Наша главная ошибка...

Мерцают глаза в темноте, Стоны слышно в тишине, Прикосновения его обжигают, Тело, как в агонии, сгорает. ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Они сидели на диване в каюте-студии, этот диванчик повидал многое, его поставили здесь с того момента, как на корабль завезли первую ударную установку, а та, что была сейчас, к слову, была третьей, хотя с дивана и частично слезла материя и в некоторых местах выглядывали пружинки, на реставрацию его не отдавали, мать Куффенов часто шутила, что этот диван одного с ней возраста, а раз ее никто не реставрирует, то и диван в этом не нуждается. Ее дети не были против сидеть на старом диванчике, он напоминал им про детство, Лука часто сидел на этом самом диване и учился играть на гитаре, а его младшая сестричка играла в кубики, сидя рядом с братом. Счастливое было время. Кроме дивана, в каюте так же было кресло, оно явно было моложе диванчика-старичка, появилось здесь года три назад, белое, величественное, Луке оно напоминало трон, может потому он сам чистил его и любил в нем посидеть. Также в студии располагался целый набор музыкальных инструментов: гитары, ударные установки, синтезаторы, рояль, клавитара, было даже пару скрипок, хотя никто в семье Куффенов так и не освоил их. Адриану нравилось сидеть на этом старом диванчике, в его доме все было новым и мебель менялась так часто, что он не успевал ее запоминать, Лука рассказывал другу многие истории, связанные с этим диваном. Так же как и голос Куффена, Адриана успокаивали прикосновения старшего друга, иногда ему казалось, что Лука его брат, юноша всегда был рядом, мог помочь, поддержать и успокоить Агреста, который, казалось, терял самого себя. Даже когда в доме не звучали крики, а отец был у любовницы, мальчик все равно ожидал услышать звуки битой посуды, крики отца, плач матери и ее просьбы остановиться, перед его глазами вечно стояли эти картины побоев. Но как только Лука обнимал его или начинал играть, мальчик про все забывал, он отпускал все ужасные образы своей жизни, что преследовали его. Так успокоить его не могла даже Маринетт, только Куффен был на это способен. Лука гладил этого ребенка по голове, он видел, как больно его другу и как тот страдает, он как мог успокаивал Адриана, помогая тому забыться. Он скрывал то, что его тянуло к этому мальчику, как магнитом, боялся осуждения других людей за такие запретные чувства, впрочем осуждение других не так сильно пугало его. Нет, самым главным его страхом было другое. Куффен видел, что его друг любит Маринетт и понимал, что если признается, то будет отвергнут и Адриан может вовсе уйти, именно этого и боялся юноша. Но один человек все же смог узнать секрет Луки. Это была его младшая сестра-Джулека. Джу была одноклассницей Адриана и знала ситуацию с его семьей, а еще она обладала удивительным вниманием к мелочам и по поведению человека могла понять, что он чувствует, от ее зоркого глаза не укрылось то, как краснеет Лука, когда обнимает Адриана или как начинает часто дышать, когда Адриан уходит. Джу была красивой девушкой, она не была похожа на мать и брата, больше на отца и хотя отец Куффенов погиб, когда Джу было всего 3 года, Лука часто видел в ее поведении и поступках образ отца. Как и брат, девушка любила музыку, она идеально освоила два инструмента: гитару и клавитару, был у нее и голос красивый, но Джулека была стеснительной девочкой и заставить ее петь не было возможности. День, когда она все поняла, Лука никогда не смог бы забыть. Тогда шел дождь, птицы затихли и, казалось, что весь мир погрузился в безмолвие, с листьев стекала вода, и только звук этих капель нарушал тишину, что окружала их кораблик. Тучи были настолько черные и мрачные, что на улице было темно, хотя на часах был полдень, сестра, что обычно шла к своей лучшей подруге заниматься учебой, осталась дома, она сидела в каюте и шила новых кукол, иногда Луке казалось, что его сестра занимается черной магией вуду. Сам Куффен тогда сидел в каюте-студии и настраивал новую гитару, что ему