Doctor vivisexy

      — Пожалуйста, проходи, располагайся, — доктор Гастер отложил записи и махнул рукой в сторону кресла. — Чувствуй себя, как дома.       Санс и Папирус ушли уже как час назад. Ты сидела на длинном кожаном диване в гостиной лаборатории, следя за электронными часами на стене и экраном. Судя по записям, камеры были повсюду. Скелеты называли этот мир «Подземельем», и ты только теперь видела, насколько он огромен. Знакомый тебе заснеженный лес. Какой-то город в снегах с пустыми улицами, ярким баром и огнями в угрюмых домах. Пространство с водопадами и озёрами. Растения кое-где двигались совсем как живые, хищно покачивая шипастыми листьями. Огненные лабиринты с сотней подъёмников, ловушек и тупиковых ходов. А ещё очень странные камеры. Они снимали стены замка. Или руин бывших строений. Ты так и не смогла разобраться. На этих кадрах было темно и пустынно. Никто не проходил, ничего не происходило.       Наскоро перевязанные раны больше не кровоточили. Пропустив пару насмешливых комментариев по поводу сыновей и их тяге к открытым одеждам, тебе был предложен халат. Кристально белая ткань хрустела под пальцами, когда ты переминала складку. На тумбочке возвышалась пустая чашка. Чай был неплох. Всё было неплохо, и ожидание последствий заставляло тебя нервничать. Доктор Гастер был слишком обходителен. А что ты успела узнать об этом мире — хорошее отношение нужно заслужить.       — Находка, ты всё ещё здесь?       Щелчок пальцами, и ты вынырнула из транса, удивлённо повернув голову на звук. Гастер стоял в дверном проёме соседнего помещения, облокотившись о косяк. Очевидно, он звал тебя достаточно долго.       — Как самочувствие? Лучше?       Ты медленно мотнула головой, вызвав его одобрительный кивок.       — Это хорошо, — он жестом поманил за собой и, не дожидаясь, вернулся за рабочий стол. С дивана тебе было видно только часть комнаты — и его, сидящего перед кипой документов.       С трудом встав — колени дрожали — ты присоединилась к нему. Эта комната всё так же мало напоминала лабораторию, как и гостиный зал. Кабинет как кабинет. Рабочее место. Шкаф. Стенды. Даже цветы в вазе на полу. Золотые. Смущало разве что странного вида большое кресло в центре. Слишком техническое, чтобы быть простым предметом мебели. Ты осторожно встретилась с взглядом Гастера, и он вновь показал на кресло. Других стульев не было. Чувствуя неладное, ты попыталась сесть. Слишком высоко. Сохраняя тишину, Гастер помог тебе забраться. Передвинул несколько рычагов, и спинка немного опустилась.       — Ну что же, Находка… Ты не против, если я буду тебя так называть? «Человек» — слишком официально. Тем более, люди у нас тут уже были, а таких образцов, как ты… Но! Пока рано что-то утверждать, верно?       Кресло остановилось. Ты почти горизонтально лежала, немного возвышаясь верхней частью тела.       — Удобно?       Не надеясь на ответ, который ты дать не могла, Гастер нажал кнопку на пульте. Что-то звякнуло и мягко обхватило запястья и щиколотки. Испугавшись, ты принялась бороться, но Гастер твёрдо коснулся твоего лба, заставляя лечь смирно.       — Не советую, — уклончиво заметил он.       Ты замотала головой, когда путы бережно обхватили твою шею, надёжно фиксируя в правильном положении. Приятные мягкие вставки берегли кожу, но тебе было не до комфорта. Сердце стучало, грудь поднималась и опускалась с бешеной скоростью, а Чара, как назло, молчал. Ты впервые за всё время хотела услышать его голос. Поддержку. Уверенность в собственном бессмертии и неуязвимости стремительно таяла.       — Прости мою поспешность. Однако, я должен быть уверен в том, что мальчики не ошиблись, — Гастер пододвинул своё кресло к тебе. Ты могла видеть его лицо, если бы хотела, скосив глаза в сторону. На большее магическая фиксация не пускала. — У меня на уме несколько вариантов. Сначала я хотел использовать самый простой, но Папирус, кажется, опередил меня. Глупо убивать тебя в одиннадцатый раз с помощью режущих предметов, согласишься? Тем более, он действовал так грубо.       Гастер снял с тебя одолженный халат и замер, коснувшись подбородка большим пальцем.       — Да. Эти раны будут заживать долго. Возможно, останутся шрамы. Если бы Папирус лучше изучал линии кожи, этого бы не произошло. Но увы…       Он отошёл к столу. Ты слышала, как открывается тумбочка. Потом звон стеклянных баночек и шуршание. Заметив твой интерес, Гастер встал так, чтобы ты могла его видеть. Сломал головку ампулы, набрал содержимое в шприц, избавился от пузырьков воздуха. Вдруг, его глаз загорелся синим, и ты почувствовала тяжесть в середине груди. Снова голубое свечение. И ты не можешь пошевелиться. Как тогда, когда тебя поймал Папирус.       — Нужно бы провести более подробное исследование, но всё потом.       Гастер коснулся твоей руки, нащупал вену. Лёгкий укол — и по сосудам словно полилось расплавленное железо. Ты зашипела, и доктор сочувственно погладил тебя по голове.       — Потерпи. Это совсем недолго, — пообещал он. — Считай цифры в уме, если хочешь.       Жжение сводило с ума. Ты начала считать, пытаясь сбежать от пытки, вырваться.       «Десять». Перед глазами побежали мерцающие мушки. Тёмные облака слетали с периферии зрения, мешая смотреть вверх.       «Пять». Ты ещё могла разглядеть Гастера, который склонился над тобой в ожидании и, судя по всему, ловил каждую твою эмоцию. Каждое движение.       «Три». Полнейшая мгла. И последнее, что ты услышала в раскалённом водовороте, уносящем сознание вдаль:       — Вот так. Отдай мне всё, что у тебя есть.