Harry Potter and the Critical Game / Гарри Поттер и Критическая игра

      Кто-то постучал в дверь. Он назвал бы это стуком, но стук подразумевал… некоторую неопределенность, почти? Гарри мог сказать, что кто бы это ни был, он знал, что их пригласят зайти внутрь.       В этот момент Гарри и Дурсли завтракали. Яйца и блины не были полностью английскими, но они все же были хороши, и Гарри не особенно хотелось отказываться от еды.       — Иди открой дверь, Дадли.       — Пусть Гарри сделает это! В любом случае, он почти закончил есть.       Гарри еще не закончил. Его порция была в четыре раза меньше, чем у Дадли, и это было связано со значительным изменением диеты его кузена в этой жизни.       — Открой дверь, Гарри.       Гарри вздохнул и встал. Вмешательство правительства, возможно, остановило любое фактическое насилие, но он все еще был нежеланным племянником. Дадли разрешалось давать задний ход, а не ему.       Прежде чем открыть дверь, Гарри рискнул заглянуть в глазок. Он побледнел, сделал паузу и потянул на себя дверь, прежде чем снова остановился и открыл список навыков. Вот почему он не подумал об этом раньше? Ему оставалось только надеяться, что тетя Петунья и дядя Вернон не заметят разницы.

Хотите потратить 15 очков навыков на Метаморфомагию?

Да.

Вы потратили 15 очков навыков на Метаморфомагию. Усилием воли вы сможете изменить свою внешность. Хотя, на что вы способны, будет расти с практикой, в настоящее время вы ограничены изменением вашего мертвого слоя кожи и эпидермиса.

