Глава 21
19 марта 2020 г., 17:16
Комната пыток
Эрик сидел в библиотеке, уставившись в противоположную стену, его тело застыло в полной неподвижности. Ни одна книга так и не удостоилась его внимания. Услышав первый крик, он заскрежетал зубами, но за первым последовали и второй, и третий — каждый следующий более пронзительный, чем предыдущий, заставив его крепче стиснуть подлокотники кресла. Он хотел вскочить и броситься к ней, но не мог сдвинуться с места. Она должна была понести наказание — ради её же блага. Эрик слышал, как она раз за разом выкрикивает его имя и гремит дверной ручкой. По его лицу, скрытому под толстой фарфоровой маской, стекал пот. Кристина звала его и умоляла о помощи. Всё его существо требовало немедленно броситься к ней и помочь, поступать иначе было для него противоестественно. Вскоре послышался стук, сопровождаемый новым визгом. Тем не менее, он сидел на месте, всё больше бледнея и не шевелясь. «Кристина!» Он услышал грохот от удара ногой в дверь, его тело покрылось холодным потом. Как хорошо он её знал. Использовать её же натуру против неё было проще простого. «Пусть это будет ей уроком! Что она будет делать без Эрика?» Этим утром он дал ей влажную ткань, чтобы освежиться. Кристина горячо поблагодарила его и улыбнулась. Она протёрла лицо, грудь, шею и руки, а затем вернула тряпку и снова его поблагодарила. — Приятно пахнет, как свежая трава, — сказала она. Эрик вернулся, принеся новую влажную тряпку, и оставил её в уединении. Всё это было частью урока, который она должна была усвоить. Он не ел больше недели. До того, как Кристина стала жить с ним, Эрик без труда мог не есть по три-четыре дня, потому что был слишком занят музицированием или просто не испытывал чувства голода; воды было достаточно. Кристина приучила его есть, как минимум, четыре раза в день — хотя бы понемногу. Теперь живот крутило от голода. Обычная вода больше не казалась достаточной заменой. Впервые в жизни он был абсолютно голоден. Его живот урчал, требуя завтрака Кристины, чая и пирожных. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько слабым и подавленным. Одежда висела на его истощённом теле, как выходной костюм на давно истлевшем трупе. Эрик снова услышал её крик. Он так сильно стиснул подлокотники кресла, что у него побелели суставы. Пот покрывал его тело и стекал по лицу. Эрик выпил стоявшее рядом лекарство. На глаза навернулись слёзы. «Любовь моя, это только ради тебя, чтобы ты была в безопасности!» — Эрик разрыдался, сотрясаясь всем своим тощим телом. Он вцепился костлявыми пальцами в обивку сиденья. — «Это чтобы спасти тебя, моя дорогая. Ты должна усвоить урок, и тогда Голос перестанет требовать твоей крови. Доверься мне — просто ещё немножко страданий, и я прекращу это». Но даже когда он сидел, поглощённый происходящим в комнате, перед его глазами то и дело возникал образ Кристины в объятиях мальчишки. Его разум перебирал живописные воспоминания о Кристине в руках виконта, о его губах на её теле, о её юбках, задранных до талии, о руках мальчишки, двигающихся под этими юбками, играя с ней, исследуя её секреты. А позже, словно для того, чтобы ещё сильнее повернуть нож в ране, он нашёл треклятую фотографию этого красавчика, которую она хранила у себя, и записки, которые он ей писал. А дневник подтвердил её любовь к виконту, её жертву ради него. Эрик перечитывал дневник снова и снова, вместе с письмами мальчишки. Слова, написанные там, не менялись. Они хотели его смерти. «Они планировали уничтожить тебя». «Меня пытались убить короли — и те потерпели неудачу, а теперь этот жалкий виконт решил, что сможет расправиться с Эриком!» «А кто помог тебе одолеть их всех, Эрик? Кто всегда был на твоей стороне?» «Ты. Всегда ты!» «Тогда наслаждайся её муками». Эрик был бы не против насладиться её страхом, её страданиями — но он слишком её любил.***
