По дороге домой.

      Переплетя руки за спиной, нетерпеливо качался с пятки на носок и таращился на плотный занавес шатра. С двух сторон стояли моложавые бойцы, которые всюду сопровождали генерала Шадиса. На меня они смотрели, не скрывая пренебрежения, — ещё бы, я слишком стремительно пал. Меня могли в любой момент отправить на гражданку, снисходительно наградив какой-то ерундой.       Безусловно, с одной стороны мне хотелось вернуться домой, но чувство, грызущее изнутри, не давало покоя. Не знаю, что ведёт меня дальше, но отступать не намерен.       С этими мыслями я вошёл в шатёр. Шадис — человек зрелый, пришедший на войну так давно, что стал её верным сыном. Ему около пятидесяти, хоть выглядит он и старше, лицо загорело до цвета картофельной кожуры, глаза на выкате. Он не посмотрел на меня — так и продолжал молча смотреть на карту, разложенную на полу перед ним. — Сэр, — шагнул вперёд, отдавая честь. — Капитан Аккерман прибыл…       Замолчал. Шадис посмотрел на меня с лёгким удивлением во взоре. — Я ждал другого, — хмыкнул он. — А ты-то по какому вопросу?       Мне понравился этот сухой тон командира: человек явно не любит мелочиться и видит людей насквозь. С ним сложно быть лизоблюдом. Армии, бесспорно, нужны такие генералы. — На переходе при нападении южан я получил ранение в живот. Меня зашили, и я готов вернуться. Жду ваши распоряжения. — Живот? — в его голосе звучало удивление. — Энфилд? В тебя стреляли из этой винтовки и ты до сих пор стоишь передо мной? Ну и ну! — Это был кольт 44-го калибра.       Шадис окинул меня внимательным взглядом и кивнул. — А в это я верю. Хотя… каким надо быть идиотом, чтобы получить такую пулю?       Я не шевелился. Он злился вполне обосновано: кольт заряжать трудно. В бою с его перезарядкой возникают сложности, да и можно произвести максимум шесть выстрелов. — Ладно, — махнул рукой Шадис. — Понабрали в армию щенков лупоглазых, а мне мучайся! Ты, наверное, и школу-то не окончил, дурень.       Крепче сжал зубы. Это просто проверка, которую старый хрыч мне устроил. Не более того. Если сорвусь и покажу своё неуважение, то буду тут же сослан домой. При армии самое важное — сохранять твёрдость ума и не позволять себе дерзость в отношение начальства.       Послышались шаги. Дверь поднялась и Шадис перевёл взгляд с меня на пришедшего. Я не обернулся, чувствуя затылком, как кто-то уставился на меня, нерешительно замерев. — Я… не вовремя, сэр? — Да входи уже! — рявкнул Шадис.       Рядом со мной, едва не задев грязным сапогом карту, встал какой-то сопляк. Коричневые волосы свисали до мочки ушей, на загорелых щеках пятна от пыли. Светлые брюки порваны. Одна рука лежала на костыле, а другая была спрятана под накинутым на плечи плащом. — Эрен Йегер, — представился он.       Вынул руку из-под плаща, чтобы отдать честь, и я увидел, что вместо руки у парня была лишь культя. — Рядовой Йегер, — сказал генерал, смотря на меня, а не на мальчишку. — Тоже попал в засаду, но в отличии от тебя не был везуч. Месяц он болтался тут, наедая себе щёки и тратя время наших врачей.       Снова посмотрел на калеку. Не выглядел он, как человек, который «наедал щёки». Кажется, между ним и генералом уже что-то случилось. Ответом на мои догадки стал внезапный порыв Эрена; юноша резко шагнул вперёд и воскликнул: — Генерал Шадис! Прошу, отправьте меня на фронт! Я не подведу! Это просто левая рука, я всегда стрелял правой! Мне вообще не меша…       Хлоп.       Ладонь Шадиса врезалась в щёку Эрена. Мальчишка лишь дёрнулся, растерянно раскрыв рот. — Я могу дать вам слово, что вы не пожалеете! Позвольте… доказать вам это! Пока вы отправляете таких, как я, домой, там гибнут солдаты. Я могу сражаться! Из-за проклятой бюрократии вы хотите списать меня, хотя прекрасно знаете, что этого делать не надо. Посмотрите! Я могу…       Мальчишка был слишком громким. Куцые брови Шадиса поползли вверх, а вена на виске примечательно пульсировала. Ещё один визг этого сопляка и генерал раздавит его как таракана. Жаль.       