Почти живая

Но напрасно брюнет облегчённо выдохнул — через несколько секунд послышался истошный визг Мирэ, она выбежала из ванной комнаты в одних трусах и бросилась на шею парня. — Т-там… т-там упали все банки, ещё п-полотенце летало, и н-н-надпись на з-зеркале… Хёнджин усадил девушку на стул, а сам пошёл в сторону происшествия, аура вокруг него убийственная и, если присмотреться, даже можно увидеть искрящиеся молнии в глазах. На крышке унитаза сидела Эстер как ни в чём не бывало, только улыбалась невинной овечкой, а в руках держала помаду. Взгляд Хёнджина переместился на зеркало, где каллиграфическим почерком в том самом стиле хоррор написано: «ни одна женская душа не переступит порог этой квартиры», и чуть ниже всё той же красной помадой сияло слово: «сдохни». — Ты тоже женская душа, — заметил Хван, пытаясь собрать частицы гневного разума. Ким лишь пожала плечами, мол, ничего не знает, и плавно переместилась за дверь. Чхве Мирэ времени не теряла — схватив вещи Хвана, лежащие в шкафу, накинула их на себя и побежала к выходу. Ей услужливо подали пальто, и она заикающимся голосом поблагодарила, сказала, что больше сюда никогда не вернётся, но увидев, что за спиной никого нет, собралась падать в обморок, но инстинкт самосохранения оказался выше, так что она лишь побежала вниз по лестнице, читая молитвы. — Ну и что это тебе дало? — гнев утраченного шанса на отдых сменился на такой привычный независимый холодный разум, присущий исключительно детективу «особо тяжких». Эстер игриво мотала на палец каштановую прядь и умело складывала губы уточкой, даже не пытаясь скрыть насмешку в глазах.  — Оп-па, — протянула она, надувая щёчки, — я ревную. — И глазами так сильно хлопала, будто улететь хотела. Слабое иронизированное эгё не вызвало в Хване ничего, кроме тупой раздражённости, эта призрачная бестия умело капала на мозги, и парень не сомневался, что ей от него что-то нужно, только что — понять пока что не мог. Пока что. — Хотя бы поспать спокойно дашь? — спросил Хёнджин, отключая будильник на телефоне. — Я же не изверг, — всплеснула руками Ким, — конечно дам. И прежде чем исчезнуть, вновь поцеловала брюнета, заставляя и другую его щеку гореть ледяным пламенем. Только сейчас Хван понял, что неприятные ощущения никуда не делись, а лишь ненадолго притупились в связи с последними обстоятельствами. Но спросить он не успел — призрак улетела вместе с лёгким дуновением ветра из приоткрытой форточки. Перед сном Хёнджин признался, что даже немного рад проводить эту ночь один в постели, не тратя силы на ласки и прочую выматывающую, но нужную ерунду. Он раскинул ноги и руки на кровати в позе звёздочки и практически сразу уснул. Только казалось, что сон Хван так и не досмотрел — на часах четыре тридцать утра, а на телефоне входящий вызов от «пиздец, а не покой». — Да, начальник, — моментально взял трубку парень, уже натягивая спортивные штаны и худи, ибо знал, что этот человек не звонит, чтобы спросить, как дела, или на худой конец предложить выходной. — Хэнэл парк, два тела, одно — живое, но бессознательное, второе мёртвое. — Протяжные гудки оповестили об окончании вызова, а через пару секунд сообщением пришли точные координаты. Хёнджин схватил с тумбочки ключи от второй машины, купленной специально для охоты и погони — спорткар. До парка ехать в районе полутора часов, но Хван оказался там спустя тридцать пять, превышая допустимую скорость практически в три раза, но у него на это есть разрешение. Первым делом Хёнджин направился к трупу, требуя анализ от судмедэкспертов, по вердикту которых убийство было совершено около трёх часов назад, только