Чуть раньше этим же утром Эрик сжалился и дал ей шанс привести себя в порядок. Кристина была на небесах от счастья. Он сжалился — а значит, возможно, скоро сможет выслушать её, и тогда всё поймет. Чуть позже днём он запер дверь в её ванную, сказав, что вернётся через некоторое время, чтобы убраться там. А затем принёс два больших ведра и оставил их в её комнате. Кристина задавалась вопросом, зачем нужно убираться в ванной, если она всё равно ею не пользовалась. Вёдра были накрыты тканью, и она предположила, что в них содержится чистящий раствор или вода. Эрик вышел с загадочным предупреждением о жале любопытства и со строгими инструкциями не подходить к вёдрам. Кристина услышала шум внутри одного из вёдер, её одолело любопытство, поэтому она немножко подняла ткань — но этого оказалось достаточно, ей на руку запрыгнул коричневый кузнечик. Она закричала, и ткань упала полностью. Ведро оказалось заполнено сотнями кузнечиков: зелёных, бежевых и коричневых. Насекомые хлынули из ведра сплошной волной: выпрыгивали, вылетали или выползали. Некоторые приземлились на её матрас, другие — на волосы. Кристина закричала и стала бегать по комнате, отбрасывая их ногами. — Эрик! В исступлении, убегая от них, она нечаянно пнула второе ведро. Оттуда медленно выползли скорпионы размером с её ладонь. Кристина носилась по комнате, стуча по стенам и крича ему: — Эрик, помоги мне! Не дай им ужалить меня! Кристина подбежала к двери и попыталась её открыть. Она барабанила в дверь, пока у неё не заболели руки. Тогда она стала пинать дверь, пока не заболели и ноги. Толстый скорпион заполз на её ногу. У неё волосы встали дыбом, и она заорала, стряхивая его. Она увидела, что скорпионы заползают за матрас и под него. Кузнечики прыгали по всей комнате, некоторые периодически приземлялись на неё. Инфернальный хаос не утихал, сводя её с ума. «Если бы у меня была хоть одна простыня, чтобы укрыться». Матрас был оккупирован, поэтому она осторожно взобралась на комод и встала на него. Несколько скорпионов заползли под комод. Если бы у неё были туфли, она могла бы их раздавить, но у неё не было ничего, что можно было бы использовать для защиты. Слёзы катились по ее лицу, застилая глаза. «Эрик, помоги мне!» Несколько кузнечиков запрыгнули на комод, один приземлился на её обнажённую грудь и быстро спрятался между грудями. Кристина в панике разорвала декольте ночной рубашки, чтобы вытащить насекомое. «Эрик наказывает меня за предательство, но я знаю, что он любит меня. В его сердце должно быть хоть немного жалости». Её ванная была заперта, поэтому спрятаться там было невозможно. Она целиком зависела от милосердия Эрика. — Эрик! Эрик! — крикнула она так громко, как могла. В её распахнутый рот запрыгнул кузнечик, и Кристина в панике укусила его. Рот наполнился горьким вкусом его внутренностей. Она взвыла и едва не потеряла равновесие, пытаясь его выплюнуть. Кузнечики запрыгивали на неё быстрее, чем она успевала их отбрасывать. Обессилев, она сжалась на комоде, стараясь сделаться как можно меньше. Кузнечики всех размеров продолжали прыгать на неё, несколько штук запутались в её волосах; одного крохотного она вытащила из ноздри. Они заползли уже под её ночную рубашку. Кристина содрогнулась, когда почувствовала, как они постепенно приближаются к её животу. Она ощущала крошечные лапки, пробегающие по её голой коже. Интересно, добрались ли до неё уже и скорпионы? — Эрик, помоги мне! — застонала она. Время от времени то один, то другой кузнечик то ли кусал, то ли щипал её — она не была уверена, что именно, однако это было куда хуже, чем когда они просто ползали по ней. Она сжалась ещё сильнее, почти свернувшись в клубок, зажмурила глаза, чтобы не видеть эту гадость, и закрыла руками лицо и уши. Она ждала, что мужчина, которого она любит, спасёт её. Больше она ничего не могла сделать, поскольку уже всё её тело было покрыто мерзкими насекомыми. «Эрик придёт. Он не позволит мне вот так умереть».***