Чтобы избежать такого поворота, я резко обернулся и одной рукой схватил парня за плащ. Без особого труда развернул его к себе. Хоть из-за раны двигаться было немного больно, но, кажется, за месяц в госпитале Эрен отвык от нападений. Он просто выпучил ярко-зелёные глаза и удивлённо посмотрел на меня. Между нами разница в несколько сантиметров, и, чтобы особо не напрягаться, я просто ударил его ногой, вынуждая согнуться пополам. — Не в моей компетенции проводить обучение, — тихо произнёс я, нависая над парнем. — Но это место само учит некоторым вещам. Например, заткнуться, когда тебя ударили в первый раз. — Эрен тяжело дышал. Мои пальцы впились ему в волосы. — Слушать старших по званию, если не хочешь, чтобы тебя ударили ещё раз. — Довольно, — велел Шадис.       Зелёные глаза Эрена сияли злостью и страхом одновременно. Кажется, мой удар был слишком сильным и я ненароком испугал парня. Но ничего: если он не совсем придурок, то этот урок запомнит. — Вы оба слишком шумные, — процедил Шадис сквозь зубы. — Надоело. — Он подошёл к карте и, сложив руки на груди, указал куда-то: — Если хотите воевать, то будет вам! Назад не пущу — не нужны мне проблемы. А вот кое-куда отправить готов. Эй, сучоныш!       Эрен вопросительно склонил голову набок. — Ты же из Дакоты? — Так точно. — Из Южной или из Северной? — Южной, сэр. Я родился в Рокет-сити. — Это в десяти километрах от Миссури?       Я слушал этот географический диалог, пытаясь понять, к чему клонит генерал. Вряд ли ему так резко захотелось узнать о малой родине солдата. Перевёл взгляд на карту и что-то щёлкнуло в голове. Странно, но это не была карта военных действий, скорее здесь большую часть занимал Запад. — Эта война неотвратимо идёт к концу, а у нас есть враги кровожаднее и опаснее, — сказал Шадис, скрестив руки на груди. — Они всегда рядом и готовы нанести удар в самое наше сердце. Ты, родившись в Дакоте, встречался с ними и знаешь, о чём я говорю. — О краснолицых, — выпалил Эрен. — Об индейцах, — спокойно сказал я, чувствуя, как напряжение достигло своего пика. Удивительно, как быстро сменилась тема. Но более меня волновала эта горечь в голосе рядового: будто в миг он увидел самые ужасные картины прошлого. — Что, нападали? — равнодушно спросил, смотря на него из-под опущенных ресниц.       Эрен не ответил. Я посмотрел на его руку; — пальцы сжаты, лёгкая дрожь. О, как. Интересно, что так злит и пугает этого дерзкого парня? Я не встречался с индейцами и мои догадки были весьма смутными. — Мы пытаемся укрепиться на тех землях, — начал Шадис. — Вот тут, — показал куда-то в сторону севера центральной части страны. — У нас есть несколько Фортов, где пока довольно скудно с количеством солдат, но, когда эта война закончится, все ресурсы будут брошены на их укрепление. В Южной Дакоте есть Форт Лонкс… он как раз рядом с Рокет-сити. Это небольшой участок на границе, где служат достойные солдаты. — Солдаты, которых не взяли на эту войну, — я не удержался. — Войны разные, — спокойно бросил Шадис. — И я не знаю, чья опаснее. Хотите воевать за страну? Отправляйтесь в Форт Лонкс, доложите майору Эрвину Смиту, что я отослал вас под его командование. Свободны!

***

      Я был человеком, видящим только две линии. По крайней мере сейчас. Был прямой путь домой — собрать вещи и на дилижансе вернуться. Был в обход — добиться разрешения воевать, выжить и далее, как в первом варианте. Других путей у меня не было, и поэтому идея генерала слегка озадачила.       Ехать через несколько штатов на Запад, чтобы там служить бог знает зачем. Я вырос в местах, где об индейцах говорили скорее, как о ночном кошмаре. Мне не хотелось превращать свою жизнь в вечную драку с монстрами из шкафа, но, кажется, таков был мой новый путь.       Приказы не обсуждаются, и раз Шадис велел мне ехать на Запад, значит, так тому и быть.       Но Эрен, кажется, не разделял моего настроения. Он ходил туда-сюда, нервно сжимая пальцы. Даже издавал какие-то гневные звуки, иногда заменяя их звонким матом. — Форт Лонкс! — кричал он. — Да он издевается!       Мы стояли возле небольшой станции и ждали дилижанс, который должен прибыть уже через несколько минут. У Эрена собой был небольшой саквояж, и, кажется, перед дорогой в родные земли он, наконец, помылся. Я же взял только старое пальто и оружие. — Чем плох тот Форт?       Эрен остановился и, хлопая ресницами, посмотрел на меня. Кажется, до сих пор боялся любого моего жеста. — Это несусветная глушь. Там от силы человек двадцать, и все они — пьяницы и старики. Нас просто отправили с глаз долой!       Я догадывался.       