выяснить причину смерти без вскрытия оказалось невозможно, так как на теле не нашлось никаких повреждений, кроме небольшого синяка на запястье без прокола от возможной иглы. Через несколько минут после осмотра умершей Хван направился к девушке, находящейся без сознания и… увидел перед собой ту самую Ким Эстер, точнее, двух, что буквально несколько часов назад угрожала его временной пассии. Тело полностью изуродовано мелкими шрамами и измазано в крови, перемешанной с грязью, на ногах, словно браслеты, кандалы, а руки связаны над головой. Призрачная Эстер молча стояла над собственным телом и смотрела, смотрела, смотрела, отказываясь верить и надеясь, что это её сестра-близнец, о которой она ничего не знала, но нет, память начала возвращаться, показывая все фрагменты былой жизни, включая ту короткую часть в подвале, что она ещё была жива. — Эстер, — тихо позвал Хван, но призрак и не шелохнулся, всё так же вглядываясь в собственные черты молодой девушки. Но тут Ким вся встрепенулась, встряхнула головой и повернулась к детективу с милой улыбкой на губах, до того пугающей в данной ситуации, что даже Хвана пробрало полчище стальных мурашек. — Я вспомнила, — тем временем сказала девушка. — Она, — Эстер рукой указала в сторону трупа женщины, — моя мама. Когда мне было пятнадцать, я сбежала из дома на свидание, а когда вернулась — мама очень разозлилась и отправила в подвал на неделю, давая только воду. Только тогда я поняла, что у мамы проблемы с психикой, и позвонила в психиатрию, она это узнала и заковала в кандалы в подвале. — Призрак сидела на высокой изгороди, легкомысленно болтая ногами и рассказывая всё это так, будто ведает о том, что ела на обед. — Она меня кормила раз в день, меняла мою одежду, убирала мои естественные нужды, поила, но не выпускала, только несколько раз приоткрывала люк, давая возможность посмотреть на небо и ржаное поле, а потом я, видимо, уснула, не проснувшись. — Эстер огляделась, рассматривая то самое ржаное поле, и остановилась взглядом на домике охотника. — Мы там жили, мама, папа и я. Папа умер, когда мне было тринадцать, наверное, из-за этого мама и потеряла рассудок… Так вот, я не знаю, что именно произошло и почему мы обе здесь, но уверена, что она сама вытащила меня и совершила самоубийство. Она меня очень любила, и я её, жаль, что так получилось. Повисла тишина, прерываемая только вопросительными перешёптываниями сотрудников, наблюдающих неподвижного начальника, смотрящего в одну точку, но они видят подобное не впервые, так что и шёпот быстро прекратился, заменяясь на шум колосьев, плескающихся на ветру. — Люблю ветер, — Эстер вскинула руки навстречу рассветному солнцу, сейчас, в золотых лучах, проходящих её насквозь, она казалась совершенно неземной, до жути прекрасной и очень испуганной, — когда бродишь по свету без ограничений все девять лет, то наблюдаешь огромное количество разных ситуаций и, поверь, эта не единичная и не самая жуткая… — И всё же… — Хван хотел что-то сказать, но передумал, его интересовал ещё другой вопрос, — ты нашла своё тело, так почему ты ещё здесь? Ты же говорила, что исчезнешь, как только всё вспомнишь и найдёшь себя? — Это, наверное, потому, что я, точнее, моё тело, всё ещё не мертво, а дышит, — неуверенно предположила Ким. Она действительно старалась выглядеть спокойной, но призрачный контур то и дело колебался и грозился исчезнуть с очередным рывком холодного воздуха. Хёнджин задумался — существует ли у призраков эмоциональное состояние, и если да, то как не дать Эстер впасть в апатию. Но Ким вообще-то о подобном даже и не думала, поэтому резко вскочила с