Крики прекратились, и это его не на шутку испугало. «Довольно!» Эрик подбежал к её комнате и вошёл внутрь. Сначала он не увидел её; на какое-то мгновение он испугался, что она сбежала, и пошатнулся. Но затем то, что выглядело как масса кузнечиков, ползающих друг по другу над комодом, пошевелилось, разворачиваясь, — и он увидел Кристину. Насекомые покрывали каждый дюйм её тела. Только лицо, которое она закрывала руками, было пока ещё чистым. Зрелище его ужаснуло. Голос должен удовлетвориться этим! Пожалуй, дать ей для умывания ткань с экстрактом этой травы было уже лишним. Кристина спрыгнула с комода в его объятия, едва не сбив с ног, многие насекомые всё ещё были на ней. Эрик пошатнулся, но сумел восстановить равновесие, собравшись с духом. Убирать насекомых с её тела и волос, пока она так за него цеплялась, было непросто. — Заставь их уйти, заставь их уйти, я тебя умоляю! — слышался её приглушенный голос, пока Эрик сосредоточенно убирал насекомых. Её собственные руки были почти парализованы, но она смогла помочь ему, засунув их под ночную рубашку и убрав кузнечиков оттуда. Наконец, избавившись от всех насекомых, Эрик поднял её на руки, и она опустила голову ему на шею. Тепло распространилось по его телу, растворяя боль и гнев. Дрожащая в его руках жена вызывала у него лишь одно желание — обернуться вокруг неё и защитить. «Какой же ты слабак, Эрик, одно её прикосновение — и ты забываешь, что она вместе с мальчишкой замышляла убить тебя». Как он мог наказать её, если она дарила ему такие ощущения? Он сел вместе с ней в своё кресло. Она заплакала, и он крепче обнял её, прижавшись к ней всем телом. Она сидела у него на коленях, а он поглаживал её по спине, успокаивая, позволяя себе ещё раз насладиться ощущением её близости. — Я поступила плохо, я это знаю, — всхлипывала она. — Я… я знаю, что ты должен был… наказать меня, но, пожалуйста, не заставляй меня снова идти в ту комнату. П-пожалуйста, позволь мне остаться с тобой. — Она тихо разрыдалась. У него сердце разрывалось, когда он видел её такой униженной. Он бы предпочёл свою смелую и бойкую Кристину, но Голос был с ним не согласен. Эрик посмотрел на её шею и увидел, что метки постепенно рассасываются. Только две из них всё ещё были уродливо-коричневыми. Эрик погладил повреждённый участок на её шее и поцеловал грязные, растрёпанные волосы — скорее коричневые, нежели светлые. — Там были скорпионы! — воскликнула она, почти утонув в его объятиях. — Успокойся, это была всего лишь шутка, чтобы напомнить тебе о том, как мы вступили в брак. Они безвредны, — сказал он, крепко прижимая её к себе. — Пожалуйста, избавься от них. Я больше не хочу никогда возвращаться в эту комнату. — Она уткнулась головой в его шею и вцепилась руками в его плечи. — Кристина, либо ты отпускаешь меня, чтобы я мог от них избавиться, либо мы сидим здесь и наблюдаем, как они убегают под дверь. Она высвободилась из его объятий, позволила ему усадить себя в кресло и обхватила колени руками. — Оставайся здесь, а я позабочусь о твоей комнате. Потом я принесу тебе успокаивающий чай. Он открыл дверь в её комнату и произнёс: — Вот вы где, мои маленькие друзья. Полагаю, вы хотели составить компанию моей непослушной жене. Поймав всех насекомых и убрав остатки тех, что ей удалось раздавить, Эрик принёс ей одного из скорпионов: — Вот одно из маленьких созданий божьих... Кристина вскочила с кресла и отступила назад. — Держите эту тварь подальше от меня. — Он похож на скорпиона, но это не так. На самом деле это телифон, его ещё называют скорпион-кнут. Посмотри на его хвост — ни жала, ни яда. — Мне всё равно. Держите его подальше. Он ужасен! Эрик засмеялся и вернулся в её комнату. — Извини, дружок, кажется, моя жена считает тебя даже более уродливым, чем меня, — хохотнул он. Она пила чай, который он ей принёс, и несколько часов сидела у него на коленях. Он покачивал её в своих руках, пока она не перестала дрожать и не уснула. Долгое время спустя он вернул её в комнату, аккуратно положив на матрас. И накрыл своим одеялом. — Ты уверен, что их больше нет? — спросила она, полусонная, заворачиваясь в одеяло. — А кого из них ты бы выбрала в этот раз, моя дорогая? Скорпиона или кузнечика? — Ни того, ни другого, и я очень надеюсь, что это не вопрос с подвохом или ещё одна из твоих шуточек! — Нет. И всё же скажи, кого бы ты выбрала сейчас? — Скорпионов, пожалуй. Они не сделали мне ничего плохого, только ползали вокруг и страшно выглядели. — Несмотря на то, что они такие уродливые существа... — он вздохнул. — Скорпион — это всегда хороший выбор!
