Глава 21
6 июля 2019 г., 01:33
Книга была на удивление хорошо написана, учитывая необычные качества магической книжной индустрии в целом.
Она начиналась с краткого обзора того, как возникло Министерство Магии; его правление охватывало всю Великобританию, а также Ирландию и многие окружающие острова, и оно было официально основано в 1707 году, хотя в той или иной форме оно работало с начала 1500-х годов. Первый руководящий орган был назван «Правительством Его Наследия», фактически, намекает на то, как основатели чувствовали, что их верность пошла в память Мерлина, а не любого другого маггловского правителя. Всё изменилось только тогда, когда была заключено соглашение (детали остались без объяснений), и нынешнее министерство было сформировано под номинальным правлением маггловского монарха.
Вся эта информация была обобщена, как если бы она была общеизвестна читателю. Учитывая, что Гарри лишь смутно осознавал кое-что из того, что упоминалось (Бинс чрезмерно сосредоточенный на гоблинах, также имел любовную связь с концом 1700-х годов, так что эти две темы были все, что Гарри мог вспомнить, о чем говорил призрак). Гарри чувствовал, что автор книги должен был потратить гораздо больше времени на её составление, по сравнению с остальными творениями магического мира.
Остальная часть книги была посвящена магической Европе и с короткими абзацами об остальном мире в конце книги (Магическая Азия была элитарной, Магическая Африка — слаборазвитой, а Магическая Америка вообще не упоминалась.)
Тем не менее, он и Гермиона рядом с ним, углубились и узнали о том, какую информацию может предоставить книга. Магический континент, как быстро поняли два читателя, не имел абсолютно никакого сходства со своим немагическим аналогом.
Было только семь стран, как например — Магическая Британия, Магическая Франция, Иберия, Скандинавская Конфедерация, Вечная Империя (п.п: и тут ваха) (также известный как Волшебный Средиземноморский Союз), Македония и Волшебная Центральная Европа (которая функционально развалилась после войны, развязанной Гриндевальдом, но по-прежнему рассматривается как одно целое так как в тот момент, когда книга была написана его население пытались выяснить, что, черт возьми, со всем этим делать.)
Ни одна страна не имела такой же системы правления как у Магической Британии, которая была основана вокруг Визенгамота и имела больше, чем несколько сходств с британским парламентом, в то время как Магическая Франция больше отражала свою маггловскую донаполеоновскую эпоху.
Иберия была странным образом Коммунистической страной, в то время как Скандинавская Конфедерация была именно такой как же и её название конфедерацией, которая действовала только в ногу с международными проблемами. Вечная Империя была сравнительно федеративной системой, а Македония управлялась как торговая республика.
Центральная Европа двигалась к демократии до Гриндевальда, но, очевидно, что она отошла от намеченного пути.
Самым главным было то, что каждая страна соглашалась в одном: самая большая угроза их дальнейшему существованию были не они к друг другу или те же магглы, а
сами темные лорды.
Темные лорды, как объясняла книга, уничтожили почти все бывшие страны в истории. Даже тех, кого они не уничтожали, всё равно были уничтожены. Вечная Империя доминировала над магическим прогрессом на протяжении веков, пока слишком много темных лордов не заставили и эту страну погрузиться в безвестность. Иберия тоже когда-то была довольно сильной, как и любая другая европейская страна в то или иное время. На момент написания книги «Центральная Европа» была последней, кто попал в эту тенденцию, но Гарри уже понял, что может ждать его страну в будущем.
Если он не добьется успеха, Магическая Британия не протянет и десяти лет.
— Всё это… очень странно.- Гермиона снова пролистала книгу.
— Что? — поинтересовался Гарри. Да, информация была не такой, какую он ожидал, но он не заметил никаких серьезных проблем с этим.
— Просто… автор определяет темных лордов как людей, настолько могущественных, что они навязывают свои решения другим.
Гарри вспомнил Волан-де-Морта. — Мне кажется, что всё описанное верно.
