simple phrases

Terra incognita — это латинский термин, переводящийся как неизвестная земля, неизведанная страна. В переносном смысле — нечто совершенно неизвестное; недоступная, непостижимая область. На старинных географических картах так обозначались неисследованные части земной поверхности. Так называли земли, куда не ступала нога человека, так называемые «белые пятна» на глобусе, которые манят, пленят своими тайнами и неизвестностью. \\ Тусовка в честь того, что Амчиславский прошел на песенное шоу, больше похожа на проводы в армию. Даже девушка есть, которая кидается на шею и ревет в три ручья, наверно, потому что догадывается, что многое к концу этого путешествия изменится. Алкоголь, поддерживающие лозунги и советы от тех, кто эту школу жизни уже прошел, — все в наличии, все, как надо. Они в шутку называют это все курсом кратких советов от PLC: «как пойти на Песни и не облажаться». Спойлер: никак, вы в любом случае облажаетесь. Но советы Сережа все равно дает, удобно развалившись в кресле. — Первое правило на «Песнях» — оставайся самим собой. Не хочешь исполнять чужие песни? Назови это все караоке и впиши туда свой парт. Не видишь смысла менять свой стиль? Не делай этого. Мне вообще не пришлось ничего менять в своём творчестве ради участия в шоу. — Типа, на своем стою, знаю, — усмехается Артем. Это ему «южные» привили еще с поры фитов, когда мало чего понимающий молодой исполнитель с претенциозной фамилией Амчиславский цеплялся за любую возможность попробоваться. Фит с ИВ? Легко! PLC? Конечно! Парочка конкурсов на федеральных каналах? Всегда готов! Но вот в этой яркой карусели Артем не забыл, зачем вообще пришел. Что он здесь делает. Все творческие порывы Амчи совершенно бескорыстны: он поет, пишет, играет, нелепо умирает на пятой к ряду песне и оживает на следующей, и ему кажется, что талант к пению режет горло изнутри, когда он слишком долго пытается это игнорировать. — Второе правило — ты там ради творчества. С этим Амчиславский полностью соглашается. Ему не звезды с неба нужны, не друзья новые — хотя и не без этого, конечно, вон как первый сезон классно дружит. Однако Артем в числе вторых, а значит, ему нужно будет вдвойне усерднее доказывать, что его музыка достойна быть услышанной. — Ну и третье правило, — PLC задумывается, — Не влюбляйся в солистов дальневосточных групп. Слова повисают под потолком едва заметной дымкой. Артем смеется, потому что ожидает какого-то знакомого всем девиза-всей-жизни-фразы, упакованного в пафосную обертку пьяной шутки, но вместо этого получает… это. — Че ты ржешь, на практике это оказывается тяжелее всего, — Сережа улыбается, колко и ярко, чуть прикрывая глаза. Делает из этого шутку, но Артем замечает, как поджимает губы Эрик или закатывает глаза Бабич. — Думаю, я с этим справлюсь. А потом Амчиславский знакомится со Славой из TRITIA и все катится к черту. \\ — Хей, Амчи, тебе надо расслабиться, — говорит какой-то рандомный участник — Артем перестал запоминать их имена еще после второго отсева. Амчи не хочется расслабляться, он хочет спать и послать все к чертовой матери. Невидящим взглядом пилит телевизор, где транслируется происходящее на сцене в режиме настоящего времени. А там череда однотипных, тощих и патлатых, будущих кумиров поколения в черных худи. Амчиславский закатывает глаза и пытается найти место, где бы вздремнуть, но его внимание привлекает брошенная случайно в его сторону фраза, потому что парень рядом с ним вряд ли стал бы обращаться к Артему. — Уверен, уже накопилось с сотню твитов, что это больше похоже на вечер молодых исполнителей в забытом всеми клубе, чем шоу «Песни» на ТНТ. Артема сравнение не то чтобы задевало — сарказм он все-таки воспринимал хорошо, но поспорить тоже захотелось. Он открывает рот, но его опережает мужчина с длинными волосами и палочками в руках. — Ага, так и вижу: «они выбирают исполнителя с самым ужасным голосом или с самым слезливым текстом?», — пародирует он с веселой усмешкой, — Плавали, знаем. — Вторым всегда сложнее, — отвечает третий, и Амчи понимает, что он окружен либо хорошими друзьями, либо участниками одной группы, что вероятнее. — Нас неизбежно будут сравнивать с первыми. А мы ведь все — и первые, и вторые — здесь за одним… — За музыкой, — почти в унисон говорят Амчи и первый парень — солист группы, вспоминает Артем, со странным англоязычным названием. Кажется, рок продвигают. — Привет, я Слава, — улыбается, ждет от Артема того же. Но, не получив, не расстраивается, похоже, ни