Но всё же лучше увидеть самому, чем полагаться на эмоциональные выкрики мальчишки. — В следующий раз следи за языком в присутствии начальства. Сейчас ты легко отделался, но в другой ситуации мог бы и жизни лишиться. — Сомневаюсь, сэр, что Шадис бы меня пристрелил… — запинаясь, сказал он. — Как собаку. Не задумываясь.       Дилижанс прибыл ровно по расписанию. Внутри пахло сладкими духами и порохом, по ощущению, здесь недавно было ограбление. Я бросил взгляд на извозчика; тот лишь дёрнул плечом. В дилижансе уже был полноватый пастор, сжимающий в руках какие-то конверты. Увидев нас, он радостно заулыбался. — О, не думал, что с нами будут ехать военные! Как хорошо.       Сел напротив него, не желая садиться рядом. Не хотелось пропахнуть церковными благовониями и воском. Эрен же с радостью сел возле пастора, облегчённо думая, что, чем дальше от меня, тем безопаснее. Смешно. — И куда вы едите, пастор? — звонко поинтересовался парень. — У меня миссионерская деятельность. Готов выйти в любом городе, — растягивая слова, сказал пастор. — Кстати, — он протянул Эрену руку. — Меня зовут Ник.       Я внимательно следил за ними. Было интересно увидеть реакцию человека церкви на отсутствие руки у солдата. Но, когда Эрен пошевелил культёй, пастор лишь удивлённо выпучил глаза и покачал головой. — Надо же! Это вас на водах так? — пастор имел в виду морские сражения. — Нет, здесь… недалеко. — О, как жаль. — Не страшно, — сухо сказал Эрен и скрыл руку под плащом.       Дверка открылась и перед нами предстал хорошо одетый молодой человек лет двадцати. Он был высок, худощав, на голове — кудри. По довольно дорогой одежде сразу было видно, что этот человек привык путешествовать более удобно. Молодое лицо озарилось улыбкой, и парень горячо нас поприветствовал. — Марко Ботт! Рад видеть вас, господа!       Когда он садился, я заметил торчащий у него на поясе револьвер. Модель довольно старая, наверное, досталась от отца. — А вы куда направляетесь, молодой человек? — поинтересовался пастор. — Уж не занимаетесь вы пушниной?       Марко усмехнулся. — Я лично нет, но моя семья — да. Сам же очень далёк от любого подобного промысла. Я — учитель.       Даже я удивился. Он был одет слишком дорого для учителя. Могу поспорить, этот тёмно-синий костюм мог быть куплен только за десять учительских зарплат. — Слишком хороший пиджак… — пастор был менее тактичен.       Но Марко лишь улыбнулся. — Мне повезло быть учителем для достаточно состоятельных господ. В последний раз я, например, работал в доме господина Ферсана, обучая его пятерых чудесных деток.       Эрен дёрнулся так, словно его кто-то ударил, и, поддавшись вперёд, яростно зашептал: — Того самого Ферсана, что повесил дюжину рабов в прошлом году? — Наверное, — уклончиво ответил Марко. — Не лезу в дела тех, кто меня нанимает. — Стоило бы! — фыркнул Эрен.       Он, очевидно, был готов наброситься на учителя, который работал на плантаторов, но его останавливало узость пространства и моё присутствие, что, казалось, до сих пор держало мальчишку в страхе.       Мы молчали, чувствуя возникшее напряжение, как вдруг зазвучал молоденький девичий голос: — Подождите! Не уезжайте без меня!       Я выглянул в окно: к нам почти бежала какая-то девчонка. Светлое платье напоминало пушистое облако, а золотые волосы были трогательно заплетены в косу. Девица подбежала к нам и, пытаясь отдышаться, сказала: — Фух, ей-богу, думала, что не успею. — Вы как раз вовремя, — улыбнулся ей Марко. — Мы отбываем через пару минут. — И он помог ей подняться, хотя, на мой взгляд, помощь была совсем не нужна. — Еле успела, — она вытерла со лба капельки пота, и окинула нас взором огромных голубых глаз.       Мужчины уставились на девицу с нескрываемым интересом. Она была, конечно, хорошенькой, да и приталенное платье явно вызывало волнение у некоторых господ. Я не собирался всю дорогу наблюдать за неуместным флиртом, поэтому решил пересечь это изначально. — Спешите к супругу? — Что? — она усмехнулась. — Я не состою в браке, сэр. Так уж случилось, что я жила здесь, а моя семья — там, в Дакоте. Но недавно посыльный сообщил, что отец тяжело болен, и мне надо вернуться на нашу ферму, чтобы взять всё под контроль.       