ограды и побежала в сторону дома. — Эй-я, ты что, не идёшь? Ты детектив или кто? — она позвала его взмахом ладони и вновь побежала, невесомо касаясь высоких колосьев, чьё колыхание все примут за работу ветра. Брюнет наблюдал за развевающимися каштановыми волосами, за тонкими оголёными ногами, за дорогим и модным нарядом, совсем не вписывающимся в пейзаж и ситуацию, но быстро выпал из лёгкого оцепенения и, отдав приказ своей команде, последовал за Эстер. В доме не нашлось ничего необычного, и даже подвал выглядел как погреб для еды, ни намёка на находившуюся здесь девять лет затворницы и сошедшую с ума женщину. Разве что только в одной из комнаты найдено пособие по уходу за недееспособными, но это нельзя принять за доказательство. — Начальник, — к нему обратился один из подчинённых, — жертва и умершая являлись родственниками, — сказал он то, что Хван уже знал. — Ким Джэён, мать Эстер, находилась под присмотром психиатров, однако активных действий лечения не было. Нельзя утверждать, что она действительно была психбольной. Следов убийцы не найдено, на самоубийство тоже не похоже, — задумчиво пояснял парень, — похоже, мы в тупике. — Идиот! — гаркнул Хван, хотя не взбесился, это, скажем так, для поддержания имиджа. — Опросить соседей, узнать, где работала, и обстоятельства смерти мужа, также найти учебное заведение Эстер и опросить парочку возможных друзей или учителей. — Есть, — отозвался служащий и побежал исполнять. — Пс, — позвала Эстер, — не знаю, может, чем поможет, но в верхнем ящике на кухне стоит банка с сильнодействующими снотворными и обезболивающими вперемешку. — Ага, возьмём как улику, а там при вскрытии уже точно узнаем. Ты не видела, тело уже забрали? — Да, маму забрали, меня, кстати тоже… Я буду в больнице лежать? Хёнджин кивнул.  — Ким, надо поговорить, — он отошёл в дальний угол, чтобы не мешать остальным следователям, — помнится, в первую встречу ты говорила, что хочешь стать ангелом или демоном… так что выбор за тобой. Хочешь ли ты вернуться к жизни? Врачи сказали, что выход из летаргического сна реален. Эстер слабо улыбнулась.  — Глупый, — она потрепала брюнета по голове, — я ещё говорила, что возвращение к жизни при долгом отсутствии души происходит только благодаря высшим. — И что ты будешь делать? — Ничего, — спокойно ответила девушка, но умолчала о том, что уже заключила сделку с верховным ангелом, Хвану не стоит знать некоторые подробности её жизни на грани. — Ты… уверена? — Хёнджин редко когда переживает за призраков, больше за их тела, но тут другая ситуация, которая выбивает из колеи, и не беспокоиться об этой бестии просто невозможно. Эстер утвердительно кивнула, поправила кожаную курточку и, притянув брюнета к себе, невесомо коснулась своими губами его, опаляя холодной изморозью. — Что ты делаешь? — невозмутимо спросил Хёнджин, он уже давно понял, что это действие даёт какое-то приемущество призраку, но что именно — понять не мог, но девушка уже испарилась. — М-да… — озадаченно вздохнул он, но уже через секунду начал допрашивать подчинённых о новых деталях, которых получилось много, но маловажных, хотя из них можно будет составить полноценную картину, но этим он займётся в офисе, если понадобится. Но это и не понадобилось. Уже ближе к полудню Хёнджину звонил главсудмедэксперт и утверждал, что жертва скончалась от смертельной дозы психотропных веществ. Хван устало потёр глаза, сидя в офисе и заполняя бумаги о закрытии дела. По правилам нужно ещё дождаться, пока очнётся свидетель — Эстер, при упоминании которой лицо начинало жутко чесаться, но детектив умело подёргал нужные ниточки начальства, беря