Harry Potter and the Critical Game / Гарри Поттер и Критическая игра

      Хогвартс был таким же, каким Гарри и помнил его: большим, возвышающимся и полностью волшебным. Увидев его тогда впервые, он полностью поверил, что существует не только волшебный мир, но что и он сам является его частью, частью которой, как выразился тогда Хагрид, «Ты волшебник, Гарри.»       В этой жизни, когда Невилл крепко держался за борт лодки напротив него, а Сьюзен Боунс и Ханна Аббот сидели позади них, всё было точно так же как и тогда. Это была странная смесь умиротворяющего спокойствия, воодушевляющей царственности и таинственной атмосферы, которая делала его таким вдохновляющим, и внезапная, абсолютная тишина вокруг него повторила те чувства, когда в том же 1991 году будущие первокурсники пересекали озеро в Хогвартс.       И только когда они наконец достигли участка земли, Гарри начал понимать истинную силу Хогвартса.

Внимание! Вы вошли в охраняемую зону. Находясь в охраняемой зоне, вы получаете дополнительные бонусы «Защита Хогвартса», которая будет действовать, чтобы защитить вас от прямой и тяжелой магической атаки, если вы столкнетесь с ней. Этот бонус будет применяться только в то время, когда вы находитесь на территории Хогвартса.