Ответ был необычным, но во всяком случае он тут же пресекал любой половой интерес: мало, какому мужчине придёт в голове мысль флиртовать с женщиной, у которой есть подобные планы. Тут и забота об отце, и ферма, и руководство, что подразумевало властный характер… Не знаю мужчин, готовых взять в спутницы жизни женщину, тянущую всё это. — Эрен Йегер, — парень галантно взял её за руку, обтянутую белой перчаткой. — Рад с вами познакомиться, мисс..? — Криста Ренц, — без лишнего кокетства ответила она. — И это взаимно. — И значит, теперь вы, мисс, совсем одна? — поддался вперёд пастор. — И будете управлять фермой? — Выходит, так, — смущаясь, ответила девчонка. — Но ведь отец до сих пор жив. Да и… По правде говоря, я не совсем одна. В доме остались слуги и это… очень надёжные люди.       В этот момент мы поехали. Нам предстояла долгая дорога, и не хотелось провести её, слушая их болтовню. — Станут ли они слушаться женщину? — поинтересовался Эрен. — Тем более такую молодую, как вы. — О, уверяю вас, эти слуги преданы нам и верны. — При хорошей оплате, — не выдержал я. Мне очень нравилось, как тактично она использовала слово «слуги». — Не думаю, что эти люди получали достаточно для того, чтобы покинуть пределы фермы. — Не ввязывайте меня в свою войну, сэр, — нахмурилась Криста. — Уверяю всех вас: моя семья платит слугам неплохие деньги. Мы не держим рабов. А если бы и держали, то, видит бог, мне было бы проще наложить на себя руки, чем смириться с этим! — её глаза грозно сверкнули.       Эрен, не скрывая восхищения, кивнул. — Разве доброй католичке следует так себя вести? — елейным голосом начал было пастор, но девчонка впилась в него немигающим взором голубых глаз, и мужик резко заткнулся, словно подавившись языком. — Я принадлежу к англиканской Церкви, — бросила блондинка и отвернулась к окну.       Следующие километры мы ехали в тишине.

***

— Прошу прощения, капитан, — звонко начал Эрен. Я неохотно раскрыл глаза. — Вы позволите мне остаться в Рокет-сити на несколько часов? Там живёт мой друг и мне бы хотелось встретиться с ним.       Не знаю, где мы уже были. Выглянул в окно и увидел бесконечную степь. Где-то на горизонте виднелись тёмные горы. Я несколько раз крепко зажмурился, пытаясь прогнать дремоту. Когда пришёл в себя, наконец ответил: — Если успеешь прибыть в Форт Лонкс к вечеру. — Разумеется! — просиял мальчишка. — Позвольте… — тихо заговорила Криста. — Но как вы сможете быстро добраться до Форта Лонкс? — она запнулась. — С вашей, сэр, рукой… — Пустяки, — он улыбнулся, но я заметил, как пальцы рефлекторно сжались в кулак. — У друга есть отличная повозка. Да и в седле я сижу не хуже прежнего. — Только бы не упали! — она покачала головой, смотря на Эрена то ли с жалостью, то ли с восторгом. Отвратительный взгляд.

***

      Там, где мы ехали, была сплошная степь. Одни куцые кустарники, да сухая почва. Иногда слышались крики птиц, но их приглушал ветер. Я дремал большую часть пути, изредка открывая глаза, чтобы убедиться в неизменной унылости пейзажа. Один раз, правда, попался хвойный лес. Он плавно спускался с дальних гор и уходил дальше — туда, к реке. Во время одной из остановок я отчётливо слышал, как большая вода журчит где-то совсем близко, а волны бьются о камни. Но через пару километров снова распространилась тишина.       Я открыл глаза, когда кто-то рядом заёрзал. Это Эрен. Он поднялся, пытаясь опираться на костыль, и стал поправлять бежевую жилетку, отряхивая с неё пыль. Поймав мой взгляд, он оправдался: — Мой друг всегда был аккуратным, не хочу, чтобы видел меня измазанным. — Как друг отнесётся к этому? — я не упомянул руку, но мы оба знали о чём речь. — Он понимающий, — лаконично ответил Эрен.       Через полчаса мы остановились. Эрен, благородно распрощавшись со всеми, забрал вещи и поплёлся куда-то по пыльной дороге. Я высунулся, желая получше рассмотреть Рокет-сити. Это был маленький городок среди песка и дыма, несколько улочек, что шли параллельно друг другу. Был виден деревянный шпиль церквушки. — Пастора здесь нет, — с обидой сказал Ник. — И не будет. — От чего же?       