подарила мать, так как прошлая утонула, когда Анарка Куффен забыла поставить мостик для суши и Лука свалился с гитарой в воду, сам юноша выплыл, а вот чехол с гитарой, что был из железа для большей сохранности инструмента, ушел на дно, теперь у него была новая гитара, которой он сейчас и занимался. Именно в этот момент и зашел Адриан, Куффен опустил голову, скрывая лицо и продолжил настраивать гитару, а мальчик сел рядом, в его глазах блестели слезы, было видно, что его родители опять поссорились. Когда Лука стал замечать, что относится к Адриану не как к другу, он старался избавиться от этих чувств, ведь понимал, что это неправильно, но чем больше от отдалялся от мальчика, тем сильнее тот захватывал его сердце, видя, как Агрест старается сдержать слезы, Куффен терял всякий контроль. Он крепко обнимал этого мальчика, пытаясь дать ему то, чего тот не получал от родителей: понимание, любовь, поддержку. Внезапно в каюту зашла сестра, Джулека не стала подходить к ребятам, а осталась стоять в дверях и хотя брат отвернулся, она заметила, каким красным было его лицо, понаблюдав за братом еще немного, оценив его эмоции и поведение, когда рядом Адриан, Джу быстро все поняла. Девушка не удивилась, все-таки она сама была другой ориентации, ее лучшая подруга была ей не только подругой. Роуз была любовью Джулеки. Вечером, когда Адриан уже ушел, Джу подошла к брату. Ее интересовало то, что она заметила. -Лука, я заметила, что ты относишься к Адриану не как к другу, да и краснеешь перед ним. Взгляд брата, которым он посмотрел на сестру, объяснил все и без слов. В глазах парня, Джулека прочитала некий испуг и ужас, она видела, что он боится ее реакции на его чувства к другому парню. Девушка положила свою маленькую ручку, обтянутую черной ажурной перчаткой, на большую руку старшего брата и слегка сжала ее. -Не волнуйся, брат, я не буду осуждать тебя за эти чувства, ты волен любить того, кого сам захочешь, я не буду иначе к тебе относится из-за этого и я понимаю тебя, как и ты, я люблю человека своего пола. Но меня не волнует мнение других людей, не стыдись своих чувств и признайся ему. Хотя этот разговор был так давно, Лука так и не смог открыться Адриану. Джулека не солгала, свое отношение к брату она не изменила, а вот сам Куффен стал иначе смотреть на сестру. Он заметил, как она относится к Роуз и видел, что чувства сестры взаимны, он даже стал завидовать ей и тому, как она смотрит на окружающий мир, хотя Джулека и была стеснительной девочкой, но в плане отношений забивала на весь мир, для нее важна была только Роуз. Адриан наслаждался прикосновениями Луки, ему нравилось чувствовать себя нужным хоть кому-то, он с неохотой отстранился от старшего друга, все-таки обнимающиеся парни-это странно, как минимум. -Сыграй еще что-то, пожалуйста, твои мелодии как отдельный вид релаксации. Луку дважды не нужно было просить, он всегда любил играть. Пока он перебирал струны, выискивая в голове нужную мелодию, Агрест закрыл глаза, приготовившись плыть по реке музыки, мелодия ворвалась в сознание мальчика так же неожиданно, как и понимание того, что он нуждается в старшем друге, в его прикосновениях и хотя Адриан еще не понял свои истинные чувства, его сердце уже нашло того, к кому будет стремиться. Мальчик и не заметил, как гитара перестала играть, а Лука снова приблизился, теперь они были в опасной близости друг от друга и Куффен не мог себя контролировать, он смотрел на губы мальчика, на его черты лица, Адриан был похож на свою мать, его внешность была такой же идеальной, как и у Эмили в юности, неудивительно, что Лука так завороженно смотрел на этого ребенка, он пытался себя контролировать, но не смог… -Что ты делаешь, Лука? Юноша выпрямился как натянутая до предела струна и неловко почесал затылок, подыскивая слова, чтобы выкрутиться с этой ситуации. -Ну, я, у тебя на лице была грязь, я хотел ее стереть. И хотя Адриан ему нисколько не поверил, он не хотел разрушать их дружбу. -Сейчас нет грязи? -Нет, я убрал, сейчас все хорошо. -Тогда играй дальше, Лука.