дело под собственную ответственность. Сомневаться в словах призрака бессмысленно. К слову о призрачных, эфемерная душа не появлялась в поле его зрения уже добрых пять с половиной часов, не то чтобы Хёнджин переживал, но слегка тревожился. Хван честно не думал, что выкинет что-либо подобное, но очнулся он, только когда стоял напротив вип-палаты, которую сам же оплатил, и собирался с силами, чтобы войти внутрь и увидеть то самое тело, чья душа вызывает безмерные восторг и уважение. — Долго стоять будешь? — Ким появилась прямо перед ним, проходя дверь насквозь. — Заходи, чего уж там, с меня грязь и кровь отмыли, так теперь я красотка, хоть дораму снимай. — Откуда в тебе столько позитива, граничащего с безразличием? — спросил Хван, открывая дверь в палату. — Не знаю… я всегда такой была, — с грустной и такой искренней улыбкой ответила Ким, из-под опущенных ресниц наблюдая за брюнетом, ловя каждую эмоцию на прекрасном, точно мифическом, лице. — Это когда-нибудь пройдёт? — Хёнджин смазанно указал ладонью на щёки и губы, словно стесняясь того, что было. Но это, конечно, иллюзия. Эстер сняла кожаную курточку и повесила на край кровати, тут же ловя вопросительный взгляд парня. — Да, и так тоже можно, тут дело не в практике, а в силе сознания… — она замолчала, укладывая хаотичный рой мыслей в ряд друг за дружкой в хронологическом порядке. — Да, пройдёт, но с одним условием — должен произойти физический контакт между моим и твоим телом… — Правильно ли я понимаю, что ты меня пометила на случай, если очнёшься? — Хван даже не сомневался, что получит кивок согласия в ответ. — А ещё… ты заключила сделку с высшим? Обречённый вздох пронёсся по палате, окутывая изморозью окна и стеклянные поверхности. — Да, — вслед за ним вылетел тихий шёпот. — И чем же ты должна будешь заплатить за второй шанс? — Сущей мелочью — стать проводником в мире живых, как та самая аджума. — Конечно, это не всё условие, и Хёнджин понял, но глубже рыть не стал — в данный момент он не детектив, а она не на допросе. — Что ж, когда будешь возвращаться? Минута молчания погрузила обоих в состояние ожидания чего-то сильного, такого, что сбивает наповал, такого, от чего слова теряют смысл, но Ким подошла к своему телу, присела на корточки и тише ночного шелеста листвы призналась: — Я боюсь… очень сильно, — из серых прозрачных глаз потекла ещё более кристально-прозрачная слеза, — а что, если я всё забуду? Ведь все забывают, и я… Даже если оставлю послание, вряд ли поверю, максимум, что посмеюсь над бреднями сумасшедшей, сидящей в подвале почти десяток лет, ведь девять лет… целых девять… я жила и тоже была живой, смеялась и плакала, а ещё путешествовала, даже еду иногда ела, представляешь, только вкус не различала, но то мелочи… А ещё любила, первый раз искренне и бескорыстно, заведомо зная, что всё обречено, но неважно, ведь я любила… давно любила, очень, и люблю до сих пор. — Одна слеза сменялась другой, бледные черты содрогались в конвульсиях, скорее по наитию, ведь мышц у души нет, зато есть эмоции, яркие, но такие болезненные. Они выходили из самых недр сознания голубоватыми искрами, заполняя всё палаточное пространство. Маленькие звёзды оседали на поверхностях, образуя тонкий слой мерцающей пыли. Слишком волшебно. Отголоски эмоций проникали внутрь Хвана, заставляя сердце болезненно сжиматься и биться быстрее в стократ, казалось, куда уж больше, но вот Эстер упала на пол, поджимая дрожащие ноги, а Хёнджин не мог ничего сделать, кроме как коснуться эфемерной ладони. Никакой тактильной связи, лишь та, которая связывает жертву и спасителя. — Эстер, я буду рядом с тобой.