Harry Potter and the Critical Game / Гарри Поттер и Критическая игра

      После окончания занятий Гарри и Гермиона вновь направились в библиотеку. После того, как день рождения Лаванды официально закончился, они наконец-то смогли сосредоточиться на полном изучении Истории Хогвартса. Однако, Гарри выглядел задумчивым и не обращал ни на что внимание. — Да, что с тобой происходит? — сдалась Гермиона после трех попыток заставить Гарри ответить на вопрос о том, как его нынешняя книга описывает питание вечных амулетов. — Извини, извини. — рассеяно ответил Гарри. — Просто первый матч по квиддичу будет в эти выходные и я хочу, чтобы все прошло как нельзя лучше. Гермиона на это только фыркнула.       Гарри, все еще расстроенный своим общением с Тонкс, своим страхом перед неизвестными переменными и своей ситуацией в целом, не мог не отреагировать. — Правда? — сорвался он. — Правда? Мне нравится квиддич. Я нахожу это приятным занятием, даже свободным. Это приносит мне, и людям, с которыми я играю, много покоя и счастливых эндорфинов. Что в этом такого проблематичного ты услышала, где я беспокоюсь об игре — так же, как и ты беспокоишься о тесте, который независимо от всего, мало повлияет на твое будущее, так что даже не пытайся доказать мне, что твоя реакция — это насмешка надо мной? Гермиона хоть и была ошарашена его отпеведью, но быстро собралась с мыслями. — Это опасно. — фыркнула она. — Жизнь опасна! — возразил Гарри. Гермиона закатила глаза. — Не так опасна, как квиддич, в целом. Ты меня уж извини, если я не вижу пользы в том, чтобы добровольно ставить себя в небезопасную ситуацию ради развлечений.       Теперь была очередь Гарри закатывать глаза. — Да ладно тебе! Мы живем в мире магии! Заклятия по восстановлению переломанных костей, при правильной последовательности, могут быть осуществлены за считанные секунды! Готов поспорить, если бы ты разбиралась в медицинских тонкостях, то время, проведенное в квиддиче, было бы намного более безопасным, чем в большинстве маггловских видов спорта! — Шшш. — шикнула мадам Пинс, когда проходила мимо их стола. — Все виды спорта слишком небезопасны — прошептала Гермиона. — Я просто не понимаю, почему ты, совершенно умный мальчик, сделал бы что-то настолько бессмысленное с такими негативными возможными последствиями. Как например, отвлечь нас от того, что мы сейчас делаем. — Всегда будут отвлекающие факторы. — прошептал Гарри в ответ. — Как я уже говорил, каждый раз, когда нам задают написать доклад на определенную тему, ты, как я уже ранее говорил, становишься ненормальной на несколько дней, и в любое свободное время, когда у нас становится его слишком много ты ведешь себя куда намного хуже, чем я сейчас. А спорт отнюдь не бессмысленен: он учит работать в команде, поддерживает твое здоровье, позволяет людям общаться друг с другом — то, что тебе как раз нужно — помогает мне больше концентрироваться на учебе, поскольку я могу выводить из себя излишнюю энергию, учит меня тем навыкам, которые я могу использовать в других сферах своей жизни.       Гермиона снова закатила глаза, и Гарри решил, что с него достаточно. — Поговори со мной, когда захочешь действительно думать, а не высказывать свое мнение. — сказал он и, схватив книги, что он разложил на столе ушёл восвояси.       Через пару минут после этого его заметили на берегу Великого Озера, где смеялись и шутили его знакомые с кучей других первокурсников и второкурсников, играя в футбол, в его упрощенной форме. — Удивлен, что тебя нет в библиотеке. — задыхаясь, сказал Джошуа, когда он подошел к Гарри. — Мне нужен небольшой отдых. — сказал Гарри. — Ты же знаешь, как это бывает. — Ну, мы всегда рады, что ты с нами. — он рассказал, что перед окончанием первого тайма его команда восстановила владение мячом, а это означало, что ему нужно вернутся и занять свое место, чтобы забить гол.       