      Гарри закрыл глаза и пожелал, чтобы шрам исчез. Затем он открыл дверь—у него не было времени проверить, сработало ли оно.       — Можно войти? — спросила профессор Макгонагалл.       — Да, мэм. Гарри отступил в сторону, пропуская ее внутрь, напоминая себе, что у него 84 очков навыка актёрского мастерства. У него получится это сделать. — Гм… кто вы?       — Я профессор Макгонагалл, заместитель директора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, — заявила она, — а вы… — она улыбнулась, и Гарри внезапно вспомнил, что его родители тоже были ее учениками, и что она их очень любила. Улыбка была приятной и напомнила ему все, что она сделала для него в прошлой жизни. -Вы Гарри Поттер, не так ли?       Через несколько минут Гарри, его тетя, дядя и будущий глава дома собрались в гостиной. Тетя Петунья подала чай.       — Значит, мистеру Поттеру ничего не сказали о его происхождении? — Спросила профессор Макгонагалл.       Тетя Петунья кивнула. — Не то чтобы я старалась что-то вспомнить. Это… мне не комфортно жить с этим, не в моем доме. Я не буду мешать ему учиться этому, я знаю, что это бесполезно, но я… я не из твоего вида, и я не хочу быть частью вашего мира.       Профессор Макгонагалл вздохнула. Она, казалось, смирилась, Гарри предполагал, что его родственники не были первыми, кто отвернулся от магии, и что бы он ни делал, он знал, что они не будут последними. Это было что-то, о чем нужно было подумать для его будущих реформ.       — Я понимаю. Я не буду заставлять вас взаимодействовать с чем-то, с чем вы не чувствуете себя комфортно, и так как вы не нарушили статут секретности и не обращались с Гарри плохо за последнее десятилетие, я оставлю его там. Из того, что я могу сказать, обереги все еще на месте, так что вы должны быть в безопасности от… остального «нашего мира».       Какие обереги? — удивился Гарри. Он все еще не мог сказать, что они существовали, если это действительно было, это не считалось преимуществом его геймерского дара, что заставило его задаться вопросом, чего именно делала защита, у него не было реального способа проверить это, и, хотя его никогда не находили, живя в Литтл-Уингинге, он также был вне дома в течение нескольких часов; трудно было поверить, что если кто-то действительно искал, они не нашли бы его, пока он был в школе или что-то в этом роде.       Профессор Макгонагалл поблагодарила тетю Петунью, которая вышла из комнаты вместе с дядей Верноном. Гарри не сомневался, что они были рады закончить разговор с «ненормальным», и не завидовал им так сильно, как он это делал в прошлой жизни, в этой жизни, по крайней мере, они показали, что они могут постараться, если им дать достаточно сильный толчок.       — Мистер Поттер.       — Да, мэм?       — Если вы позволите, я могла бы отвезти вас в Косой Переулок — это «главная улица» волшебной Британии, сейчас, чтобы забрать ваши школьные принадлежности и позволить вам окунуться в волшебный мир. Я готова сделать это немедленно только потому, что ясно, что у вас уже есть поверхностное понимание того, что такое магия, и я могу дать вам брошюры, которые у меня есть для магглорожденных ведьм или волшебников, которые рождены от немагических родителей, таких как ваша мать, когда мы вернемся, чтобы вы могли просматривать на досуге, но у меня есть достаточно времени, чтобы взять вас с собой в переулок сейчас.       —Ммм… конечно.- Сказал Гарри. — Только дайте мне взять с собой рюкзак. Он пошевелился, собираясь встать, но прежде чем он успел это сделать, профессор Макгонагалл заговорила снова.       — Но сначала… я думаю, что должна рассказать вам немного о вас и ваших родителях."То, что последовало дальше, было сильно побеленной версией первой войны Волан-де-морта (не то чтобы, что она сказала ему это), которая, хотя и более подробная, чем у Хагрида, все еще оставляла много недосказанного. Однако всё она признала, что он считается героем той войны.       — Что? Почему? — сказал Гарри. Честно говоря, даже после более чем полутора жизней (учитывая, что он жил только до 17 в его первом, и ему было уже почти 11 во второй), он все еще не понимал, почему волшебный мир обращался с ним как со знаменитостью. Каждый раз, когда он спрашивал, ему просто говорили разные версии того, как люди хотели видеть героя.       — Война была ужасной трагедией, Гарри, и когда люди поняли, что она закончилась, они захотели кого-то поблагодарить. И это был ты.- Понимаешь?       — Но почему? Почему не моя мать? Мой отец? Я имею в виду, я был один, мне все равно, насколько сильна магия, нет никакого способа, что я сделал что-то против суперзлодея, как Волан-де-морт!       Профессор Макгонагалл затаила дыхание, услышав самозваное имя Риддла. Хотя она сказала это раньше, она явно не хотела, и теперь, казалось, сожалела о том, что вообще сказала это. — Не называй его так! Имена обладают силой, знаешь ли. - она вздохнула и, казалось, сосредоточилась на остальном вопросе. — Я… причина, по которой люди обратились именно к тебе, Гарри, очень… сложно. Когда ты немного подрастешь, немного повзрослеешь, я… попытаюсь объяснить тебе это. Но пока, пожалуйста, прими, это как данность.       Гарри хотел поморщиться, но сумел сдержаться. Одна из вещей, которую он ненавидел в своей прошлой жизни, была когда ему говорили игнорировать что-то, не подвергать это сомнению, просто принять это, конечно, ничего нельзя было сделать, чтобы улучшить его домашнюю жизнь, конечно, философский камень был в безопасности, конечно, Снейп был хорошим парнем, конечно, конечно, конечно.       Гарри был уверен, что некоторые из этих вещей были правдой, ему сказали в школе просто принять, что овощи делают его здоровее, и, конечно, немного исследований доказало, что это правда, но он всегда хотел иметь возможность задавать вопросы, такие как: ''Вы уверены?'', потому что в то время как немагический мир имел экспертную оценку, чтобы подтвердить выводы, и журналистов, чтобы раскрыть ложь, и новаторов, чтобы улучшить то, что уже известно, магическому миру, казалось, не хватало многих из тех же ресурсов, и те немногие, которые у них были, они были больше заинтересованы в личной славе и сплетнях, чем в правде. Тем не менее, он кивнул. И добавил журналистику и науку в свой список дел.

