Его любимый цветок

Целый месяц Арсений не мог найти в себе силы, чтобы хотя бы приблизиться к саду. Он подбирал такие маршруты, чтобы даже не проезжать мимо него, но если такое случалось, он не мог удержаться от короткого взгляда на место, с которым его когда-то так много связывало. В такие моменты он задумывался: как там поживает Оксана? Пытается ли она восстановить клумбы или это безнадёжно? Правда, как только сад скрывался из виду, Арсений тут же о нём забывал и сосредотачивался на своих делах. Перемены начались с того, как одним декабрьским днём Арсений увидел на калитке сада объявление о продаже участка. Сначала он не поверил своим глазам: должно быть, он просто неправильно понял надпись, и в объявлении говорится совсем не о саде. Желая убедиться, что это не обман зрения, Арсений приблизился к калитке, впервые за последнее время оказавшись так близко к когда-то любимому месту. Глаза его не обманули: сад действительно продавался. В Арсении вскипела ярость. Вся его натура противилась мысли, что сад попадёт в чужие руки, а может, и вовсе будет уничтожен. Почему-то ему не верилось, что новый владелец продолжит заботиться о саде. Ни одному человеку просто не придёт в голову покупать то, что не приносит прибыли, а значит, исчезнут все клумбы и деревья, пусть даже и не пострадавшие в пожаре, исчезнет табличка, поставленная таинственным основателем, исчезнет и тот одиноко растущий гиацинт – исчезнет всё то, за что Арсений так полюбил этот сад. На их месте останется лишь пустота, очередная стройка, а то и вообще пустырь, если желающих приобрести участок не найдётся. И никто так и не узнает его тайну... Арсений машинально потянулся к телефону, и уже через пару секунд он набирал номер, указанный в объявлении. Только когда он услышал гудки входящего вызова, Арсений задумался, что он вообще делает. Он боялся этого места как огня – а теперь решает купить его? Потратить все свои сбережения на какой-то сад – сад, чей участок может стоить огромных денег? А вдруг его вообще уже продали? Тем не менее, когда он услышал глухое «Алло?», Арсений не сбросил вызов. А через неделю он вернулся в сад в качестве его полноправного владельца. К его удивлению, магия сада никуда не делась – наоборот, пожар как будто усилил и без того невероятную живучесть местных растений. Даже спустя месяц после пожара некоторые цветы продолжали пробиваться сквозь землю, вырастая прямо на сгоревшей зелени. Арсению оставалось лишь расчистить землю, восстановить ограду – и клумба готова. В итоге возрождение сада заняло какие-то жалкие две недели: стоило Арсению лишь начать работу, как он не мог остановиться. Проблемы начались, когда он дошёл до яблони – той самой, с которой началось возгорание. В отличие от остальных растений, от неё не осталось ничего, кроме обугленного ствола, ни единой ветки или листка, а потому вырастить её заново просто не представлялось возможным. Да и гиацинты, чьи ростки он обнаружил под слоем пепла, почему-то не хотели приживаться в новой клумбе – видимо, сказывалось то, что пожар затронул их сильнее, чем остальные цветы. А вот табличка, что удивительно, не пострадала – даже копоти на ней осталось. Не иначе как магическим это место не назовёшь, теперь Арсений в этом убедился. Вот только без Антона он не смог провести там и пяти минут: перед глазами засверкали новые вспышки-воспоминания, голова начала разрываться от боли, и Арсению пришлось быстро уйти в другую часть сада, чтобы не сойти с ума. Однажды, уже собираясь уходить домой, Арсений заметил Оксану, наблюдающую за ним из-за закрытой калитки – и неожиданно обрадовался их встрече. — Так это вы его купили! — воскликнула девушка вместо приветствия, когда Арсений впустил её. — А я-то уж думала, всё… — Я просто не мог оставить сад, — признался Арсений, обводя рукой клумбы и показывая Оксане результат своих трудов. — Мне было плохо от мысли, что всё