Помимо двадцати с лишним студентов, которые на самом деле играли, несколько десятков, также наблюдали со всех сторон, так что когда Гарри только начинал уставать играть, ему было легко сразу же поменяться с Джастином и вместо него взять на себя роль зрителя. — Поттер. — поприветствовал Захария Смит, когда Гарри подошел, чтобы встать рядом с ним. — Смит. — сделал тоже самое Гарри. Они стояли в тишине некоторое время. Потом: — Так ты когда-нибудь играл раньше? — поинтересовался Захария. — Не думаю, что имел такое удовольствие раньше. — было ему ответом. — Все довольно просто, по крайней мере та версия игры, в которую мы играем. Все, что ты собираешься сделать, так это забить до конца игры как можно больше голов, чем другая команда. Каждая команда состоит из двух составных групп — нападающих и обороняющихся, и каждая из них должна оставаться на своем отрезке поля. Есть также вратарь, который является обороняющимся, но ему разрешено использовать свои руки, и он занимает больше места, чем остальные игроки. — рассказал Гарри о принципах игры в футбол. -… благодарю. Это… привычный вид спорта для маглов? — спросил Захария. — Безусловно любимый. — сказал Гарри. — Но их десятки. Я лично занимался дзюдо до того, как приехал сюда, и многие люди посчитали бы это видом спорта. — Дзюдо? — не понял Захария.       Гарри вернулся в гостиную только через пять минут до наступления комендантского часа, а затем все, что у него оставалось — это закончить вечерние чистящие процедуры и прыгнуть в постель. Гермиона даже не приходила ему в голову до следующего утра. — Где Гермиона? — спросил он за завтраком, когда выяснилось, что девушка не спустилась с остальными первокурсниками. — Она сказала, что чувствовал себя плохо. — ответила Парвати. — Но она не захотела идти к медсестре. Тем не менее мы решили, что она не из тех, кто пропустит занятия по пустякам, и дали ей отдохнуть. — Надеюсь, ей скоро станет лучше. — сказал Гарри. Вероятно, он и был причиной этого, и это причиняло ему боль. Он не хотел быть в этой жизни версией Рона, но Гермиона была такой чувствительной одиннадцатилетней девочкой, что он смог получить бы эту роль в любом случае. После занятий он решил, что отправит Буклю проведать ее. А до тех пор он может дать ей время побыть одной наедине со своими мыслями. Дамблдор все так же еще наблюдал за ним.       Занятия в среду, как и во вторник, начинались с истории, но к счастью, после этого у них были чары, и Гарри начал баловаться с заклинанием, которое в основном действовало как способ тыкать вещи на расстоянии. Его любимой мишенью, учитывая, что занятия проводились с Равенкло, были близнецы Мораг и Изабель, так как они могли принять шутку и ответить тем же, сколько получили. Большинство других в классе сосредоточились на тычке в глину, но у него уже было достаточно воспоминаний об этом.       После обеда снова — пристальное разглядывание, далее занятия по трансфигурации и гербологии закончились. Гермиона не появлялась весь день, хотя ее соседи по спальне приходили и уверяли всех остальных, что она уже выглядит намного лучше.       Гарри, не зная что делать, направился в библиотеку. По крайней мере, он мог бы написать для нее исчерпывающую статью об амулетах, и ей это вероятно понравится гораздо больше, чем большинство других способов извинения, которые он успел придумал. Амулеты были довольно странным явлением.       Официально это были разновидности чар: магия, как правило, создавалась с помощью заклинаний и через руны, которые должны держаться бесконечно.       Зачарования были в большинстве своем разработаны, для того чтобы «недопущать». Все это, начиная от отталкивания магглов с намеченного пути и заканчивая, в некоторых случаях, намеренным предотвращением проникновения незваных гостей в определенную зону. Тысячи из них, различных по эффективности и назначению, были созданы; самая ранняя запись о них в библиотеке Хогвартса была засвидетельствована из Древней Минои, а последняя (амулет, предназначенный для того, чтобы действовать как регулятор воздушного давления) — всего два года назад.       Большинство из них, как было отмечено на полях и в сносках различных книг, повторяли свойства друг друга. Учитывая вышесказанное это неудивительно, так как закон об авторском праве министерства магии был очень узким по своей направленности и охватывал только кражу авторских работ и его копирования, поэтому огромное количество амулетов имело почти точно такие же свойства и задачи. Хогвартские амулеты сильно отличались от обычных.       