My destiny

      — Допустим я смогу подняться туда, — он выделяет «я», пытаясь показать всю свою физическую неподготовленность, и косит на дерево, которое возвышалось над ними больше чем другие, — Но вы же понимаете, что слезть я не смогу? — он ищет поддержки у Чимина в глазах, который подозрительно молчит, — Серьезно?       Тихое «нет» и крепкие руки на своей талии Юнги чувствует в тот момент, когда поворачивается к ним спиной. Тихий всхлип пришелся ему куда-то в спину, и развернувшись в кольце цепких рук обнял Пака в ответ, утыкаясь носом в макушку. Он не хочет, но он должен. «Я их сюда затащил, мне их и вытаскивать.», заело в голове, будто цепляясь колючками, и даже не думает покидать разум Мина. Потому что правда.       — Чимин-и, я должен. Это обычное дерево, — он вытирает дорожки соленых слез, и берет лицо парня в ладошки, благодаря Тэхена за тактильность, наклоняется к пухлым губам, которые он успел так полюбить, и так по ним соскучиться, и нежно чмокает его в них, соприкасаясь своим лбом со лбом Пака. — Слышишь? Мне нужна твоя вера в меня и поддержка.       С мягкой улыбкой на лице он отходит от Чимина, которого тут же уводит Ким, и только после этого позволяет прикрыть себе лицо, вымученно вздыхая. Чонгук подходит к нему с непонятно откуда взявшимися кусками ткани, и говорит намотать на руки не слишком толстым слоем. На вопрос откуда это, тот отмахивается говоря не волноваться, и дает несколько советов чтобы было более-менее легче взобраться.       — Юнги-я… — позвал Чон когда старший уже подходил к стволу с многочисленными ветками, и толстой корой, — Давая я заберусь туда? Мне не…       — Думаю, ты знаешь причину, по которой лезу именно я, — он переводит взгляд на младшего, который смотрит на него с усталостью во взгляде, — останься тут, и уведи куда-нибудь их. Ты… надеюсь, понимаешь, для чего это может понадобиться? — кивок с едва сдерживаемыми слезами со стороны Чонгука, и когда он обнимает его, то продолжает: — Знаешь, я давно понял, что ты невероятно умный парень, и если подобное случиться… Уходите, и придумайте что-нибудь по безопаснее, — он одаривает того мягкой улыбкой, и высвобождается из рук Чонгука. У самого ладошки под тканью влажнеют в миг, а коленки начинают трястись под ритм колотящемуся сердцу. В ушах начинает звенеть, но он лишь мотает головой, и поднимает взгляд вдоль по стволу, в самое небо, с ярко светящим солнцем. Никогда ему не было так страшно. Чонгук подсаживает Юнги, максимально высоко подбрасывая старшего, и когда тот цепляется за ветку, сразу же цепляясь ногой за противоположную, в миг оказываясь на ней, тихо шепчет себе под нос «удачи», и разворачивается уходя к Тэхену, который безуспешно пытается успокоить Чимина.       Глубоко содранная кожа, вместе с занозами в обнаженной плоти руки сильно болит, напоминая Мину о том, что нужно проверять ветки. Пробурчав что-то типа «ладно хоть не упал…» продолжил взбираться, не в силах терпеть обжигающую боль в руке. Найдя более-менее толстую ветку, чтобы сесть, он стягивает кусок ткани с левой руки, и убедившись что она достаточно длинная, начинает наматывать на правую, в районе предплечья*, шипя от боли соприкосновения разодранного до мяса участка кожи с тканью, которая тут же окрашивается алый цвет.       — Блять… — он обессиленно выдыхает, упираясь лбом в шершавую поверхность дерева. Он ненавидит себя. Чонгука или Тэхена вместе с Чимином, за то, что не смогли его — Мин-упертого-барана-Юнги — переубедить не ехать сюда. Отчасти он понимает, что те не виноваты, по сути, ни в чем, но другая часть Мина кричит об обратном. Когда боль стала понемногу утихать, он встал на самое основание этой же ветки, и продолжил путь. Ветка за веткой, и вот он уже почти на самой верхушке качающегося на ветру дерева. На глаза попадается та избушка, черным смазанным пятном, и не особо видно дороги. Но… он видит ее. Очертания, но он ее видит! И теперь, зная куда им держать путь, быстро замотав головой, начинает отыскивать друзей, и наткнувшись на малиновый волосы Чона, победно улыбается. Быстро, но в то же время максимально аккуратно он начал спускаться, фиксируя у себя в голове направление куда им идти. Кожа на не обмотанной руке горит не меньше чем рана на предплечье, и чувствуется противная липкость от смолы. Но чувство радости, ослепляет его, и глушит эти неприятные чувства. Вот та самая ветка, с которой он начал свою путь, сидит на ней уже готовясь спрыгнуть, и он бы сделал это, но этого предвидеть он не мог ни как.