это исчезнет. Думаю, вы тоже этого бы не допустили, если бы не основатель. Почему он, кстати, вообще решил его продать? Этот вопрос уже давно волновал Арсения: тот факт, что этот человек посвятил сад возлюбленному, как-то не увязывалось с желанием продать сад – основатель просто не мог так поступить с этим местом, Арсений был уверен. — Это не основатель, — ответила Оксана и опустила глаза. — Дело в том, что он сейчас… э-э-э, недоступен, поэтому формально за сад отвечаю я. Так что решение о продаже приняла я. Услышав такое признание, Арсений не сдержал своего удивления. — Вы? Но… почему? Оксана с грустью посмотрела куда-то в сторону. — Мой начальник мне приказал. Не спрашивайте, это сложная история. «Типичная Оксана, — пронеслось в голове у Арсения. — Интересно, существует ли хоть один вопрос, на который она даст нормальный ответ?». Оксана старалась приходить в сад так часто, как только могла – точнее, как только освобождалась от своего таинственного начальника, – и помогала Арсению. Хотя бо́льшую часть работы он уже проделал, в саду всё ещё требовалось навести порядок: например, заново расставить скамейки и другие удобства. Этим и занялась Оксана: как оказалось, организатор из неё получился отличный – не зря же она была смотрительницей. Так, совместными усилиями они вернули саду его прежнюю красоту, и к Новому году он был полностью готов к открытию. Правда, в нём стало на одну аллею меньше: Арсений решил закрыть проход к гиацинтам до тех пор, пока не они зацветут, сколько бы времени это не заняло. Как выяснилось, посетителей в саду тоже не прибавилось: всё-таки этот сад никогда не пользовался популярностью, ни до, ни после пожара. В очередной раз удивившись тому, с каким спокойствием люди ходят между покрытыми снегом растениями, Арсений решил последить за их реакцией на цветы, но был разочарован: люди просто их не замечали – или не хотели замечать. Приближалась весна, а Арсений так и не вернул цветам их прежнюю красоту, и от этого у него всё сильнее опускались руки. Как-то раз февральским днём Арсений провозился с цветами до темноты и продолжал работать, даже когда начался снег. Уже давно пора было уходить: вокруг зажглись фонари, а сад погрузился в вечернюю тишину, нарушаемую лишь тихими порывами ветра, кружащего снежинки в небе. Близилось время закрытия, пора было провожать запоздавших посетителей, а Арсений будто и не собирался возвращаться домой. Даже когда его последние силы закончились, и он упал на скамейку, чтобы передохнуть, его мысли не покидали гиацинты. Он чувствовал, что мог их оживить, но не понимал, как. Здесь определённо была какая-то схема: они выросли за его скамейкой, когда он пришёл в сад, потом расцвели... Продолжить эту мысль Арсений не успел, поскольку увидел, что к нему направляется Оксана. — Никак, да? — с искренним сочувствием в голосе спросила она. Арсений молча кивнул, собрал инструменты, оставленные им в клумбе, и направился вслед за девушкой к калитке. Его не оставляло ощущение дежа вю: летом он точно также ходил по садовым тропинкам, но только для того, чтобы закрыть калитку и продолжить свидание с Антоном. Он и сейчас не мог отделаться от мысли, что у входа его будет ждать улыбающийся садовник. Но все его надежды рухнули, когда они пришли к калитке, после чего Оксана свернула на дорожку, ведущую к сараю с инструментами, и скрылась в темноте. Арсений же так и не сдвинулся с места. Он сам не знал, чего ждёт: чуда? Видимо, да. Рядом раздался звук шагов, и Арсений, вздрогнув всем телом, бросился в ту сторону, откуда шёл звук. К его разочарованию, это оказался всего лишь посетитель – мужчина, остановившийся напротив одной из клумб. Арсений с интересом наблюдал за этим мужчиной. Что-то в его поведении показалось ему неуловимо знакомым. Сначала мужчина наклонился над клумбой, как будто исследуя её вблизи, потом, издав удивлённый вздох, начал обходить её по