Во-первых, они буквально предназначались для совместной работы. Очевидно, что большинство амулетов были построены, чтобы быть исключительно обслуживающим звеном, но Хогвартс хотел таким образом «отвести» от себя излишнее внимания — как от проникновения и отступления с его территории, что все это требовало использования лишь нескольких амулетов. Но это не облегчало задачу.       Последние амулеты, которые были добавлены к системе, был сам Дамблдор, вскоре после того, как он занял должность директора.       Это были хорошие амулеты, предназначенные для того, чтобы обитатели замка работали намного лучше, чем были до этого, маскируя замок от любых маггловских сканирующих устройств, которые могут попытаться обнаружить его присутствие, и (по причинам, которые ускользнули от Гарри, учитывая их местоположение) два амулета для смягчения землетрясений.       Когда пришла война, Дамблдор просто ввел в действие старые, они были очень мощными, созданными, чтобы усиливаться с возрастом, и каждая книга, которая рассказывала о них, соглашалась, что любая попытка изменить защитные амулеты вряд ли закончится положительным результатом.       Именно на этом месте у Гарри к сожалению начала заканчиваться информация. Без сомнения, история Хогвартса была наполнена тем, что ему было нужно, но он должен был закончить со своими извинениями, чтобы взяться за это, и хотя во многих книгах обсуждался способ, с помощью которого амулеты поддерживали и восстанавливали силу, ни один адекватно не объяснил, как этот процесс может потерпеть неудачу. Вместо этого Гарри снова повернулся к изучению информации по троллю.       То, что он знал, а Гермиона не знала, было то, что тролль почти определенно вошел в замок из-за исключений для чудовищ 4-го класса, но по крайней мере он мог разузнать, возможно ли принять только одного тролля в частности, или если одно исключение может быть растянута, чтобы провести каждого из этого вида. Здесь ему повезло больше. Короткая версия? Это зависело от обстоятельств.       Чем меньше амулету приходилось проверять при процедуре обработки исключения, тем меньше дополнительной энергии ей требовалось. Разрешить «любое существо», например, было бы намного проще, чем «любое существо с такими же специфическими характеристиками». Амулет сам по себе не мог определить множество производственных, поэтому почти все рунические части амулета делались в производных формулах, что означало, что вместо того, чтобы допускать троллей со специфическими характеристиками, нужно было решить что-то с характеристиками самого тролля, чтобы непреднамеренно не разрешать любому другому чудовищу с аналогичными характеристиками входить.       Таким образом, сделать исключение для одного тролля было возможно, но трудно, так как это оказывало меньше давления на амулеты.       А это означало, решил Гарри (поскольку Дамблдор был более чем достаточно опытен, чтобы точно определить амулеты для его желаемого исключения), что он может рассказать Гермионе, что амулеты могли быть обойдены стороной, потому что исключение должно было быть сделано для «чего-то», и это потребовало достаточной силы амулета, чтобы сдержать его, по крайней мере, немного. Затем он написал об этом эссе, потому что знал, что ей это понравится. После этого небольшая группа поднялась в гостинную. — Эй, Лаванда? — спросил Гарри. — Хм? — хмыкнула она, отрываясь от домашнего задания, которое не делала. — Ты не могла бы передать это Гермионе от меня? Я думаю, ей станет легче от этого. — Конечно. — согласилась она.       Четверг начался, как всегда, с завтрака, за которым последовала защита от темных искусств и Гарри с облегчением увидел Гермиону, которая была там. К сожалению, истинная одиннадцатилетняя девочка не пыталась заговорить с ним, и другие первокурсники начали это замечать, но она выглядела задумчивой, а не грустной, так что Гарри снова решил дать ей время.       ЗОТИ была ужасна, как обычно. Все эти действия с поднятием руки и «у меня болит голова» все еще работала (хотя он продолжал получать странные взгляды от однокурсников), но заикание и запах оставались ужасными, а так же это плохо сказывается на психологических последствиях пребывания в одной комнате с убийцей ваших родителей и вашим собственным потенциальным убийцей. Гарри старался не думать об этом слишком много.       