My destiny

       Глаза Чонгука резко распахиваются, когда во рту чувствуется привкус рвоты. Похмелье окатывает, как из ведра ледяной водой, в затылке начинает тянуть и сильно ныть, губы сухие, все потрескавшиеся, в ранках из которых сочятся маленькие капельки крови. Живот скручивает, и перед тем как его выворачивает, он успевает нагнуться над унитазом. Во рту становится еще неприятней, из-за выходящей желчи и алкоголя вперемешку, от этого сочетания его опять тошнит. Губы жжет еще сильнее, а крови становится немного больше. В ванную заходят, и только тут он вспоминает где находится, точнее строит догадки, ведь со вчерашнего дня помнит только ссору с мамой, выпускной, и начало немного вялой вечеринки, которая со временем набрала обороты поглотив за собой и Чонгука, который явно перебрал. -Гук, ты как? Выглядишь хуево..-слишком знакомый голос, но из-за мутной пелены он не может понять кому именно он принадлежит, поэтому он поворачивает полный боли взгляд на вошедшего, и узнает в нем Чимина. Только вот.. -Чима.. А у тебя с одеждой что? В порыве страсти разорвали?- он давит смешок, потому что вид друга говорит сам за себя, да и свое состояние не позволяет шутки травить, поэтому затыкается. - Я хотя бы с унитазом сейчас не обжимаюсь,- передразнивает Чимин, но все же в его глазах видно волнение. Все-таки первая крупная вечеринка младшенького, а он уже в хлам нахлебался,- чувствуешь-то себя как?       Чонгук лишь отмахивается и говорит "пойдет", еле как поднимаясь с пола, удерживаясь за раковину и любезно подставленное плечо Чимина. -Боже... Ну и тащит от тебя, Гук... Щас отвезу тебя домой примешь душ, поешь и соберешь вещи, и ближе к обеду я подъеду и поедем. И с мамой поговори...       Он только кивает, не в силах и звука издать, и плюхается на диван который стоит на кухне, куда его привёл старший. Диван противно скрипит, но все же тяжесть в затылке берет верх, и Чонгук откидывает голову на спинку, с последующим скрипом от дивана. Чимин подходит к нему с двумя таблетками от головы и стаканом воды, протягивая говорит выпить и заверяя, что станет лучше, после он куда-то уходит, оставив Чонгука одного. Еще со вчерашнего дня он беспокоится за мать, ведь та, будучи даже в гневе никогда не выгоняла его из машины или же комнаты, например. Он твёрдо решил, что сегодня же извиниться перед ней, вроде должен успеть...       Спустя минут десять возвращается Чимин, в чьей-то футболке, на вопросительный изгиб брови Чонгука, он лишь прыскает и говорит подниматься. Боль по немного отпускает, и движения не отдаются во всем теле ноющими спазмами. -Пойдём, алкаш, - в шутку говорит Пак. -Ой, а сам то? Почти без одежды пришёл..- и все же любопытство берет верх, на Чонгуком, - кстати да, где ты так разорвать одежду умудрился?       Глаза искрятся любопытством, а на губах красуется его популярная кроличья улыбка. - Да сам не знаю! Проснулся в какой то комнате, с... с каким то парнем..- щеки заливает ярким румянцем, а глаза так и бегают, отказываясь встречаться со взглядом младшего. - Что? Серьёзно с парнем? А у вас... -Чонгук хватит..- сквозь смущенную улыбку говорит Чимин, но спустя несколько секунд опять говорит, - У нас ничего не было... У меня бы все болело..       Глаза Чонгука расширяются, что кажется, будто его глаза сейчас выпадут, а улыбка становится настолько большой, что можно увидеть, наверное, все его зубы. -Так ты ещё и снизу?! Ничего себе!       В ответ ему прилетает непонятное и недовольное бурчание, и вдобавок подзатыльник «чтобы не трепался, а то совсем язык без костей»       Атмосфера в салоне машины кружила дружеская, а слабая музыка, с приятной мелодией сопровождали их всю дорогу. Подъехав, Чимин небрежно поставил машину, немного заехав на бордюр. -Ну все, как уже говорил подъеду к обеду. Будь готов.       Чон вышел, кинув короткое "окей" и скрылся в дверном проеме. Зайдя домой, он не почувствовал привычного запаха блинчиков или яичницы. Немного в шокированом состоянии он прошёл на кухню, где даже матери не было, он прошёлся во всех комнатах, но так и не нашёл её, после чего обратил внимание на висящие в гостиной часы, и понял причину ее отсутствия. Он решил не задерживаться и быстро написав записку, пошёл в ванную.       «Прости что вчера я сорвался.. Сегодня я уезжаю в Тэгу, на гору о которой тебе говорил. Прости что даже этого тебе не сказал. Береги себя и жди меня, я обязательно приеду.       