кругу. На третьем круге мужчина, с чьего лица не сходило удивление, наконец остановился и как-то растерянно посмотрел в сторону Арсения. — Поразительно… — донеслось до Арсения его тихое восклицание. — Понравились цветы? — зачем-то спросил он, хотя никакого желания заводить разговор у него не было. — Да-да, это мои любимые, — ответил мужчина, всё ещё глядя на клумбу. — Представьте себе, только вчера у меня здесь было свидание, а сегодня здесь выросли эти цветы! Знаете, такое чувство, будто это я посадил… Вы, кстати, не знаете, где тут можно найти лейку? Но Арсений не ответил ему, поскольку потерял дар речи, и в его голове пронеслись тысячи мыслей одновременно. «Они сидели тут с девушкой – на следующий день выросли цветы; я познакомился с Антоном – и вскоре появились гиацинты…». Перед глазами пронеслась вспышка. «От людей… и того, что они чувствуют». «А когда мы поцеловались, бутоны раскрылись – совпадение?». Новая вспышка. «Того, что они чувствуют…». Вспышка, вспышка, вспышка. «Они завяли, когда мы поссорились…». «Эти цветы – наша любовь». Арсений пошатнулся: голова просто раскалывалась от боли, а глаза ничего не видели из-за постоянно мелькавших обрывков воспоминаний. Он наконец-то понял. Понял, почему в саду постоянно появляются и исчезают цветы, почему гиацинт, растущий у таблички, так и не завял и самое главное – почему заболели его цветы. Всё это время ответ был прямо перед его глазами, а он его так и не заметил! «А ведь Антон всё понял намного раньше меня, — осознал вдруг Арсений. — Только он дал своей догадке неверное толкование: не цветы виноваты в том, что мы расстались, а мы сами. Они лишь давали нам знак...». — Эй, вы в порядке? Арсений пришёл в себя резко, почти рывком, и первое, что он увидел перед собой – обеспокоенное лицо посетителя. — Да, — буркнул он, а потом, охваченный эмоциями, – бросился прочь. — Оксана! — закричал он, но та отошла слишком далеко. — Оксана! Оксана! — продолжал звать её Арсений на бегу. — Оксана! — Оксана наконец остановилась, но Арсений, набрав скорость, уже не мог затормозить, из-за чего со всей силы врезался ей в спину, едва не сбив с ног: — Оксана! — Да, что случилось? — Оксана вовремя подхватила Арсения, не дав ему упасть, но всё, что тот мог сделать, это тяжело дышать после быстрого бега и повторять её имя, как заведённый. — Так, спокойнее, дышите глубже, — успокаивала его Оксана. — Что случилось? Арсений сбивчиво рассказал её про свою догадку. — Вы всё-таки поняли, — улыбнулась она, когда он закончил, но тут же погрустнела. — Жаль только, что так поздно… — Нет, не поздно! — упрямо сказал Арсений. — Мы должны его вернуть! Антон ещё может вернуться! Оксана покачала головой. — Арсений, это невозможно. Я не смогла его остановить, когда была возможность, и теперь я не в силах… — Я смогу, — выпалил Арсений. — Вы же нашли его тогда, когда принимали на работу! — ухватился он за неожиданную идею. — Как вы это сделали? Оксана выдохнула так, будто едва сдерживалась, чтобы не повысить голос. — Арсений, вы не понимаете, тогда было совсем по-другому. Я… ну, я знала, где его искать, потому что давно следила за ним. Мне... мне сказали, где его искать... Короче, это невозможно. Он может быть буквально где угодно, и я не в силах это узнать. — Но что тогда делать? — не желал сдаваться Арсений. Должен, должен же быть какой-то выход! Неужели даже здесь, в месте, нарушающем все законы природы, не найдётся способа вернуть того, кто сам является каким-то невероятным чудом? Видя, что у Оксаны нет ответа, он издал вздох отчаянья. «Господи, что мы натворили». И как будто в ответ на его мысли пошёл противный мокрый снег. — Вообще-то есть один шанс, — задумчиво проговорила Оксана. — Но для этого вам придётся вспомнить. — Что вспомнить? — на всякий случай уточнил Арсений, хотя знал: он в любом случае согласится. Если это поможет вернуть ему Антона, он готов пойти на