, когда ты мне не помог? — Ты пыталась выколоть ему глаза, била его по голове, царапала его красивое лицо, рвала его волосы? Нет? Я видел тебя у стены, как ты принимала его язык, лезущий тебе прямо в горло, и была настолько погружена в муки страсти, когда он трогал тебя, что даже не могла остановиться, хотя явно заметила меня. У тебя даже хватило наглости удерживать мой взгляд, пока он... — Эрик сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Вот что я увидел. У неё опустились плечи. — Вы не видели, как я изо всех сил пыталась отодвинуться от него? — Бедная Кристина, ты всё ещё думаешь обмануть бедного Эрика. — Ну подумайте же трезво. Если бы я хотела его, я бы ушла с ним. — Ты хорошо играешь роль наивной девушки. Признаюсь, я думал, что ты невинна! Я поверил твоему смущению, когда ты взяла мою книгу. А ты из неё черпала идеи о том, что делать со своим виконтом. Вы запланировали на этот вечер особый комплекс упражнений? Она закрыла лицо руками и разрыдалась. — Я был бы счастлив прожить с тобой всю жизнь и никогда не трогать тебя. Я не хотел осквернять тебя своим омерзительным телом. — Эрик, послушайте меня, — повторила она. — Давайте сядем... — Но теперь кое-кто ещё заплатит за грех блудницы. — Что вы имеете в виду? — спросила она с тревогой. — Твои сообщницы будут наказаны. — Мэг ничего не знала. Я тайком пробралась в её квартиру. — Ты признаёшься в том, что сама назначила это свидание? — Чтобы попрощаться. — Твоё «прощай» куда более горячее, чем «доброе утро», — он засмеялся. — Я хочу пойти в свою комнату. — И ты думаешь, это защитит тебя от Эрика? Ни одна дверь или стена не защитили сотни людей до тебя, — хмыкнул он. — Пожалуйста, я хочу сейчас же уйти в свою комнату, — взмолилась она, проталкиваясь мимо него. — Итак... ты столь отчаянно хочешь пойти в свою комнату? Почему? — спросил он, схватив её за запястье. Он потащил её за собой, направляясь к спальне. — Давай-ка пойдем, посмотрим, почему это тебе так хочется пойти туда, моя дорогая неверная жена.