Хах.       Вот это… круто. По крайней мере объясняет, как он выжил против Квиррелла в первой жизни. — Гарри, все в порядке? — спросил Невилл. Гарри моргнул, внезапно осознав, что не двигался с момента получения уведомления. — Нет, я в порядке. Пойдем догоним остальных.- сказал Гарри. Они проследовали за учениками в вестибюль и, после короткой встречи с призраками, в Большой зал. Что еще более важно, он следовал за своей группой вплоть до распределяющей шляпы. Вот оно. Что может стать концом.       Через несколько месяцев после начала второй жизни Гарри приходило в голову, что распределяющая шляпа была первой, кто прочла его мысли. Мало того что, в отличие от всех других его опытов с чтением мыслей, этот нельзя было обойти окклюменцией или просто избежать: Гарри должен был надеть шляпу. Так что настал момент, когда Гарри ждал, что-либо «новое руководство» будет действовать в его пользу, каким-то образом гарантируя, что его секрет не будет раскрыт, либо шляпа каким-то образом предупредит волшебный мир в целом о его сложившийся ситуации, и он будет отправлен к Невыразимцам или в какой-то другой, столь же таинственный отдел, где ему больше не придется ни о чем беспокоиться. Перед ним профессор Макгонагалл развернула список студентов, выкрикивая первое имя: — Ханна Аббот!       Гарри оглядел зал. Всё те же самые студенты делились на четыре факультета, каждый только хлопал в ладоши, реагировал, когда первокурсники попадали на их собственный факультет. Профессора были такие же: те, кто не преподавал на первых курсах, дремали, в то время как те, кто преподавал, были заняты тем, что разглядывали своих новых студентов и разговаривали друг с другом.       Взгляды, обращённые в его сторону в Большом зале, были такими же, хотя на этот раз они казались более откровенными: несмотря на отсутствие шрама, он не мог не заметить их постоянные смущающие взгляды, их шепот, их не очень точные указания… ему хотелось верить, что это было просто потому, что он ходил от двери к двери в поезде (учитывая его очевидную особенность, он был почти уверен, что это было частью этого), но он знал, что если бы не был таким рассеянным в первый раз, то увидел бы те же самые глаза, те же самые результаты своей невольной славы.       Интересно, как бы они смотрели на него, если бы не распределение, или если бы Распределяющая шляпа прямо кричала: «Самозванец! Самозванец!»       Потолок был таким же приятным, как всегда. Звездная ночь была прекрасным фоном для предстоящего пира. Знамена и канделябры, украшавшие Большой зал, развевались и сверкали над головами волшебников и ведьм. Гарри даже показалось, что он увидел Фоукса, сидящего на одной из люстр, но Феникс так хорошо сливался с пламенем, что он не был уверен в этом.       Интересно, знает ли Фоукс его секрет? Что могла и чего не могла птица, ему так и не объяснили, поэтому мысль о том, что Фоукс каким-то образом знал о «временном перемещении» Гарри, была не совсем глупой.       Дамблдор, казалось, обращал на него не больше внимания, чем в первой жизни, по крайней мере, его нарочито показушная мантия привлекала внимание, но его собственные глаза были полностью сосредоточены на ребенке, которого в настоящее время распределяли (он хлопал за каждого из них, выглядя искренне довольным независимо от того, куда они попадали, но Гарри знал, что по крайней мере часть этого была фальшивкой, внешним лоском.)       Снейп, с другой стороны, даже не выглядел довольным, когда слизеринцы получали новеньких. Честно говоря, он выглядел более усталым, чем Гарри помнил, но было трудно сказать, было ли это потому, что что-то изменилось, или потому, что он действительно не был сосредоточен на мешках под глазами мастера зелий в первой жизни.  — Уэйн Хопкинс! — закричала профессор Макгонагалл.       Гарри слегка надвинул свою остроконечную шляпу. Возможно, это была плохая идея, но ему хотелось убежать, спрятаться в шкафу, пока не исчезнут неприятные ощущения в груди. Он действительно должен был подумать об этом больше, вместо того, чтобы оставлять это на усмотрение руководства. Что, если он должен был найти способ обойти это? Что будет, если из-за того, что он этого не сделает, тогда весь мир будет уничтожен как в романе ''Автостопом по Галактике»? Что тогда? — Су Ли!       До сих пор всех распределяли по факультетам, в которых они были в прошлой жизни. На Малфоя ушло немного больше времени, чем он помнил, и время, потраченное на Гермиону, было на самом деле немного быстрее, но сейчас время Невилла продолжалось так же долго, как и первое «о», и он попал на Гриффиндор. Хорошо. Гарри был уверен, что в Хаффлпаффе он бы преуспел, но именно Гриффиндор вынудил Невилла заняться своими недостатками. На этот раз Гарри приложит больше усилий, чтобы помочь ему.       Надеюсь, он сможет остаться на месте. Он не думал так много лет, месяцев, дней назад, но время, казалось, тянулось все быстрее и быстрее по мере того, как он приближался к тому, чтобы надеть шляпу, его мысли, казалось, резко менялись по отношению к той же самой переменной.       Раньше он думал только о том, как было бы хорошо, как было бы легче, если бы он больше не нес свою ношу, но теперь все, о чем он мог думать, это о том, чего он не сможет сделать. «Вторая жизнь — странная штука», — подумал он. — Падма Патил! — закричала профессор Макгонагалл. Гарри стиснул зубы.       Интересно, существует ли загробная жизнь? Раньше он об этом как-то не задумывался. Если так, то что случилось с душами уже умерших людей, когда вмешалось руководство? Их безжалостно втолкнули в молодые тела, как Гарри, но стерли воспоминания? Или они были полностью уничтожены, а копии сделаны, чтобы сформировать этот странный эксперимент?       Если уж на то пошло, то какой смысл в действиях руководства? Они, очевидно, были готовы уничтожать жизни, перемещая лишь немногих избранных назад во времени, но тем же самым немногим сказали, что у них есть шанс спасти всех, кого они знали, Если только они попытаются.       Неужели руководство лжет? Гарри с трудом верилось, что они просто дают им этот шанс добровольно. Да и зачем им это делать, если у них есть возможность манипулировать реальностью так, как им хочется?       Это была игра? Гарри знал, что игровые симуляторы набирают популярность в маггловском мире, и многие из них были из тех, в которых возможно напрямую управлять крошечными людьми на экране. Неужели руководство просто играет с ним, играет со всеми, как в игру? — Салли-Энн Перкс! Время уже подходило к концу, и Гарри мало что мог с этим поделать.       Теперь рядом с ним стоял Блэйз Забини. Гарри едва помнил его, честно говоря. Ему было интересно, как он выглядит, зная репутацию его матери, и ходили (насколько он знал, необоснованные) слухи, что Блэйз любил переодеваться, но в одиннадцать лет он был просто мальчиком с короткой стрижкой и поразительно зелеными глазами. Хах! У него были зеленые глаза. Еще одна вещь, которую Гарри не замечал.       По другую сторону от него стояла Лиза Тюрпин. Она оказалась в Равенкло, если Гарри правильно помнил. Интересно, хулиганка ли она? В первый раз он не обратил внимания, но, конечно, услышал достаточно от Луны, чтобы понять, что Равенкло практически кишит ими. Черт возьми, единственное различие между Когтевранцами и Слизеринцами заключалось в том, что в то время как один направлял свои клыки наружу, другой, казалось, находил особое удовольствие, скрывая свою сущность.       Мерлин, Хогвартс был замечательным. И церемония распределения также могла быть церемонией «выбрать свою собственную пытку» с доступными вариантами. Гарри не сомневался, что у Хаффлпаффа было столько же проблем под поверхностью, даже если их обычно игнорировали слишком часто, чтобы их проблемы были видны остальной части школы.       Это не означало, что любой факультет был плохим. Черт, даже если бы ему пришлось отправиться в Хай Камеронс, или в Академию Вонингс, или куда-нибудь еще, он знал, что ни одно место не было бы идеальным, не было бы без проблем. Но в Хогвартсе? Где почти не было взрослых, где за каждым углом таилась опасность, где все ученики имели доступ к магии?! Честно говоря Гарри предпочел бы немного больше усилий от профессоров. — Гарри Поттер!       Взгляд Гарри метнулся вперед. Времени не осталось, ничто не отвлекало. Он сделал шаг, потом другой. Профессор Макгонагалл стояла перед ним, держа в руках недовольную шляпу, и ждала, когда он сядет.       Гарри быстро начал читать краткие молитвы всем высшим существам, о которых только мог подумать: Богу, Аллаху, Будде, Вишну, Гекате, Мерлину, и, сидя на табурете, он знал, что каждая его мысль бесполезна, что его жизнь, в первой, и во вторый, является достаточным доказательством того, что если кто-то и контролирует загробную жизнь, то им, вероятно, на него наплевать.       Однако, когда шляпа опустилась, Гарри не смог удержаться и помолился в последний раз, на этот раз Смерти, той самой смерти, которая дала его предкам бузинную палочку, камень воскрешения и плащ-невидимку; по крайней мере, у него было какое-то непосредственное доказательство этой смерти. Но что, если та же самая Смерть была той, которая была заменена руководством?       Шляпа села ему на голову, наполовину закрыв глаза. Гарри слишком боялся сдвинуть ее с места. И затем… Тишина. Всепоглощающая тишина.       Где голос распределяющей шляпы? Её критика жизни Гарри? Её громкие, долгожданные обвинения во лжи и мошенничестве? Где звук чего-то или кого-то, что положит конец этой тишине?