что угодно. Другого такого шанса может и не представиться. — Себя, — загадочно улыбнулась девушка, а потом схватила его за руку и быстро куда-то потащила. — Идём, я знаю, что делать. Они пошли тем же маршрутом, каким Арсений уже однажды ходил с Антоном: мимо калитки, по узкой тропинке, ведущей вдоль забора, и до прогалины – той самой, где они впервые поцеловались. С тех пор на ней ничего не изменилось – видимо, даже время обходит это место стороной. В темноте оно казалось жутковатым: в траве виделись пугающие силуэты, а одинокая скамейка и вовсе напоминала какого-то монстра, притаившегося в тени. Да уж, днём здесь явно уютнее и спокойнее. Осматриваясь, Арсений не мог не вспомнить свой последний визит сюда - интересно, как скоро у него опять заболит голова? В последнее время вспышки стали появляться перед глазами всё чаще, причём в совершенно, казалось бы, не связанных друг с другом моментах жизни. Арсений так и не смог найти связь между их появлением, и это невероятно пугало: как и всё, что не поддаётся логическому объяснению. С другой стороны, утешал себя он, в этот раз с ним была Оксана, а значит, в случае чего она его вытащит. Если, конечно, не в этом состоит её план... — Эй, сюда! Каким-то образом Оксана умудрилась найти в траве нужную дорожку, а ведь она и при свете дня была не самой заметной. Арсению оставалось только следовать за ней вплотную и надеяться, что он не потеряет равновесие из-за внезапного приступа боли. — Так, я должна восстановить всё в деталях... Прежде, чем Арсений успел что-либо сообразить, Оксана одним изящным прыжком обогнула его, умудрившись встать точно позади, и подтолкнула Арсения к табличке. — Ага, вот так... Теперь присядьте. Арсений послушно опустился на землю, всё ещё не понимая, чего от него хотят, и на всякий случай схватился за табличку. В глазах снова мелькнула вспышка-воспоминание, и в этот раз она была чётче, чем обычно. — Арсений? — донёсся до него обеспокоенный голос Оксаны. — С вами всё хорошо? — «Сады Аполлона», — вырвалось у Арсения против его воли. Вспышка настолько ослепила его, что на секунду он забыл, где находится. — Это ведь не просто название, да? Вы говорили, что ответ находится на виду… Он находится в названии! Аполлон, это… Голову расколола острая боль, не давшая Арсению довести мысль до конца. Оксана посерьёзнела. — Так вы, получается, уже начали вспоминать? — спросила она совсем другим тоном, нежели обычно. — Что же вы мне раньше не сказали! — Я… — пытался выговорить Арсений, однако новая вспышка помешала ему – воспоминания, слишком долго хранившиеся в глубинах памяти, желали наконец вырваться наружу. — Это иногда проносится у меня перед глазами, как вспышка… — выдохнул он, когда его немного отпустило. — Такая вспышка? Оксана резко протянула руку и дотронулась до плеча Арсения, который, вздрогнув, тут же ощутил, как воспоминания потоком льются в его голову… — Гиацинт! Гиацинт! — кричал он, чувствуя, как из тела, лежащего в его руках, медленно утекает жизнь. По ещё поднимавшейся груди парня растекалось красное пятно, увеличивающееся с каждым мгновением. — Гиацинт, нет! Не покидай меня! Тот с трудом приоткрыл глаза, и при виде этой невероятной зелени в груди Аполлона что-то болезненно оборвалось. Он был слишком прекрасен, чтобы умереть – и слишком любим… — Рано или поздно это должно было случиться, — прохрипел Гиацинт, и только от звуков его слабого, еле слышного голоса можно было сойти с ума. По щекам Аполлона полились слёзы, которые он даже не пытался сдержать. — Нет, не надо, — Гиацинт медленно, из последних сил протянул руку и провёл по щеке своего возлюбленного – тот замер, боясь потерять это тепло, идущее ему прямо в сердце,— я этого не достоин… На этих словах Гиацинт закрыл глаза и затих навсегда. Аполлон не шевелился. Всё ещё прижимая к себе тело возлюбленного, он смотрел в одну точку и тихо, почти шёпотом повторял одни