Новый рассвет

Как только состояние юноши смогли несколько облегчить, когда его дыхание и сердцебиение удалось стабилизировать, его тут же доставили в Гусу. Лекарь, уже оправившийся от приступа, принимал пострадавших в прежнем режиме. Лань Хуань был невероятно счастлив, понимая, что этот талантливый целитель сможет помочь едва не погибшему адепту быстро восстановиться. Состояние молодого заклинателя оставалось тяжелым, поэтому беспокойство за его жизнь, возникшее в груди Лань Хуаня, продолжало доставлять неудобства. Он, до этого привычно спокойный, ведущий размеренную жизнь и выступающий в глазах других сдержанным и рассудительным, сейчас переминался с ноги на ногу, ожидая дальнейших действий. Как только юноша оказался в безопасном для себя месте, Лань Хуань облегченно выдохнул, однако остался ждать вестей около покоев лекаря. Ему несколько раз предлагали пойти к себе и отдохнуть после тяжелой охоты, но он отказывался, не желая покидать раненого адепта. Лань Хуань чувствовал свою вину за произошедшее: если бы голос Бао не заставил его отправиться в другую сторону, то на месте несчастного юноши мог оказаться и он сам. Если бы только он оказался рядом… Трагедии можно было бы избежать. Сейчас в комнате лекаря за жизнь боролся чей-то сын. Такой же любимый кем-то, как Минчжу или Бао. Такой же ценный и важный. Такой же долгожданный и вымоленный у Небес. Однако думать об этом сейчас, когда миновать беду не представлялось возможным, не имело смысла. Из сложившихся обстоятельств стоило вынести урок и забыть их, не вороша тяжелое прошлое. Лань Хуань действительно пытался это сделать: откинуть свербящую внутри скорбь и просто ожидать милости Небес, но тело и всё нутро будто поддавались не ясному лучу рассудка, а мрачному облаку растущей внутри тревоги. — Брат, — послышалось неподалёку. Этот голос Лань Хуань желал услышать больше всего на свете, — ходят слухи о неудачной охоте. — Ох, Ванцзи, — только и смог выдохнуть он. Сейчас, когда Лань Хуань ощутил рядом поддержку и понял, что в сложившихся обстоятельствах ему можно на кого-то положиться, до этого сдерживаемая в глубине души тревога показалась наружу. Руки Сичэня заметно задрожали, а дыхание сбилось. — Это было действительно тяжело. Лань Чжань, заметив состояние Лань Хуаня, сразу же подошёл ближе, готовясь поддержать при возможном падении. Сичэнь махнул рукой, пытаясь унять тревогу брата, однако непослушные пальцы выдавали его истинные эмоции. — Позже я обязательно всё расскажу, — уточнил Лань Хуань, едва заметно поморщившись: в глазах потемнело, и мир внезапно стал тусклым, — просто скажи мне, что он не умрёт. Ванцзи, не имевший до этого никакого представления о произошедшем, напрягся, услышав из уст Лань Хуаня фразу, связанную со смертью. Когда на ночной охоте случалось нечто тяжёлое, все опытные заклинатели, давно живущие под Небом, знали: быть беде. Серьёзные ранения случались редко, но когда подобное происходило, шансов у пострадавших оставалось немного. Заметив недоумение брата, Лань Хуань нервно усмехнулся, не зная, как правильно выразить свои эмоции: — Ох, Ванцзи, прости, — он легко хлопнул себя по лбу ладонью, мысленно удивляясь своей несдержанности, — ты не можешь пообещать того, в чём не уверен. Прости. Понимать, что в спасении раненного адепта не был уверен даже Лань Чжань, было больно и страшно. Когда самый надёжный из всех знакомых ему людей не мог подтвердить своим твёрдым словом что-то настолько важное, руки опускались сами собой. Пускай Лань Хуань понимал, что Ванцзи не провидец и его слово, хоть и подарит спокойствие, но не решит проблему, он всё равно желал услышать от него подтверждение своей надежды на лучшее. Не мог же лекарь взяться за дело, будучи изначально уверенным, что помощь не приведёт к исцелению? Или же…он просто не мог отказать и позволить несчастному юноше умереть, так и не поборовшись за жизнь? Сердце Лань Хуаня болезненно сжалось. Ему было тяжело осознавать, что от его решений или действий уже ничего не зависело — Лань Хуань никак не мог помочь юноше, цепляющемуся за последний шанс на спасение в нескольких метрах от него, сидящего здесь в безопасности с близким человеком. — Однако я верю, что он скоро поправится, — будто почувствовав боль Лань Хуаня, произнёс Лань Чжань. После его слов буря на душе улеглась, оставив после себя лишь лёгкий ветерок душевных терзаний. Когда и лекарь уверил всех в безопасности положения раненого юноши, Лань Хуань вернулся в свои покои и устало присел на край кровати. Рядом в своей колыбели мирно спала Минчжу. Лань Хуань тепло улыбнулся, посмотрев на малышку. За время своего отсутствия он успел сильно по ней соскучиться, но чуть позже признался себе в