Он поджал губы, и я понял. Слишком маленький город, да и на отшибе. Вряд ли тут будут нести деньги, пытаясь отблагодарить пастора за службу. — Когда я был здесь в прошлый раз, — медленно начал рассказывать Марко, когда мы двинулись дальше в путь. — Городок казался немного обширнее. Могу поспорить, прямо вот здесь стояло ещё несколько домов. — Это из-за пауни, — Криста смотрела в окно, подперев ладонью лицо. — Последние несколько лет они совершают набеги на мелкие города в округе. Люди устали и бросают свои дома, пытаясь найти безопасную жизнь подальше отсюда. Вон там, — девушка показала пальцем куда-то на север, в сторону гор. — Есть поселение скиди. Я никогда их не видела, но моя старшая сестра рассказывала страшные вещи об этих людях. Они — единственные из пауни, кто приносят человеческие жертвы во время ритуала. Иногда они спускаются с гор и атакуют фермы, что стоят ближе к соседнему штату. Забирают женщин… — Криста замолчала. — Простите. Не хотела вас обременять всем этим.       Мне предстояло столкнуться с индейцами, поэтому вот этот разговор я был готов поддержать. — Как думаешь, какое племя самое опасное?       Девушка посмотрела на меня. Несколько секунд подумав, она сказала: — Те, кто кровожадны? Не думаю. Такие нападают редко, оставляют много крови, но это не то, чего следует опасаться. Мы сейчас близки к лакота. Это группа племён… довольно умных и практически цивилизованных. Я выросла на легендах, связанных с ними, и могу с уверенностью сказать: они хитрые охотники, готовые терпеливо ждать. Сейчас они сильнее испытывают притеснения. Вы, капитан, знаете что-то о хункпапа?       Я покачал головой. — Это племя, которое обитает на этих равнинах. Их вождь — Сидящий Бык, и поверьте, нет человека опаснее, чем он. — Давайте перестанем! — взмолился пастор. — И слушать не хочу про этих дикарей!       Мы проигнорировали брюзжание этого святоши. Криста, облизнув губы, продолжила: — Верите или нет, но сейчас Сидящий Бык по своему влиянию может сравниться с любым американским генералом.       Честно говоря, это казалось невероятным, но в тоже время разговоров вокруг вождя было много. Некоторые утверждали, что он рано или поздно завоюет расположение других племён лакота и возглавит некую коалицию. В таком случае войскам будет очень сложно справиться с ним. Забавно, но пока мы стреляем друг в друга, индейцы вполне логично объединялись, мирились и перерождались во что-то весомое.       Мои размышления прервало резкое торможение. Лошади издали протяжный звук и забили копытами. Дилижанс остановился, чуть склонившись на бок. Я вовремя ухватился на сидение, а вот остальные попадали. Марко любезно помог Кристе встать и, удерживая её за плечо, высунулся в окно. — Эй, что-то случилось? — позвал извозчика.       Тишина. Я поднял голову и встретился с его обеспокоенным взглядом. — Что там? — Не вижу его.       Марко хотел выйти, но я остановил его. Рука плавно легла на револьвер. Мы в нескольких километрах от города. Здесь, среди холмов, на нас вполне могли напасть грабители. Не хочу встречать их с пустыми руками.       Пастор размашисто перекрестился и крепче сжал конверты. За всю дорогу он ни разу не выпустил их из рук. Толкнув дверь, я выбрался наружу.       Солнце нещадно пекло. Было около десяти утра, но жара стояла ужасная. Вокруг на много километров вокруг — желтоватые холмы и сухая земля. Из-за сильного солнца сложно было сконцентрироваться. Я обошёл дилижанс и увидел извозчика лежащим навзничь. Из его спины торчала тонкая стрела.       Сзади послышались шаги. — Это индейцы? — спросил Марко. — Или местные сурикаты научились выпускать стрелы, — иронично заметил я, не меняя выражение лица. — Сам-то как думаешь? — Надо спешить, — в голосе учителя звучало логичное беспокойство. Но, к сожалению, мы ничего не могли сделать. — Управлять дилижансом сложно, — спокойно произнёс я, отряхивая брюки. — Да и вряд ли мы сдвинемся с этой точки.       Осмотрелся вокруг. Уже немного привыкнув к палящему солнцу, смог собраться и разглядеть тени в нескольких сотнях метров от нас. Серая дымка над землёй. Словно бы от деревьев, только никаких деревьев здесь нет.       Кажется, они поняли, что я их обнаружил. Плавно, будто из самой земли, возникали силуэты. Их было пятеро. Высокие, жилистые, со смуглой, блестящей кожей.       Велел Марко возвращаться к остальным, но едва он развернулся, как к нам подошла Криста. За ней плёлся пастор. Я чертыхнулся, чувствуя, как от досады сводит мышцы лица.       Блондинка взволнованно смотрела по сторонам, её белобрысая голова была как бельмо на глазу. Слышал много историй о том, как некоторые племена раньше похищали именно таких женщин. Вздохнул и подошёл ближе к девчонке, чувствуя, что именно её придётся отбивать в случае атаки.       