капли. — Мы тут с Кириллом и Ваней типа группа, которая, наверно, отстой. Но вот эти чуваки, которые вдвоем сильнее все-таки, забрали мой паспорт и заставляют петь, поэтому мы здесь. Ваня пихает Славу в плечо, и тот, чтобы уклониться от удара, почти заваливается на Амчиславского. — Я Артем, — говорит, наконец, и губы сами собой расплываются в улыбку. Говорят, улыбка ему идет, потому что ребята сразу же становятся еще более дружелюбными. — И если все ваши размышления по поводу «вторых проходных» хотя бы наполовину верны, то я зря проделал такую дорогу сюда. — Не говори, — отмахивается Кирилл. — Шесть тысяч километров. — Хабаровск, мать его, — добивает Слава. Дальний, сука, Восток. Амчи перестает смеяться. Амчи вспоминает третий совет PLC и думает, что он главный идиот на этой планете. Это определенно фиаско, братан. \\ Амчиславский думает, что просто поржет от забавного совпадения, расскажет об этом Сереже и забудет всяких Слав из TRITIA, но вместо этого зачем-то находит группу вконтакте и ее альбом. Зачем-то добавляет все их песни в плейлист и слушает каждую, когда ездит на съемки. Пропадает, проигрывает, падает — совсем, окончательно, без единого шанса спастись. А ведь предупреждал Артема PLC в солистов дальневосточных рокерских групп не влюбляться, а он тоже — по проверенным другом граблям, с размаху. Хотя наступать на них во второй раз, имея предупреждающие знаки в лице Сережи, становится даже весело. Каждый раз откидывает грабли от себя подальше: «не подходи ко мне, не смотри на меня, не дыши на меня», но потом собственноручно их опять собирает и укладывает аккуратно прямо себе под ноги. И наступает. Еще один шаг. И еще один. Ну и последний (последний ли?) Набитые в этом приступе мазохизма шишки воодушевляют идти дальше — может, хоть мозги на место встанут. Думает, что раз сам себе это позволяет, то все, в принципе, контролирует. Это же не Слава виноват, это ему — Артему — скучно, не более. Расстояние между ними можно измерить в один шаг. Только куда идти — вперед или назад? А есть ли выбор? \\ Однажды Артем пытается убежать и тем самым нарушает первое правило. На первом концерте в команде БлэкСтара выступает уже как AMCHI. Шутит, что да, Амчиславский звучало лучше, солиднее, все-таки его фамилия, но он не против сокращенного «Амчи» абсолютно. AMCHI — это же стиль, это же классно, это… — … звучит как кличка собаки, — крикливо смеется Сэй Мо. — Ага, ты это Терри скажи, может, наш Артем по его стопам, — отвечает ей Анет, защищая своего будущего партнера по номеру. — Главное, дреды не отрезали, и на том спасибо. — Амчиславский мне нравилось больше, — тихо говорит Слава. Даже не догадываясь, что Артем сам согласился ебаное «-славский» убрать, чтобы хотя бы по псевдониму ему — Славе — не принадлежать. Их с Мартюшовым заселяют в общий номер, Артема называют новым The Weekend, Славу — новым Честером Беннингтоном, они оба ни с кем себя не сравнивают и предпочитают болтать ни о чем важном и одновременно обо всем. — Эй, ты съел мой сырок? — хмурится Слава, а Артем улыбается нисколько не виновато. — Это был последний! Да чтоб тебя петь с Борониной про лифчики поставили! — А тебя заставили все ваши песни на русский переводить, чтобы Тимати угодить! — не остается в долгу. — Да куплю я тебе еще, конченый. История замыкается уроборосом. \\ Первый большой концерт заканчивается вылетом Анет. Амчи не может не допускать мысли, что есть и какая-то его вина, потому что это типичные мысли всех партнеров, половину дуэта которого вдруг выбрасывают за борт. — Темка, ты чего такой притихший? Слава смотрит взволнованно, но с пониманием. Он испытывал такие же противоречивые чувства — радость, что прошел, пополам с горечью поражения других, когда на отборах его отсоединили от группы. Правда, сейчас он все также в окружении тех, с кем и пришел покорять сцену. — Я что, опять выгляжу каким-то вечно чем-то недовольным и вредным? — Как будто это не так, — усмехается Мартюшов, но сразу же исправляется, поймав раздраженный взгляд, — Нет, ты выглядишь грустным. Просто грустным. Игнорируя камеры, съемочную группу и вообще весь мир, Слава неожиданно тянется к нему. У Артема будто почву из-под ног выбивают, он замирает, но после неловко похлопывает по спине и шепчет, стараясь придать голосу невозмутимость (не получается): — Что ты делаешь? — Дышу прямо на тебя. Амчиславский смеется, и вибрации от его смеха волной прошибают сразу обоих. Румянец потрясающе смотрится на загорелой коже. — Своей