и те же слова, чувствуя, как постепенно из рук исчезает тяжесть. Он остановился, лишь когда понял: достаточно. Он сделал всё, что мог, и теперь должен отпустить Гиацинта - больше он помочь ему был не в силах. Он опустил голову и увидел, что на том месте, где только что лежал Гиацинт, вырос прекрасный цветок. Хватило одного взгляда, чтобы понять: это он. Его возлюбленный. Прекрасный Гиацинт, которому было не суждено расцвести в жизни – что ж, так пусть хоть в виде цветка он станет бессмертным. «Да будет так». На небе сверкнула молния, давая знак, что его ждут. В Аполлоне вскипела ярость: Он даже не даёт ему попрощаться! Прекрасно видя, что произошло, и всё равно - вызывает! Вызывает, не понимая или не желая понимать, как много этот смертный для него значил: будто он пустое место, не достойное даже памяти – а сам в это время распивает вино со своим любовником, которому подарил бессмертие... «Я никогда Ему этого не прощу». Но разговор с Ним подождёт – сначала нужно разобраться с убийцей… Эта мысль придала Аполлону уверенности. У него наконец-то созрел план действий – а о последствиях он будет думать потом. В конце концов, ничто уже не казалось ему важным после смерти Гиацинта – так почему бы не сделать всё то, о чём он так давно грезил, но не решался сделать? С такими мыслями Аполлон поднялся на ноги и, бросив на цветок последний, полный нежности, взгляд, унёсся в небо. Воспоминание резко оборвалось, и Арсений, а точнее, теперь уже Аполлон, со стоном боли вернулся в реальность. — Я вспомнил! — крикнул он в тишину, даже толком не помня, к кому обращается: в мыслях всё перемешалось. Кто он сейчас: смертный или бог? Кажется, что-то среднее: неповоротливое человеческое тело пока не было готово принять его божественную натуру, а потому перед глазами всё расплывалось и плыло. Смятение, свойственное скорее человеку, охватило его, заставляя крутить головой из сторону в сторону в надежде понять, где он вообще находится. — Ну наконец-то! — услышал он рядом с собой и наконец смог сфокусировать свой взгляд на одной точке. — Я уже начала бояться, что заклинание было слишком сильным. А ведь если бы твоё смертное тело сразу рассказало мне о своих вспышках, ты бы вернулся намного раньше. Аполлон тоже прекрасно помнил свои ощущения в облике человека и сейчас мог лишь недоумевать. И как он только выдержал пребывание в смертном теле? Оно же такое неудобное! Быть смертным в принципе оказалось не так уж приятно, как ему представлялось: взять хотя бы его медлительность... Зрение понемногу начало выравниваться, телу вернулась возможность двигаться, а неясный силуэт вдруг превратился в того, кого Аполлон тут же узнал – и обрадовался. — Афродита, — выдохнул он при виде старой подруги. Та тепло улыбнулась ему. — С возвращением, Аполлон. Ты даже не представляешь, как много ты пропустил. Что ты помнишь, кстати? — Гиацинта, — мгновенно ответил Аполлон. — И… много чего ещё, — он напряг память, и перед глазами опять забегали миллионы бессвязных воспоминаний. В голове царил полный хаос: всё происходившее с Аполлоном за это время, как в обличье бога, так и в обличье человека, перепуталось настолько, что восстановить хронологию событий не представлялось возможным – ну, без чужой помощи, конечно. Но попросить об этом он так и не успел: в небе вдруг сверкнула молния, и через секунду весь сад потонул в раскате грома. — А вот и Он, — прошептала Афродита, в ужасе оглядываясь на Аполлона. — Нашёл тебя даже быстрее, чем я рассчитывала. Ох, зря я, наверное, вернула тебе память... — Ты всё сделала правильно, — возразил ей Аполлон с неожиданным спокойствием. Он и так слишком долго скрывался от Него – пора встретится лицом к лицу. А если что-то опять пойдёт не так... Что ж, ему не сложно стереть себе память ещё раз. Они не успели и переглянуться, как их охватило сияние, и они перенеслись туда, где им было самое место – на Олимп.