Да, индейцев было пятеро. Они приблизились к нам, плавно окружив. Двое спрыгнули с лошадей и, что-то сказав друг другу, стали вальяжно расхаживать подле нас. Их одежда состояла из кожаных повязок и сплетённых тонких досок — это, кажется, была некая броня. На поясе у каждого висел чуть закруглённый кинжал.       Я пытался рассмотреть любые мелочи. Может, кто-то хромает? Или часто моргает? Что угодно… Любая информация могла бы стать мне опорой для нападения. Но эти люди выглядели идеально: от крепких ног, что бесшумно ступали по земле, до чёрных волос, блестящих на солнце серебром.       Один из них, оставшись сидеть на коне, привлёк моё внимание. Он ездил без седла. Я сам знал, как это сложно, и испытал что-то, напоминающее уважение. Да и этот человек не приближался, а наблюдал за всем со стороны, словно не желая участвовать. — Tuktétaŋhaŋ yahí he? — закричал самый крепкий из краснолицых, размахивая своим луком. — Tuktétaŋhaŋ yahí he?! — Они спросили, сэр… — дрожащим от волнения голосом пропищала Криста. — Откуда вы пришли? — Ты понимаешь их язык? — удивился, не поворачивая головы.       Она стояла сзади меня, но достаточно близко, чтобы в случае нападения, я её прикрыл. — Я… я же здесь родилась. Знаю кое-что. — Скажи им, — велел я, — что мы едем в Форт Лонкс. — Простите! — её голос срывался, и я понимал, что девчонка на грани обморока. — Я понимаю… но говорить почти не могу… Простите! — Скажи, что мы едем в Форт Лонкс, — спокойно повторил я, не сводя взгляда с лиц врагов. — Постарайся, Ренц. Говори!       Она говорила. Её голос звучал сдавлено, но она продолжала. Глотала подступающие слёзы, вспоминала то или иное слово. Лакота терпеливо слушали её и не перебивали. Но их лица выражали одно — презрение. Казалось, что стоит ей замолчать, и они тут же ринутся в атаку. — Nitúwe he? — Аkíčhita, — еле слышно сказала Криста. — Что теперь? — нетерпеливо спросил я. — Они спросили, кто вы! Я ответила, что военный. — Аkíčhita? — вдруг тот, кто ехал без седла, склонил голову, внимательно рассматривая меня. Прямые чёрные волосы развевал ветер. На лице — красная горизонтальная полоса возле глаз. Руки этот индеец выбелил краской и украсил тонкой чёрной линией от плеча до костяшки запястья. — Waŋyáŋkiŋ yeto!       Он бросил это таким тоном, словно выплюнул. И все разом засмеялись. Криста за моей спиной не громко всхлипнула. — «Посмотрите на это!» — перевела она. — Кажется, они не верят, что вы военный, сэр, или…       …Или смеются над этим.       Надо думать. Не стоит обращать внимание на издевательства дикарей. Мне больно быстро двигаться, поэтому полагаться на скорость не могу. Да и это — их земля. Такие люди рождены быть охотниками. Биться с ними, когда я ранен, а у них численное преимущество, не имеет смысла.       Я видел, что у Марко есть оружие. Но не знаю, какой он стрелок. При самом лучшем раскладе он успеет выстрелить два раза. Попадёт ли пуля? Один из краснолицых стоял совсем близко к парню. Если тот хороший стрелок, то может устранить одну цель.       У меня на поясе револьвер. Мне потребуется пара секунд, чтобы схватить его и произвести несколько выстрелов. С моей скоростью и меткостью я могу положить троих. Но из-за ранения мне трудно будет резко развернуться. И упущенного времени хватит на то, чтобы они перебили всех нас.       Нас — четверо. Их — пятеро.       Я и Марко сможем убрать двоих или троих. И… чёрт! Всё равно нужно время, нужна скорость, которой у меня сейчас нет.       Пастор Ник, сидящий на коленях, завыл что-то о каре господне. Я покачал головой. Лучше бы ты не вопил, старик, а молился. — Скажи, что я — капитан, который получил приказ служить в Форте Лонкс. У меня нет враждебного настроения по отношению к племени. Я… — сложно подобрать слова. — Я пришёл с миром. Пусть они дадут нам уйти.       На охоте обычно целятся в более слабую цель.       На войне чаще атакуют места в наименьшим укреплением.       Поэтому я логично думал, что в случае нападения их первой целью будет девчонка или пастор. Но я ошибся.       Между мной и ими была огромная разница.       Один из сидячих на коне вдруг достал стрелу и выстрелил так быстро, что я успел только схватить Кристу за голову и повалить её на землю. Мы упали на сухую траву.       Я поднял голову.       В груди Марко была стрела. Парень ещё жив, но кровь распространялась по груди слишком быстро. Он упал на колени и, покачиваясь, поднёс руку к стреле.       