— Я имею в виду, что я согласна с этим, но… это также может относится к тем людям, которые не являются темными лордами. Я не имею в виду, что заставлять людей делать то, что ты хочешь, — это хорошо. Я просто имею в виду, что Мерлин был невероятно силен, и он использовал эту силу, чтобы вызвать изменения. Я не говорю, что эти изменения не были хороши сами по себе, но…
Гарри не подумал об этом. — Дамблдор тоже может вызвать изменения на самом деле. — сказал он через несколько секунд. — Он лидер или почти лидер всего важного в Магической Британии, и, судя по тому, как люди говорят о нем, он может добиться своего… — Гарри щелкнул пальцами. — Вроде этого. Хотя я не знаю, совершал ли он это.
Гермиона выглядела расстроенной. — Но он это сделал! Не для большинства вещей, по общему признанию. Но после Гриндельвальдской войны именно он позаботился о том, чтобы Гриндельвальд не был убит, а только заперт на всю оставшуюся жизнь, и все книги прямо признают, что его слова было достаточно, чтобы определить многие наказания, совершенные против последователей Сами-Знаете-Кого!
— Но никто не считает Дамблдора Темным Лордом.- указал Гарри. — Мерлин тоже.
— Нет, — ответила Гермиона, — мимо… определение Смита, они оба в счет.
— Так это они? Или определение неверно? — спросил Гарри.
— Должно быть, определение неверное! — ответила Гермиона. — Нет никакого способа выяснить всё, что было на самом деле. Дамблдор сделал так много хорошего, просто…
— Что автор ошибается? — спросил Гарри.
— Что авторское определение неполно. — ответила Гермиона. — В нем должно быть что-то о результатах или о следовании правильной судебной процедуре, или что-то еще.
Гарри нахмурился. По опыту он знал, что фиктивный суд не намного лучше, чем никакого, если только на твоей стороне не такой человек, как Дамблдор. А что касается результатов… ну, как бы вы определили их, прежде чем что-то даже началось? Волан-де-морт и Гриндельвальд тоже, если уж на то пошло были чертовски уверены, что их мораль была правильной, и, несмотря на все, что он яростно не соглашался с этим, ему казалось, что тревожно большая часть волшебного мира этого не делала. — Кто это определяет? Я имею в виду, будут ли результаты хорошими или плохими?
— Здесь ведь нечего определять, не так ли? — предположила Гермиона. — Все достаточно ясно.
— Я…- прозвенел звонок; время ужина.
— О, неужели уже так поздно? Я хотела закончить одно из моих эссе! — сказала Гермиона, спеша собрать все свои вещи. — Может быть, если я поем достаточно быстро, у меня будет время, чтобы успеть начать до отбоя. — прежде чем Гарри успел собрать свои вещи и убрать книгу на полку, она уже умчалась.
Гарри неохотно последовал за ней. Насколько он мог понять (несмотря на уверенность Гермионы в абсолютной нравственности), все, что определяло, был ли ты Темным Лордом или нет, всё делалось ради победы. В конце концов, ни одному Темному Лорду в истории на самом деле не удалось достичь своих целей, в то время как Дамблдоры и Мерлины мира, по крайней мере, сумели добиться заметного прогресса в части своих повесток дня.
За ужином Гарри понял, что он слишком много думал об этом и, что всё это не было особенно важно для него. Он выбросил эту тему из головы и вместо этого начал приставать к Невиллу, чтобы тот присоединился к нему, Дину и Симусу к игре перед сном (Рон уже категорически отказался, а Джошуа уже собирался пойти потусоваться с братом.)
Три дня спустя Гарри проснулся в два часа ночи.
Был Хэллоуин.
Гарри… Гарри очень, очень, очень не любил Хэллоуин. Честно говоря, даже его каникулы перед Хогвартсом не были приятными: в первый раз он провел большинство из них запертым в шкафу, ему не разрешали выйти, пока Дадли ходил по домам и требовал «кошелёк или жизнь» (вероятно, поэтому им не пришлось объяснять, почему они позволили своему сыну, но не племяннику), поэтому день был отмечен одной истерикой за другой, Гарри и тетя Петунья работали сверхурочно, чтобы дать что-нибудь Дадли для того, чтобы заставить его заткнуться.