После ЗОТИ наступили зелья, потому что у мира было больное чувство юмора, и Снейп, очевидно, все еще злился из-за того случая. На самом деле, на этот раз он был гораздо злее, чем в прошлый.       Гарри подумал, что его беспокоит какой-то дракон по ночам и болезнь, галлюцинации или какая-то смесь всего этого.       Как бы то ни было, настроение этого человека подействовало на Гарри так, что он тут же поменялся местами с Дином («еще один взрыв, Финнеган, и посмотрим, разрешат ли тебе вообще ходить на занятия! '') Крэбб и Гойл также были разделены между Малфоем и Гринграсс, ни один из которых не выглядел счастливым от такой перемены.       Дело было не столько в том, что Гарри был против изменений, они все же имели определенный смысл, он охотно это признавал. Просто к каждому изменению добавлялась почти пятиминутная тирада о студенте, который вынудил его к этому решению.       Симус выглядел обманутым и даже не смотрел Гарри в глаза, когда им наконец разрешили приступать за работу, и Крэбб чуть не выскочил в гневе, сдерживаемый только рукой Малфоя и острым взглядом. Невилл, хотя его напарник Джошуа и уверял, что он не сделал ничего настолько плохого, чтобы о нем упоминали больше одного раза, не выдержал и выбежал сам, но Гарри чувствовал, что это было больше связано со страхом, чем с яростью.       Обед с нетерпением ждал весь класс, и только две группы успели закончить свои зелья вовремя. Гарри и Симуса среди них не было.       Гарри провел вторую половину дня после занятий, изучая все правила, которые были связаны в школе о вреде хулиганства. Гермиона тоже была в библиотеке, но так как она старательно избегала его, он не видел причин форсировать разговор.       В тот вечер он поменялся картами из шоколадных лягушек и начал играть в «взрывающиеся карты», стараясь не думать слишком много о том, что все его планы развеиваются в прах.       Пятница принесла только изучения Чар до обеда. Уроки полетов на метле закончились на прошлой неделе, так что у первокурсников был первый свободный период, и большинство использовало его, чтобы бездельничать и расслабляться. Гарри был на поле для квиддича.       Близнецы Уизли со свистом носились по трибунам, швыряя оба бладжера туда-сюда с такой силой и скоростью, что каждый щелчок их летучих снарядов звенел в воздухе.       Анжелина, Алисия и Кэти мчались между ними, уворачиваясь от разъяренных шаров и передавая свои собственные между ними.       Оливер пригласил всех, кто хотел получить возможность попробовать сыграть в Квоффл, поэтому длинная очередь старшеклассников, желающих снять стресс, появлялась и выходила, одалживая предоставленные метлы, чтобы подняться в воздух и бросить Квоаффл за Квоффлом в их капитана квиддича.       Гарри, с другой стороны, выслеживал пятнадцать выпущенных Снитчей, которые метались вокруг. Он успел поймать тринадцать, прежде чем отведенный час час закончился. В первой жизни Оливер выпускал десятерых, а поймал он тогда всего семерых.       После тренировки по квиддичу Гарри поспешил на ланч (они провели целый час в воздухе, так что время, потраченное на сборы и душ, формально приходилось на время еды), потратил час на превращение различных видов металла друг в друга и выполнение как можно большего количества домашних заданий на следующую неделю.       Наполовину закончив писать доклад по зельям, Гермиона села рядом с ними. Оба молчали, но Гарри почувствовал, что она расслабленна. Гермиона, как он все еще думал, была слишком впечатлительной, но он знал это еще до того, как сказал то, что не следовало говорить, но все равно сделал это. Знание того, что он не разрушил их отношения, много значило для него, и как только они начали собираться, чтобы успеть до начала комендантского часа, Гермиона наконец заговорила. — Удачи тебе завтра. — сказала она. — А я нет… Я не думаю, что смогу смотреть, но надеюсь, что ты победишь. — Спасибо. — сказал Гарри, улыбаясь. — Как насчет того, чтобы встретиться позжн? В конце концов, мы все еще должны изучить ту книгу. — Звучит неплохо для меня. — сказала Гермиона. Оба улыбнулись, а затем вздрогнули, когда раздался предупреждающий звон колоколов. — Ладно, пошли. Не хотел бы я, чтобы ты получила свое первое предупреждение. — воскликнул Гарри, и оба рассмеялись, пробегая через холл.