влюбленностью? — Дурак ты, Амчиславский, тот еще. В голове сама по себе запускается глупая детская игра в слова, начинающиеся на одну и ту же букву, и каждое из них ассоциативно описывает всю сложившуюся ситуацию. Дурак. Дыши. Друзья. Давление. Дилемма. Девушка. Драма. — Дом, — бормочет Артем, утыкаясь носом в чужую шею. \\ В их номере вкусно пахнет кофе. — Твоя мама залетала ко мне на эфир, — усмехается Артем. — Спрашивала, как там ты кушаешь и все такое. — И что ты ей сказал? Амчи включает свою улыбку Чеширского кота, за которую, как говорят продюсеры, топят тысячи девушек, но к которой равнодушен один конкретный парень. — Что я пизжу у тебя сырки, а ты пиздишь меня. — Ой, все, как раз собирался выходить на трансляцию, буду на тебя жаловаться и просить тебе донатить, а то заебал. На следующем концерте TRITIA поют с Ксюшей про то, что хорошие девочки влюбляются в плохих мальчиков. Слава же, стоило ему позволить вести эфир одному, замечает, что Артем — парень хороший, правильный, с гладким вокалом и яркой подачей. И, если следовать общей мысли в контексте песни, то в такого и влюбляются плохие мальчики. — И, пожалуйста, голосуйте за Амчи, — последнее, что слышит Артем, когда собирается на репетицию. — Не хочу, чтобы настоящая музыка опять оказалась в номинации. Тогда Амчиславский понимает, что частично нарушил второе правило. Он здесь все также ради музыки, да, но еще одним крючком, удерживающим его на проекте, становится Слава. И ради этого стоило бороться за место на проекте, а не вылететь, помахав черным флагом напоследок. Ради этого стоило остаться. \\ Экспедиции по неизвестным землям всегда таят в себе какой-то процент провала. Это вполне естественно — бояться сделать шаг, сойти с чего-то твердого на что-то эфемерное, которое может вдруг обернуться самым большим поражением во всей истории человечества. Однако вера в успех, в судьбу, в любовь — называйте, как хотите — чаще всего дает надежду на реализацию того, что в теории вполне осуществимо, а на практике рассыпается сквозь пальцы. \\ Они заказывают себе китайскую лапшу, самую вкусную в мире, как говорит Слава, которую переплюнуть могут только мамины пельмени. Учит Артема кушать палочками, смеется на его «дай мне вилку и никто не пострадает» и выглядит особенно радостным сейчас. От этого у Амчиславского все мысли путаются, сбиваются, вянут в трясине глупой мысли, что он рядом с ним и счастлив, мать вашу, по-настоящему счастлив! Это, определенно, успех. Слава облизывает губы, и Артем забывает, о чем только что говорил. Паузу прошивают стежки сначала монотонных вибраций телефона, а потом и вовсе какая-то мелодия. Мартюшов вздрагивает и разворачивается в попытке найти хотя бы взглядом, а в голове Артема только и крутится, что они сидят слишком близко. Достаточно близко, чтобы… — Я должен ответить Соне. — Не должен. Мартюшов хмурится, однако Амчиславскому совсем не хочется играть в серьезность. Он ловит взгляд, кричащий: «да к черту тебя, Тема, можешь нести любую чушь, какую хочешь, меня это не касается», и хватает попытавшегося встать и ответить на звонок Славу за запястья, думая, что, действительно, к черту. Амчи его целует. Врезается всем своим телом, заставляя охнуть и на мгновение потеряться, используя этот маневр для того, чтобы пробить невидимую защиту. Слава инстинктивно отвечает на поцелуй прежде, чем мозг вибрирует высокочастотным сигналом эвакуации, и это большее, на что Артем мог только надеяться. — Нет, — отшатывается, наконец, Слава, испуг и злость в его голосе даже не прикрыты никаким приличием, — Амчи, блять! Конечно, Мартюшов разъярен его поведением, его беспечностью, его, сука, влюбленностью. Это ведь неправильно, противоестественно. Где-то на зарядке разрывается противной мелодией звонка телефон. — Я сейчас приеду, — чеканит Слава, собираясь на ходу и пытаясь не смотреть Амчиславскому в глаза, — Нет, ничего не случилось, просто устал. Все в порядке. И у Артема тоже, не переживай. Люблю тебя, скоро буду. Выходит, хлопая дверью, пока у Амчи в сознании все глупые мечты и планы осыпаются горящим пеплом, а нога, ступившая на неизвестную землю, по колено проваливается в засасывающее в отчаяние болото. \\ — У меня творческий кризис, — жалуется Артем, и сидящая рядом Боронина закатывает глаза. — У тебя крайняя степень идиотизма. Правда, можешь рассказать про свой творческий кризис вон той стене, ей будет очень интересно. Или Славе, но не уверена, что ему будет хотя бы вполовину также интересно, как этой стене. Амчи