Люблю) »       Он не знает, что ждать его уже никто не будет. Не знает о смерти матери, потому что не видит мигающий домашний телефон.       Он хотел быстро принять душ, но все же задержался, чтобы подольше постоять над холодными струями, которые охлаждали пылающую кожу.       Разогрев себе еду, которая была в холодильнике, он быстро её съел, и пошёл собирать вещи. Поднявшись в свою комнату, он достал сумку, куда сложил вещи, которые оставит в отеле, и большой рюкзак, не походный но и его хватит, туда он сложил ещё некоторые вещи. По сумкам распихал электронику, в виде компьютера и фотоаппарата, и зарядок для них. Снаряжение, так же положил куда только можно.       Зачем ему фотоаппарат? Возможно, он не выглядит как фотограф, но именно им он и является, собственно на него он и обучался. Его всегда завораживала красота природы или людей. Благодаря фотографиям он захотел поехать на гору Пхальгонсан. Она находится в Тэгу, где по словам Чимина у него есть знакомый, с которым он общается уже почти год. Вроде, именно из-за него он и согласился туда ехать. И все же, они не так быстро увидятся. От этих мыслей на лице парня поползла ехидная улыбка. Он не собирался ехать прямиком в Тэгу, у него запланирован целый маршрут. Ох, как же злился Чимин, когда узнал об этом, но все же согласился. Внезапно по комнате раздался, как показалось Чонгуку, слишком громкий звонок на телефон, он поднимает телефон и видит номер Чимина, и смазанную, с кривляющимся лицом, заставку. - Выходи, я уже скоро, - говорит он, а на заднем фоне слышен визг тормозов, и злобный, трехэтажный мат от Чимина.       Чонгук давит смешок, потому что представил лицо старшего, с злобно раздутыми щеками. Если он и выглядит озлобленно, то только как хомячок, у которого отобрали лакомство, но так же этот хомячок способен отгрызть пальцы, если его сильно разозлить.       Выйдя на улицу, он поставил сумки на землю, потому что получились они какими-то слишком тяжелыми. Спустя немного времени к крыльцу подъехала машина, где на водительском сидел сам Чимин. Когда он вышел, чтобы погрузить сумки, Чонгук присвистнул и спросил, не на курорт ли тот собирается, ведь старший был в белых шортах, чуть выше колен, и в легкой, такой же белой рубашке с коротким рукавом. - Я то возможно и на него, а вот ты, будто на север собрался, в Тэгу почти тридцать жары! Давай сюда свои сумки.. -Ой да не ворчи, переоденусь если что,- отмахивается Чонгук, отдавая свои сумки.       В пробках по городу они провели почти час времени, если не больше. Было потрачено невероятно много нервных клеток Чимина, из-за многочисленных "баранов" которые то и дело тупили, не давая нормально проехать светофор, когда они уже были прямо на нем. Когда они выехали из города, Чонгук уже спал, и Чимин, по просьбе друга, разбудил его. Тот сначала возмущенно начал бурчать, но потом все-таки разлепил глаза, и уставился в окно. -Ты никогда не ездил на машине за городом? Таким увлеченным выглядишь, хотя тут всего лишь горы, да дорога...- начал Чимин, наблюдающий в течение пятнадцати минут за младшим. -Нет.. - на выдохе говорит Чонгук,- мама всегда была занята, если мы и были где-то, то только летали, но никогда не ездили.. - Оу.. ну, наслаждайся видами, говори если захочешь остановиться. -Спасибо, Чимин,- он видит что Пак хочет начать говорить что-то, но Чонгук лишь шикает, прося помолчать, он вообще-то душу изливает,- спасибо хотя бы за то, что согласился поехать со мной, я когда предложил, и увидел твое замешательство, решил что все, никуда я.. мы не поедем, но когда ты ответил согласием я чуть коньки от радости не отбросил. На его лице появилась теплая улыбка воспоминаниям, а свет от солнца сделал выражение его лица еще теплее, сечас, когда все было так хорошо, в его глазах можно было увидеть свое крошечное солнце, которое грело всех, на кого смотрел его хозяин. Темные пряди, легко лежащие на лбу, казалось стали персикового цвета, а кожа приобрела оттенок песочного печенья. Если присмотреться, между пушистых ресниц можно увидеть игривые отблески солнца. -Не понимаю, почему у тебя до сих пор девушки нет. Неземной красоты ребенок, а никого нет..