***

      Чонгук подходит к Киму, и на ухо прося отойти, сам присаживается на корточки рядом с Чимином.       — Чимин-и… — тело друга дрожит, а мурашки на руках от холода он будто не чувствует, — Чима, послушай меня, — он берет чиминовы руки, начина их гладить, — Юнги вернется. Это не какие-то мои догадки, — он замолкает переводя в этот момент взгляд, заглядывая прямо в душу Паку, — Я видел это в его глазах. Он боялся, да. Но не за себя, а за тебя, меня и Тэхена. Он волновался, дрожал от этого, да. Но не за себя, а за нас. Но помимо этого в его глазах я видел ту решимость, которой не видел за свою короткую жизнь, — он опять замолкает, и поднимая руки притягивает Чимна в объятия, — Он так же обнял меня, и сказал присмотреть за вами, перед тем как залезть туда. Сейчас ему нужна наша поддержка, потому что он взвалил всю вину за происходящее на себя.       Влажный след на плече обдувается холодным ветром, пуская по всему телу змейки мурашек. Нужно отойти подальше от того дерева, но и так что бы Мин смог их увидеть. И когда они нашли где остановиться, Чон сказал им остаться тут, а сам пошел к дереву, как только завидел белое пятно на дереве, которое начало спускаться. И когда уже хотел выйти из-за кустов, находящихся за деревом, услышал треск веток и темное пятно со стороны звука.       В следующую минуту он потерял дар речи, как и Юнги сидящий на ветке, потому что из темноты вышло это нечто, что похитило их. Но если Чонгук и Юнги думали, что это человек, то сейчас они с полнейшим шоком пытаются осознать, что перед ними. Гук мечется взглядом от застывшего этого до Юнги и обратно, про себя отмечая, что у последнего что-то с правой рукой. Благо они первый раз останавливались тут и на земле до сих пор лежит та арматура, которую он берет в руки. Ну так, на всякий случай. Он видит как Мин вертит головой, и натыкается на Чонгука с арматуриной в руке, но делает вид что ни где ни кого нет, дабы это не заметило взгляда в сторону младшего.       Проходит минут пять с того момента, как это вышло и стоит на месте. Оба парня немного расслабились, и когда Чонгук в очередной раз посмотрел на Мина, тот показал жест рукой говоря им, что спускается. Былая расслабленность отступает и на ее месте поселяется волнение, которое разливается по телу Чона чем-то невидимым. Тот максимально тихо, словно кот, спрыгивает с ветки, сразу же вскакивая на ноги. Но неизвестный продолжает стоять не двигаясь, и тогда Юнги проходит к Чонгуку, перехватывая арматуру, но тот не отдает ее, и смерив немного раздраженным взглядом отрицательный кивок, отпускает, но не сводит вопросительного взгляда.       — Рука. — шепчет Чонгук, смотря на окровавленную ткань. Сзади опять раздается треск, даже не вздрогнув — уже привыкли к этому — синхронно поворачиваются на звук, и ни кого не увидев спустя продолжительное время, поворачиваются обратно, где, по сути, должно стоять это. Но на том месте уже пусто, будто и не было никого. Они еще немного постояли настороженно озираясь, после чего двинулись к месту в котором их видел Юнги с дерева.       Первым к нему, конечно же, бросается Чимин, не до конца успокоившийся от слез. В этот момент Тэхен смотрит на Чонгука, который стоит облокотившись об дерево о чем-то увлеченно думает, потому даже не заметил подошедшего к нему Тэхена.       — Гук, ты чего? Что-то случилось? — со стороны обнимающихся Юнги и Чимина, послышался отборный мат младшего, который тряс руками указывая на окровавленную руку, — Помимо этого.       Чон смотрит как-то странно. Его глаза будто ничего не выражают в данный момент, что пугает старшего, и напрягается еще сильнее после того, как тот просит отойти.       — Чонгук, что случилось? — продолжает стучаться Тэхен в закрытую дверь.       Он рассказывает о том непонятном существе, которое загадочным образом исчезло, и невольно широко распахивает глаза когда слышит от Тэхена о том, что перед тем как его вырубили тоже его видел.       — Только вот, почему он не забрал вас обоих? — Тэхен задумчиво почесал голову, — Ты говоришь, что он замер после того как ты его увидел? , — Чонгук вспоминает все до мельчайших деталей, которые и при желании не забудешь, и не думая кивает головой. Ему правда непонятен сей факт. Почему именно от его взгляда та тварь замерла? Любопытно до покалывания подушечек пальцев, но представив каким образом он об этом узнает, все любопытство улетучивается, будто его и не было.       Может ли быть так, что это каким-то образом связано с Чон Чонгуком?       Возможно да. Возможно нет.