— Журналистская честность — увеличить правдивость и охват магической журналистики (1750 XP)

— Усовершенствование, усовершенствование, усовершенствование — помочь в продвижении научных инноваций в волшебном мире (1750 XP)

— Хорошо. Теперь, прежде чем мы уйдем, я должна дать вам краткое описание того, к чему вы должны подготовиться…       Косой переулок был таким же оживленным, каким он его помнил. Еще не было полудня и четверга, но улица была забита народом, и они миновали «Дырявый котел», сразу же аппарировав в маленький закуток переулка, очевидно специально отведенный для этого. Справившись с тошнотой, он присмотрелся к переулку, пытаясь понять, не изменилось ли что-нибудь. Когда он поднялся наверх за рюкзаком перед уходом, то заметил свое подмеченное летнее задание о текущем влиянии технологической революции и впервые осознал, что уже может видеть эффекты некоторых других путешественников во времени (например, гораздо более распространенных компьютеров)., а также гораздо более масштабное экологическое движение, чем он помнил, и какие-то политические дебаты на Ближнем Востоке, которых он вообще не помнил. Хотя у него не было много времени, чтобы задокументировать изменения, не то, чтобы он провел много времени в немагическом мире в первый раз, ему все еще было любопытно, перенеслись ли какие-либо различия в магический мир. К сожалению, никакой разницы не было заметно.       — Тошнота прошла, мистер Поттер?       — Да, мэм.       -Тогда пойдем в банк, хорошо?       Ну, он был большой. И маячит перед глазами. И охранники были ужасны. И сообщение было зловещим. Так что Гринготтс казался таким же. Гарри сглотнул и напомнил себе, что даже если гоблин был одним из путешественников во времени, у них (вероятно) не было причин призывать к его смерти, да, он причинил много материального ущерба в первом раунде, но простить и забыть… верно? Ближайший к нему гоблин сверкнул глазами, и Гарри вздрогнул.       — Лицом вперед, мистер Поттер. Гоблины благородный народ, и связаны независимым договором, так что до тех пор, пока вы не пытаетесь украсть что-нибудь, вам не о чем беспокоиться.       Да, это заставило его чувствовать себя намного лучше. Не то чтобы он уже что-то у них украл. Он снова сглотнул и сделал так, как ему сказали, осторожно не оглядываясь, пока они наконец не смогли поговорить с кассиром. Хорошей новостью было то, что навык метаморфомагии, как оказалось, работал, он проверил дома и не смог обнаружить свой шрам, и хотя он получил больше, чем несколько взглядов здесь после того, как они все увидели его чистый лоб, они двинулись дальше.       — Изложите ваше дело.       — Вывод из хранилища 687.       — Это хранилище Поттеров.       — Да, а это мистер Поттер. Вот его ключ.       Гарри смотрел, как он переходит от профессора Макгонагалл к железному когтю гоблина. Он повернулся к профессору Макгонагалл и тихо спросил: «у всех есть доступ к моему хранилищу?»       Она удивленно взглянула на него, но ответила, пока железный коготь проверял ключ. — Нет, Мистер Поттер. Ключ мне дал ваш опекун, Альбус Дамблдор.       — Директор? — Спросил Гарри.       — Да… — начала профессор, но прежде чем она смогла продолжить, гоблин приказал им следовать за ним (или за ней, Гарри всегда предполагал, что гоблины, которых он встречал, были мужчинами, но так как он никогда не встречал ни одного, которого он классифицировал как женщину, было вполне возможно, что они просто выглядели одинаково независимо от пола). Вместо этого профессор Макгонагалл начала объяснять номиналы магической валюты.       Поездка на вагонетке была… Гарри не нравился неконтролируемый транспорт, понятно? Это было буквально одним из его недостатков. Тем не менее, это было намного лучше, чем аппарация, портключи или дымоход, и он, конечно, наслаждался этим больше, чем Хагрид, поэтому ему было не на что жаловаться.       Когда он подошел к своему хранилищу, он заметил первое отличие. Ну, не совсем. На поверхности ничего не изменилось: груды золота, серебра и бронзы в комнате более просторной, чем даже спальня Дадли. Но в отличие от первого раза, когда он вошел в хранилище, или любого другого, на этот раз он действительно оценил, что это значит. Он был богат.       