Итак.
Это был не очень хороший отпуск.
И, конечно, теперь ему предстояло пройти его ещё раз.
Гарри так и не смог понять Квирелла настолько, чтобы предсказать его действия, если Гарри что-то и изменит, не говоря уже о том, чтобы остановить их, всё это будет означать, что через несколько часов по школе почти наверняка будет бегать тролль.
Гарри скривился, глядя в потолок. Конечно, он придумал план действий несколько недель назад; он сделает все возможное, чтобы никто не покинул Большой зал (он до сих пор понятия не имел, почему они сделали это в прошлый раз) и, чтобы он убедился, что никто из его друзей не ушел перед праздником, но всё же…
Но ничего, сказал Гарри своему мозгу. Было уже два часа ночи и он собирался снова заснуть.
Несколько часов спустя, когда мальчики в спальне начали выбираться из постели и спускаться к завтраку, Невилл моргнул, глядя на Гарри.
— Ты в порядке, приятель? — спросил Невилл.
— Да. Что случилось? — поинтересовался Гарри.
— По тебе не видно, что ты в порядке. — ответил Невилл.
Ну конечно, подумал Гарри раздраженно. Если бы ты часами смотрел в потолок, ты бы так же не выглядел бы? — Просто сегодня… такой день, понимаешь?
— Что… ох. О. Ам, я… о. — Невилл покраснел от смущения. Гарри чувствовал себя немного плохо из-за этого. Большинство людей забывали, что его родители умерли на Хэллоуин, и, честно говоря, эта дата так долго ничего не значила для Гарри, что даже он не придавал ей особого значения. Но это был, в конце концов был, для него немного ужасный день, чтобы он стал для него праздником, не думая о жизнях, потерянных не только его родителями, но и всеми остальными, кто сражался и умер чуть больше десяти лет назад. Так что Гарри чувствовал себя отчасти оправданным, правда.
— Все в порядке. — спросил Гарри. — Знаешь, я даже не знал, когда они умерли, до этого лета. — на самом деле это правда. Тетя Петунья знала, что они умерли в октябре (судя по всему, это было ясно из записки), но ей так и не сообщили точную дату.
Невилл уставился на него. — Ты не знал?! — теперь и остальные мальчики (которые делали вид, что не слушают, пока пытались завязать свои галстуки) тоже смотрели.
— Нет. — спросил Гарри. — Честно говоря, я даже не знаю, как отметить эту дату, понимаешь? Я никогда никого не оплакивал и чувствую, что я должен оплакивать, но не знаю как. — это тоже было правдой. Гарри нравилось говорить правду — это было гораздо легче, чем лгать, даже если не говорить ничего.
— Это действительно грустно. — сказал Джошуа.
— Мы должны сделать что-то. — пробормотал Дин. — Не могу видеть чтобы всё это… осталось незамеченным, понимаешь? Есть же какие-нибудь магические практики скорби?
— Что вы имеете в виду? — спросил Рон. Ребята переглянулись и, убедившись, что у всех все есть, стали спускаться по лестнице.
— Моя семья посещает могилу моей бабушки в годовщину ее смерти и в день ее рождения, верно, что для всех нас очевидно, что Гарри не сможет этого сделать, потому что он здесь, но есть ли что-нибудь еще, что он может сделать? Например, зажечь свечу или еще что-нибудь?
— Зачем ему зажигать свечу? — спросил Рон.
— Ничего не могу придумать. — сокрушённо сказал Джошуа.
— Мои родные, с маминой стороны, сажают деревья в честь мертвых, и вы должны посетить рощу, чтобы их оплакать. — сказал Невилл.
— Он тоже не может этого сделать, не так ли? — фыркнул Симус.
— Нет, не могу. — медленно произнес Гарри. — Но, может быть, я смогу посадить что-нибудь сегодня или еще что-нибудь. Создать новую традицию, понимаешь?
— Мы можем уйти с обеда пораньше. — предложил Невилл. — Сразу после этого у нас гербология, так что мы знаем, где профессор Спраут, и она очень милая, у нее, наверное, есть семена или что-то в этом роде.