***

.       — А до дороги долго идти? — спрашивает Чимин, переплетая пальцы с пальцами рядом идущего Юнги, который выводит всех четверых из леса, воссоздавая в памяти направление.       — Не знаю если честно, может быть час или больше, — он говорит так, что бы и идущие сзади Тэхен с Чонгуком услышали его, сжимая чиминову руку сильнее, и уже тише говорит, что бы услышал только он, — Осталось немного, и этот ад закончится. — он мягко улыбнулся, и не сдержав порыв эмоций быстро чмокнул того в щеку.

***

      — Это же асфальт, да?.. Это мы выбрались что ли?.. — говорит выбившийся из сил Юнги, завидев в просвете стволов деревьев проехавшую машину, — Блять, — он повернулся ко всем парням, и со слезами на глазах продолжил: — Мы… Мы выбрались, ребят…       В следующую минуту его облепляют три измученных парня, которые уже давно поклялись себе что даже в парк больше не ногой. Которые сидя в чертовом подвале с каждой минутой теряли оставшиеся крупицы надежды. Которые сейчас, вися на шее хена надорвавшимися голосами благодарят его, и Бога, за то, что они наконец-таки выбрались.       Выйдя на обочину они не увидели того кафе, что было вполне себе ожидаемо.       — И в какую сторону сейчас? — подал голос Тэхен, вертя мутно-бирюзовой макушкой по сторонам.       — Не знаю почему, но мне кажется, что вон туда. — Чонгук показал рукой в право от себя.       — Я твоему шестому чувству верю, — устало усмехнулся Пак, — Никогда не подводило.       — Ну что, все? Решено — идем туда. — скомандовал Юнги, и повернулся в указанную ранее сторону.       Когда машина остановилась рядом с ними уже ближе вечером, когда начало темнеть, все непроизвольно напряглись, но когда оттуда вышел пожилой мужчина, с седой небольшой бородкой, в белой рубашке и бежевых брюках, тревога сама собой отошла.       — Ребята вы чего тут ходите? Потерялись что-ли? — он окинул их взглядом, подмечая про себя внешний вид парней. Раны, кровь, грязь на одежде, до жути уставшие взгляды.       — Что-то типа этого, — вышел немного вперед Мин, — простите, а вы не знаете в какой стороне кафе тут, небольшое такое?       — Что? — Старик изумленно перевел на него мутный взгляд и взметнул густые брови вверх, — Какое кафе, парни? Тут на протяжении ста километров ни единого кафе…       — В смысле ни единого кафе? — Юнги нахмурился, и немного прищурился будто не веря словам мужчины, — А вы куда едете?       — В Сеул я еду, тут часа полтора езды еще. Вы как оказались тут?       — Простите за нашу навязчивость, но не могли бы вы подвести нас? Я и расскажу вам, — он поднял умоляющий взгляд на мужчину, и когда тот положительно ответил, прошептал себе под нос: — если поверите, конечно.       