Само по себе это открытие не было новым, но его последствия поразили Гарри в первой жизни. В мире было очень мало вещей, которые считались эквивалентными в метафорах власти: знания, да, но также и деньги. Благодаря «менеджменту» у него было полторы жизни первой, а теперь оказалось, что у него всегда было много денег во Второй.       — Сколько… сколько здесь? — спросил Гарри, выглядя таким же ошеломленным, как и чувствовал себя.        - Этого, мистер Поттер, вполне достаточно, чтобы жить с вашими сотнями тысяч … если вы будете осторожны. Однако если вы будете расточительно тратить деньги, они быстро исчезнут.- Есть причина, по которой твой дедушка держал руки твоего отца подальше от счета так долго, как только мог.       Гарри уловил замечание, но пока проигнорировал его. Он явно не должен был этого слышать.       — Сколько, по-вашему, я должен взять сейчас? Я имею в виду не только школьные принадлежности! Но если бы я мог достать другие волшебные вещи, ну… я все равно буду работать, когда вырасту, верно? Мне не нужно все сберегать?       Профессор Макгонагалл, нахмурившись, открыла рот. — Я… полагаю, о большой трате денег не может быть и речи. Мерлин знает, твой отец в любом случае избаловал бы тебя. Возьмите… 400 галеонов, я думаю. И несколько сиклей и кнатов. Ваши школьные принадлежности должны стоить около 200 галлеонов, все говорят, что это всегда дороже в первый год, из-за таких расходов, как ваша палочка, и вы можете потратить остальное, как хотите.       Пока Гарри складывал галеоны в мешок, который ему передали. Хотя на нем не было заклинания расширения, на нем определенно были чары облегчения веса, поэтому в конце концов у него не было проблем с удержанием всей суммы. Тем не менее, когда он загружал сумку, он решил, что у него не будет лучшего времени, чтобы задать несколько вопросов.       — Мой отец избаловал бы меня?       Профессор Макгонагалл издала вздох, который начинался раздраженно, а заканчивался тоскливо. - Да это так. Ваш отец — Джеймс Поттер — был… хорошим человеком, у которого много хороших качеств. Но он был также довольно богатым человеком, и в то время как ваша мать пыталась бы держать вас более приземленным, я уверена, что он подсовывал бы вам подарки при каждой возможности.- Очевидно, сама того не желая, она рассмеялась, а затем продолжила: — твоя мать была совсем другим человеком. Она была упрямой женщиной. С первого года она знала, чего хочет, и знала, как достичь этого. Она бы позаботилась о том, чтобы ты был добропорядочным гражданином, а твой отец… — Он сделает так, чтобы ты знал, как нужно весело проводить время.       Без видимого смысла она начала описывать своего бывшего ученика все более и более подробно, сначала в абстрактных терминах, которые Гарри слышал раньше, но затем со все более и более реальными воспоминаниями.       — О! И я помню, когда Джеймс… О, он тогда был на втором курсе, такой маленький. Ну, я помню, когда он и его друзья — «мародеры», как они себя называли, как будто они были первыми, кто нарушал порядок в Хогвартсе, они вбили себе в голову, что если они затопят, то затопят! — мой класс, тогда я не смогла бы преподавать. Ну, позвольте вам сказать, они были чертовски удивлены, когда мы только что перенесли два класса вниз. Это даже не заняло больше 10 минут, чтобы полностью высушить класс, я просто переместила класс, чтобы попытаться удержать их от этого поступка снова. Не то чтобы это сработало, заметьте, кхм. Профессор Макгонагалл замолчала, наконец поняв, кому она все это описывает. Гарри был немного разочарован, так как последние пять минут были самыми большими, что он когда-либо слышал о своем отце, но он был уверен, что немного времени и усилий, и он сможет снова вывести ее из равновесия. В первый раз это не заняло много времени.       Профессор Макгонагалл дважды хлопнула в ладоши, принимая в руки полную сумку. — Думаю, пора посмотреть остальную часть Косого переулка. Начнем с мадам Малкинс.- она быстро повернулась к двери, ведя себя так, словно только что не вспоминала в таких подробностях, что буквально забыла, что ее окружает. Но когда они выходили из хранилища, она не забыла вставить последний комментарий. -Если я когда-нибудь увижу, что ты делаешь что-то подобное тому, что делал твой отец… я буду знать, что ты сын своего отца. Первый раз. Даже не пытайся.