Гарри кивнул, затем двинулся, чтобы спросить Рона, закончил ли он эссе Квиррелла (Гарри был уверен, что мужчина/мужчины просто назначили случайные оценки, так что это не имело значения, но пришло время сменить тему), когда он услышал крик.
— Поттер! — крикнули ему.
— В чем дело, Малфой? — спросил Гарри. Он был немного сбит с толку; после инцидента с метлами мальчик полностью избегал его.
— Хочешь позавтракать с нами? — поинтересовался он.
Гарри моргнул. Соседние гриффиндорцы разинули рты. В Слизерине все выглядели так же удивленными, хотя все они прикладывали много усилий, чтобы скрыть свои мысли насчёт это. Малфой же… выглядел искренним.
— Гм, не сегодня, но я побуду с тобой завтра, хорошо? — предложил он.
Малфой кивнул. — Это было бы приемлемо. Тогда увидимся; ну, вообще-то, увидимся в одиннадцать часов на «зельях».
Он и его громилы вернулись к Слизеринскому столу, явно не обращая внимания на взгляды, которые привлекли их действия.
— Почему ты согласился есть со змеей?! — крикнул негодующе Рон.
— А почему бы и нет? — спросил Гарри.
Рон выглядел так, будто собирался сказать что-то еще, но прежде чем он успел это сделать, Джошуа схватил булочку и сунул ее в рот. — Слишком рано начинать драку, и Гарри не выглядит готовым к ней. — сказал он. Рон взглянул на Гарри и согласился.
Гарри незаметно поморщился, он должен был посмотреть в зеркало на себя в комнате мальчиков, прежде чем спускаться, если его лицо было таким ужасным. Ну что ж, слишком поздно для этого, и сегодня он не будет пользоваться другими туалетами, так что придется с этим смириться.
После завтрака прошла защита эссе, которая была удивительно терпимой (он задавался вопросом, пытался ли Квиррелл сохранить свои силы), затем зелья (у Снейпа не было такой же мотивации). Быстро перекусив, Гарри и Невилл, как и договаривались, спустились в оранжерею.
— Профессор Спраут? — крикнул Невилл, беря инициативу на себя.
— О! — воскликнула она, вскакивая со стула, на котором ела. — Я не ожидала, что кто-то приедет так рано.
— Да, мне очень жаль. Просто, эм… — неуверенно начал говорить Невилл, отчаянно краснея при этом.
— Я узнал, что сегодня годовщина смерти моих родителей этим летом. — объяснил Гарри. — Ребята предложили мне сделать что-то в память об этом, поэтому я решил посадить что-то в их честь. У вас есть какие-нибудь рекомендации?
К ее чести, профессор Спраут не позволила ни грамму жалости стереть ее черты. Вместо этого она прошаркала к одному из огромных шкафов, которые служили подставками для растений, и порылась в ящиках.
— У меня тут есть лаванда, которую надо посадить осенью. Это довольно маленький цветок, и прекрасный ингредиент для использования в успокаивающих, расслабляющих и сонных зелий. И запах хороший. Почему это? Я бы предпочла, чтобы вы не сажали что-то явно волшебное до третьего года, поймите меня.
— Звучит неплохо. — согласился Гарри.
Она схватила пакеты семян и они втроем направились в заброшенный угол теплицы, где она собрала необходимые для плантатора, грязь, удобрения и семена в считанные секунды.
— Хорошо, первое, что вы должны сделать, это…
К тому времени, как прибыли остальные гриффиндорцы и хаффлпаффцы, семена были посажены как можно удобнее, и Гарри неожиданно почувствовал себя спокойнее, чем за обедом.
— Как все прошло? — прошептал Рон.
— Всё хорошо. — прошептал в ответ Гарри. — На самом деле мне стало куда лучше чем раньше.
Конечно, после гербологии и чар наступил тот самый ужин.
К ужину ворвался человек, с запахом чеснока и в пурпурной мантии меньше чем через пятнадцать минут после начала ужина и закричал: — Тролль! — после этого слова он упал в обморок. Это событие избавило Гарри от неги и безмятежности.