Юнги сел на переднее сиденье, чтобы было удобнее рассказывать, а остальные расселись на заднем. И заметив выжидающий взгляд мужчины начал рассказ от самого начала, как они после экскурсий и остального решили на недолго остановиться в лесу, до того как Мину пришлось залазить на дерево, чтобы высмотреть эту дорогу. Периодически мужчина шокировано восклицал, вздыхал, а в конце рассказа выдал то, от чего все покосились на него, всем свои видом показывая недоверие:       — Я всегда знал, что с этим лесом что-то не то, даже не с лесом, а определенным его участком, — начал мужчина, ловя в зеркале заднего вида скептические взгляды, — не смотрите на меня так, я знаю о чем говорю. Я прошлым летом сюда ездил — ягоды люблю всякие собирать, и почему именно в этом месте заехал черт его знает. Там дальше карман будет по другой стороне дороги, я там машину оставил, и пошел. Вот вы в него зашли при какой погоде туда зашли?       — Был ветер и пасмурно. — встярл Чонгук       — Я тоже при такой заходил. И дайте угадаю, вы подумали ну и что, дождь и дождь, да? — будто заглядывая в прошлое этих парней, выдал мужчина, — уже когда я зашёл достаточно далеко, я прислушался и вообще ничего не услышал. Не было ни пения птиц, ни дождя, который казалось должен был. Я такое не приветствую что ли, — он задумался подбирая нужные слова, — я не люблю эту тишину леса, будто чувствую опасность. Я вот не понимаю как ты, — он посмотрел на Чонгука через зеркало, — не почувствовал ее.       — О ч-чем вы?       — Ты знаешь о чем, у тебя это от матери. — он мягко улыбнулся ему, и только Юнги заметил небольшую схожесть улыбки мужчины и Чонгука. Но этот факт упорно не хотел приниматься. Этого быть не может…       В машине после этого повисла гробовая тишина, и только шум шин об асфальт разрезал ее. Каждый думал о чем-то своем, а кто-то мирно дрых на плече друга, не волнуясь о напряжении в атмосфере.       На улице уже стемнело, когда они подъезжали к границе Сеула, в машине повис мрак, и постепенно трое парней сзади заснули. Но Юнги не давал покоя тот факт схожести Чона и этого старика.       — Вы… знаете Чонгука? — тихо задал вопрос Мин, не в силах выдерживать завала из собственных догадок и предположений.       — Я его мать знал… Кто бы мог подумать, что он почти не изменится, зато так возмужает, — он опять улыбнулся самой нежной улыбкой за весь этот недолгий отрезок времени.       — Вы же не просто ее знали, да? Вы чем-то похожи с Чонгуком…       — А ты догадливый парень, — старик добродушно рассмеялся, но потом вмиг стал серьезней, — да, Юнги, да. Я его отец.       — Но как… — такое возможно?, продолжил Юнги в мыслях.       Юнги никогда тактильностью не хвастался, но сейчас почему-то чувство замять этот разговор казалось жизненно необходимо.       — Подождите, вы говорили о каком-то заезде в котором машину в прошлом году оставляли, мы еще не проехали это место?       — Нет еще, нужно там будет остановить? — Юнги только угукнул вместе со скромным «спасибо», и отвернулся к окну.       Этот день продолжил удивлять своей странностью даже после той стычки с этим. Того кафе нет. Тогда где они ели и оставили машину? Может это были какие-то галлюцинации? После этого недопохода Юнги ничему не удивится. После объявился отец Чонгука, который может и не отец его вовсе. Каким образом именно он их подобрал? Судьба или совпадение?