Если мы прямо сейчас уйдём, то есть шанс его спасти.       Я открыл рот, чтобы заговорить, но увидел, как Криста закрывает лицо руками, точно зная, что будет дальше.       Видел много. Слишком много, чтобы спать спокойно, или вообще спать.       Но лучше бы я тоже закрыл глаза.       Левой рукой индеец схватил Марко за волосы, немного оттягивая голову назад, и, крепко держа нож в правой руке, провёл лезвием круг по коже. Нож шёл не гладко, и пару раз словно наткнулся на преграду. Марко заорал. Индеец поморщился и сильнее дёрнул левой рукой, пытаясь оторвать бедняге волосы. По лицу Марко медленно потекла кровь. С каким-то противным хлюпающим звуком краснокожий отодрал свою добычу и вскинул руку вверх, показывая всем снятый скальп. — А-а-а-а-а! — закричал он, снова и снова вскидывая руку.       Марко как-то всхлипнул и повалился на землю. Упал он прямо возле пастора, брызгая на того кровью. Я молча посмотрел на виднеющийся желтоватый череп и покачал головой.       Не могу умереть здесь.       Не могу позволить им сотворить такое.       Прошёл четыре года войны, чтобы сдохнуть тут?       Я схватил Кристу за плечо и крепко его сжал. Девчонку била дрожь, но она не плакала и не кричала. Похвально. — Скоро придут другие солдаты, — чеканно произнёс я. — Много, много солдат. — Смотрел прямо в глаза человеку с красной полосой на лице. — Если они узнают, что я погиб, то сожгут всё здесь, и убьют каждого. — Глаза врага резко сузились. — Каждого, — повторил я.       Криста кивнула и начала переводить. Но тут человек с красной полосой резко сделал шаг ко мне. Он думал, что я испугаюсь. Но я не дрогнул и продолжил равнодушно смотреть на него. Краснокожий остановился всего в метре от меня и грозно взмахнул томагавком. Всё моё тело горело от желания пригнуться, но я продолжал стоять.       Нельзя показывать слабости. Они, как звери, всё учуют.       Да и не так уж и страшно мне было. Скорее ощущал томительное нетерпение и хотелось быстрее всё закончить. Эти грязные, дикие люди не вызывали у меня ничего, кроме брезгливого омерзения.       Томагавк со свистом вонзился в землю у моих ног. Я и бровью не повёл. Только глянул: лезвие вошло почти полностью.       Этот краснолицый впечатляюще силён.       И, кажется, убивать меня он не станет. Иначе рукоять уже бы торчала из моего лба, — с таким-то ударом. Индеец незаметно ухмыльнулся и заговорил: — Думаешь, только ты можешь говорить на вашем ничтожном языке?       Он странно произносил согласные, издавая большую их часть горлом. Я внимательнее посмотрел на него. Выше меня, крепкие руки воина, простая одежда из кожи, украшенная рядом тонких косточек, на шее, как и на лице, — красная широкая полоса. В длинных чёрных волосах вплетены перья и цветные бусинки.       Интересно, но у всех остальных были только набедренные повязки и украшения. А у этого — что-то вроде платья.       Я вздохнул.       Давно надо было понять. — Это — девушка! — удивлённо ахнула Криста.       Я бы тоже с удовольствием поудивлялся. Но наличие пизды не мешало этой бабе вонзать свой топорик в землю и сидеть на лошади без седла. Лакота что-то сказали друг другу и вернулись на лошадей. Кажется, они потеряли интерес. Или же мои последний слова произвели малейшее впечатление. — Waŋčhíyaŋkiŋ kte! — крикнула через плечо девушка, пришпоривая коня. Я был практически уверен, что её слова были обращены ко мне.       Криста хотела перевести, но мне уже не было интересно. Надо позаботиться о мёртвом теле Марко и скорее добраться до города. — Жаль его, — спокойно сказала Криста, ощупывая карманы убитого. — Документов нет, ничего нет… — Мы знаем его имя. Сообщим шерифу, как прибудем. — Надо хоронить, — решительно заявила девчонка, и её лицо было таким суровым, что я бы с удовольствием посмотрел бы на того, кто с ней поспорит. — Иначе его тело съедят птицы. — Есть чем яму рыть? — резонно спросил.       Она покачала головой.       Я не сказал, что даже если бы было, то при таком напряжении у меня могли бы разойтись швы. — У извозчика, может, есть что-то горючее, — предположил я. — Мы сожжём тело. Это будет правильно. — Это не по-христиански! — завопил пастор, сотрясаясь. — Вы не можете!       Я и Криста молча переглянулись.       Она кивнула и пошла искать сухие ветки.