- на глазах Чимина появляется лисий прищур, и Чонгук немного теряется от такой тема разговора,- Или наш Гукки по парням? - Не знаю если честно,- слишком честно отвечает младший, и в голове Чимина проносится, что-то типо: "насколько же он может быть чистым?...", - На самом деле я ни когда не задумывался на этот счет. Думаю нет, в смысле никогда не замечал за собой такого, и не вставал у меня на парней.. -Не обязательно должен вставать чтобы быть геем, Чонгук,- со смешинкой говорит Чимин, на что ловит вопросительный взгляд,- о боже Гук, ты иногда такой тупой качок. Я почти прямым.. даже не почти, а прямым текстом сказал что по парням.. Чонгук только и может выдавить неловкое "Оу", прежде чем опять уставится в окно, изредка делая снимки. Спустя час езды все мышцы затекли, плюс начались гористые местности, с раскидистыми деревьями на их склонах. В местах что пониже был туман, из-за накативших туч, пейзаж приобретал холодный оттенок темно-синего. Чем дальше они ехали, тем пасмурнее и захватывающее дух, открывались виды. Чонгук попросил остановить машину на выступе скалы, откуда открывался вид на луг с редкими темными деревьями, а за этим лугом стояли горы, которые доставали своими верхушками до самого неба, которое было почти черным, будто где-то по близости извергся вулкан, вбросив тонны пепла в воздух, тем самым убивая надоедливых людей своими ядовитыми парами и своей убийственной красотой. Только самый дальний участок неба еще не заволокло, и оттуда лился мертвенно-бледный свет, придавая лугу больше мистики. Он вышел на улицу, где воздух был на столько влажным, что на его ресницах начали собираться капельки воды, еще раз оглядев открывшеюся панораму, он настроил фотоаппарат и сделал снимок: контраст виднелся очень хорошо, где-то участки были светлее, где-то темнее. Сев обратно в машину, он отряхнул волосы, которые стали чуть ли не мокрыми, и протянул фотоаппарат Чимину чтобы показать свой снимок, тот широко открыл рот и начал заверять, что не видел ни чего лучше. Чонгук лишь улыбнулся. Проехав еще немного, они выехали к мосту, внизу которого была бурная река. Чонгуку даже просить не пришлось, Чимин и без слов его понял, остановившись на обочине, он решил выйти вместе с малинововолосым парнем. Сбоку от моста оказалась лестница, ведущая вниз, но не до самой реки. Чонгук спустился, и немного подумав полез дальше, чтобы спуститься максимально низко. -Чонгук, блять, не навернись, там же скользко! -Не бойся, у меня все под контролем,- и в подтверждение слов показал жест "ок" и широко улыбнулся, однако в этот же момент он наступает на место, где травы меньше, и его нога едет на скользкой поверхности, а сам он с коротким вскриком падает на спину, уставляясь взглядом в небо, с которого на него падали редкие капли. -Твою мать, Чонгук!!- прерывает идиллию истерический ор старшего,- Ты- ребенок переросток сюда пиздуй, живо! Чонгук игнорирует его, и встает, но отнюдь не для того, чтобы пойти к разъяренному Чимину, а что бы в конце-концов сделать снимок. Присев на корточки, и убедившись, что крепко сидит, направляет объектив на реку, и делает снимок. На фотографии видно бурлящую реку, с белой пеной на воде, в некоторых местах камни разрезают гладь, пуская "морщинки" по воде, а кристально-чистая вода позволяет увидеть гладкие, выточенные годами и течением, камни разных форм, размеров и цветов. Так же в кадр попадает растительность, представляющая из себя большие бугры зеленого мха. Сказать что у Чонгука от таких видов дух захватывает- не сказать ничего. Он так давно мечтал побывать в таких диких, для горожанина, местах, из-за чего его грудь сейчас наверное проломит разбушевавшиеся сердце. Он разворачивается и видит все еще стоящего на небольшой площадке Чимина, который уже остыл и был не так зол как ранее. И все же Чонгук побаивается подниматься, потому что, как уже говорилось, этот хомячок может пальцы отгрызть. -Поднимайся ты уже, тебе еще переодеться надо, а то пешком пойдешь. Такую чушку к себе в машину, я не пущу, - и Чон, облегченно выдохнув поднимается, но тут же получает подзатыльник. Надувшись он идет вслед за Чимином, который уже открыл багажник, и достает себе черный худи, белую футболку под низ, и черные спортивные штаны. Когда Чонгук, а заодно и Чимин, переоделись, они сели обратно в машину и поехали дальше. До Тэгу оставалось около ста километров, что означает час с лишним езды. Чонгук решает поспать, а Чимин тихо включает музыку со своего телефона подключая его к магнитофону, и продолжает путь в тишине под музыку из динамиков и шум дождя барабанещего по крыше автомобиля.