том, что, несмотря на разлуку, был совершенно спокоен. Оставляя любимую дочь под присмотром Ванцзи, Лань Хуань точно знал, что с ней всё будет хорошо. Так и вышло: Минчжу явно была очень довольна временем, проведённым с дядей, на её лице не было ни следа от беспокойства. — Я рад, что смог снова увидеть тебя, — прошептал Сичэнь, почувствовав, как по коже пробежали мурашки. — Надеюсь, когда ты вырастешь, ты будешь ценить жизнь, — улыбнулся он и слегка покачал колыбель, заметив, что малышка забеспокоилась. — Папа рядом, — тихо сказал он, — папа всегда будет с тобой. Мы с отцом тебя очень ждали и любили задолго до твоего рождения, — Лань Хуань не мог ответить себе, зачем он сейчас разговаривал с дочерью на тему, которую та ещё не скоро сумеет понять. Однако ему было очень важно осознавать, что Минчжу с самого детства слышит слова любви, начинает понимать и принимать свою ценность. Вскоре дочь сможет почувствовать его любовь не только на энергетическом уровне: когда Минчжу станет достаточно сознательной, она увидит радостный блеск в его глазах, услышит и, наконец, поймёт смысл его слов. Конечно, сейчас ему не хватало рядом любящего супруга, в объятиях которого он мог бы расслабиться и позволить себе сбросить с плеч мучительное бремя ответственности. Несмотря на полное доверие Лань Чжаню, Лань Хуань не мог перекладывать на него свои обязанности без мучений совести: держать позицию старшего и стараться помогать — пусть уже совсем не маленькому и наивному — брату было гораздо проще. Лань Хуань находил забавным тот факт, что он, с детства привыкший быть сильным и ответственным, всегда стремившийся к этому, сейчас чувствовал, как загнал себя в угол своими желаниями. Если бы только Не Минцзюэ был рядом и помог ему избавиться от всех мучавших глупостей… Лань Хуань тяжело вздохнул и, не желая ненароком разбудить дочь, лёг и закрыл глаза. Спать не хотелось, несмотря на ощутимую усталость. Перед глазами так и стояли события минувшего дня: мысли то и дело возвращались к едва не погибшему молодому адепту, к пророческим словам Бао и к чувству собственной безнадёжности. Неужели, если бы не защита покойного сына, он бы не смог больше увидеть свою семью.? Бао не стал забирать его с собой, он благородно спас Лань Хуаня и его земную жизнь, позволяя ему и дальше растить Минчжу и помогать в развитии клана. Лань Хуань почти всю ночь ворочался с боку на бок, безуспешно пытаясь заснуть. Он испробовал все известные техники, но ни одна не оказала нужного результата: даже когда буря на душе улеглась, достаточно расслабиться всё равно не вышло. Когда солнце начало вставать над горизонтом, освещая своими лучами покоящиеся в тишине ночи просторы Гусу, дверь в комнату приоткрылась: по звукам размеренных шагов Лань Хуань сразу узнал вошедшего человека. Мягкая, но уверенная поступь Лань Чжаня добавила атмосфере наступающего утра душевность. Лань Хуань беспокоился, не зная, как объяснить брату свою бессонницу, чтобы не вызвать у него волнения. Он замер, стараясь не выдать своё бодрствование. — Не можешь заснуть? — обратился к нему Лань Чжань. Сначала Лань Хуань хотел промолчать: зажмурился крепче, чем неосознанно подтвердил подозрения Ванцзи. Затем, поняв, что брат точно всё понял, и решив, что оставить вопрос без ответа будет невежливо, он тихо прошептал: — Минчжу не просыпалась ни разу, — он сел на кровати и заглянул в стоящую рядом колыбель, — ты хорошо на неё влияешь. — Тебя что-то беспокоит? — уточнил Лань Чжань. — Ванцзи, я не… — Лекарь сказал, что он скоро поправится, — добавил он. — Дело не в этом, а-Чжань, — Лань Хуань тихо поднялся на ноги, стараясь не потревожить сон дочери, — давай выйдем на свежий воздух? Он осторожно поправил одеяло, которым была укрыта Минчжу, и, готовясь к долгому разговору, вышел из цзинши. Лань Хуань долго рассказывал Лань Чжаню о произошедшем на охоте: не упустил ни одной подробности рокового вечера, чуть не унесшего жизнь невинного юноши. Ванцзи слушал внимательно и делился своим спокойствием со всем окружающим пространством. С каждым произнесённым словом на душе Лань Хуаня становилось всё легче: он наконец смог выговориться и поделиться с кем-то своей бедой. Сейчас смысла геройствовать и нести на себе бремя переживаний в одиночку не было — Лань Хуань сумел принять свою потребность в помощи и отпустил желание справляться со всем самостоятельно. Когда терзания сердца улеглись, а долгий рассказ подошёл к концу, он вдруг услышал окликнувший его голос, доносящийся будто из-под водной глади: — Сичэнь! Лань Хуань не мог узнать интонацию зовущего его человека, и, когда тот обратился к нему ещё раз, открыл глаза. Перед ним открылся вид до боли знакомых покоев в Цинхэ.