***

      Мы распрягли коней и доехали на них. Пастор свернул, сказав, что едет ближе к реке, и махнул нам на прощание рукой. Я же проводил Кристу до её фермы. Она упрашивала меня остаться на обед, но я, не желая терять времени, распрощался с ней.       От фермы до Форта всего пять километров, и они пронеслись как одно мгновение. Добравшись до Форта, я ощутил усталость, с досадой понимая, что даже такие короткие прогулки верхом забирают слишком много сил. Возможно, рана давала о себе знать сильнее, чем мне казалось.       Сам Форт Лонкс походил на забытую всеми деревню: несколько деревянных домов, загон для лошадей. Хиленькая смотровая вышка и три, как я насчитал, флага, что жалкими тряпками трепыхались на ветру.       Заметив меня, какой-то солдат радостно взмахнул рукой и подбежал. — Ждали вас чуть раньше, сэр! Это же вас прислали к нам, да? — трещал он. — Ждали? — я передал ему коня. — Да-да! Нам обещали направить сюда кого-то. — Отведи меня к начальству. — Да, сэр! А может, вначале Форт сам посмотрите, а?..       Я смерил его холодным взглядом и солдат тут же заткнулся. С дороги устал и был не прочь отмыться от всего, но прежде всего требовалось отчитаться перед майором.       Солдат отвёл меня в довольно крупный дом, который выделялся среди прочих своей длинной и белым цветом. Кажется, его построили совсем недавно. Внутри было тихо, но в коридоре стояла пара солдат, что поприветствовали меня, резво отдав честь. Эрен был, конечно, не прав, говоря, что тут в основном старики; мне пока попадались довольно молодые люди.       Оставив меня у двери, солдат куда-то ретировался. Постучав, я дождался отклика, и вошёл. Кабинет был весьма прост: никакого ковра, широкий рабочий стол без лишнего декора, два крепких шкафа с книгами, три стула.       За столом сидел светловолосый мужчина. У него был тёмно-синий мундир и эффектно начищенные блестящие медали. Интересно, перед кем он здесь красуется этими безделушками?       Я негромко кашлянул и мужчина поднял голову. Его тонкие губы расплылись в кривоватой улыбке. — Кажется, Шадис считает меня идиотом раз прислал только одного солдата. — Напротив. Он весьма заботлив в отношении вашей работы. И я не один. К вечеру прибудет рядовой Йегер. — О, Эрен? — голубые глаза сверкнули. — Не думал, что парень решит вернуться. — Вынужденная мера. — Приказ? — Приказ — это скорее последствие. А основная причина — потеря конечности. — Ужасно, — сказал он, не меняя тона. Его лицо оставалось спокойным, а глаза всё так же сверкали. Поэтому мне сразу стало ясно, что этому человеку плевать на травму Эрена, он видел что-то куда ужаснее. — А ты сам… кто? — Капитан Ривай Аккерман. — Мне показалось, что надо добавить причину, какого дьявола я забыл в этой заднице: — Ранение в живот. — Моё имя, думаю, тебе известно. Я — Эрвин Смит, управляю этим местом.       Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Я внимательнее посмотрел ему в лицо, пытаясь, понять, что же за человек передо мной. На вид около сорока лет, лицо, сделано как из камня, широкие брови сведены на переносице. — Что будет входить в мои обязанности, сэр? — Всякое, — он развёл руками. — Работа с бумагами, патрулирование, контроль… Тут мало офицеров. Только я да Майк. С тобой попроще будет. На сегодня ты свободен. Можешь занять комнату на втором этаже, — Эрвин задумчиво посмотрел куда-то вверх. — Да, второй этаж… комната слева от лестницы.       Кивнул.       Даже если это первое впечатление, то оно было вполне неплохим. Эрвин — человек лаконичный, чёткий, знающий меру словам. Со временем я здесь осмотрюсь, привыкну. Надо будет узнать больше о местных землях и о мерах борьбы с нападающими племенами. — Кстати, — без особого энтузиазма начал я. — По пути сюда мы наткнулись на горстку индейцев. Не скажу, что они были особо агрессивны, но убили одного из группы. — А? — Эрвин не поднял головы, так и продолжил спокойно раскладывать бумаги. Наверное, такое случается здесь чаще, чем хотелось бы, и он уже привык. — Досадно.       Я уже толкнул дверь, но что-то заставило меня снова остановиться. Повернул голову и тихо сказал: — Там была женщина. Не знал, что лакота берут на подобные… мероприятия женщин. Довольно агрессивное создание.       В этот раз Эрвин почему-то замер и, наконец, вскинул голову. Окинул меня внимательным взором, словно решал, стоит ли посвящать в какие-то местные секреты. — У неё была красная краска на лице? — И на шее.       Эрвин громко вздохнул и его ладонь сжала край стола. Он разозлился, хоть и пытался скрыть это.       О как.       Выходит, он был знаком с ней, да и разговор об этой женщине вызвал интерес майора. — Это Красная Вода, — ответил на мой мысленный вопрос Смит. — Когда-то её звали Микаса, но это было давно. Практически в другой жизни.