морщится от звука чужого голоса. Аня все говорит, хрипит, как старое радио, передающее извещения о надвигающемся шторме в одной части морей-океанов и полном штиле в другой, и в принципе доносит до него горькую правду: Славе все равно. Не как другу, в этом плане они с Амчиславским сошлись почти идеально, и Слава даже умудряется делать вид, будто ничего тем вечером не случилось. Просто Мартюшова не цепляет ни его улыбка, ни его смех, ни его песни. Потому что у него прекрасная, забавная и до чертиков красивая девушка, которая кидает Славе в лс смешные картинки с глупой подписью «это ты!!!» и мило улыбается Амчи при встрече. Конечно, Слава не замечает ничего странного в поведении соседа, даже не пытается уловить этого тяжелого взгляда, не оглядывается, когда оставляет Артема опять в одиночестве проводить эфир. Если честно, поступает так, как должен, и винить его за это просто невозможно. У Мартюшова все хорошо, у него друзья, семья, собака, фангруппа даже пополняется, восторженные комментарии которых разрывают все посты. Повезло, блять, счастливчику. У Артема есть только братишки из «южных», куча нереализованного материала и, если верить ощущениям, никому не сдавшаяся здесь влюбленность. Славы у него, к сожалению, тоже нет. \\ На многих картах такие участки были украшены драконами и другими мифическими существами, которые, по преданиям, должны были охранять эти неизвестные земли от посягательства. \\ Соня поджидает Амчиславского у выхода из Барвихи и протягивает стаканчик кофе с таким видом, будто они заранее договаривались о встрече. — Если ты ждешь Славу, то он… — Нет, я к тебе, — она щурится, будто смотрит на солнце, и заглядывает Артему в глаза. Девушка очень необычная, красивая, яркая, и, конечно, они со Славой идеально друг другу подходят, им должно быть приятно и легко находиться в компании друг друга. У нее классные рисунки, которыми забит инстаграм вместе с фотографиями собаки и Славы, Славы и собаки, а еще семейное положение «влюблена в Славу Мартюшова», в то время как Артем даже в друзьях у него не значится. София задает вопросы про новую песню и творчество в целом, про банду: «я слышала про плохую компанию, она реально плохая?», и Амчи действительно не понимает, искренний ли это интерес или хорошо скрытое соперничество. — Знаешь, что скрыть сложнее всего, когда дело касается влюбленности? — спрашивает вдруг София, — Взгляд. Он всегда выдает с головой. Делает поистине мхатовскую паузу, будто ожидая, что Амчи начнет оправдываться или отрицать. Этого не происходит, он просто ускоряет шаг — сбежать бы, сбежать! — и не обращает внимание на то, что Соня едва за ним поспевает. Она действительно отстает и кричит последнее ему уже в спину: — Ты смотришь на него так, как он когда-то смотрел на меня. С умалишенностью. \\ Первый сезон довольно часто приходит поддержать второй, и однажды они заваливаются практически полным «золотым» составом. Артем всю эту тусовку предпочитает игнорировать. С людьми разговаривать он, извините, не умеет, поэтому забивает себе место у инструментов и сидит, хмуро следя за развивающимися событиями. Свобода, проходя мимо, улыбается, не спрашивая ни «Как дела?», ни «Как ты себя чувствуешь?», ни «Эти ублюдки еще не успели разбить тебя?», и Амчи благодарен ему за это. Однако радоваться рано — рядом садится Трущев, неоднозначно поглядывая то на разговаривающего с Кошелевой Славу, то на пытающегося спрятаться в толстовку Артема. — Темыч, — Сережа по-дружески пихает в плечо, пытаясь расшевелить, — Что ты делаешь? — Нихуя, не видно, что ли, что зря только… — прерывается на полуслове, поймав взгляд из разряда «я все понимаю, идиот». Конечно, понимает, потому что сам ощутил на себе все симптомы этой болезни. Потому что сам когда-то также на Свободу поглядывал, а сейчас, вроде бы, и не ноет ничего даже, не напоминая о криво сшитых красными нитями ранах. Потому что не зря же предупреждал заранее, зная, как часто судьба любит сводить все к повторениям. Вот только на этот раз Амчи в советах и задушевных разговорах не нуждается. — Это тебя никак не касается. PLC открывает рот, и Амчиславский встает и пересекает комнату так быстро, как это возможно без привлечения внимания. \\ Слава все чаще заваливается в номер только на часик-второй, пока Амчи на репетициях. Максимум, что они могут — пересечься на пороге, и потом разойтись, делая вид, что все хорошо, что Славе все еще удобно молчать со своей Соней, что Артему все еще удобно отказываться от своих чувств в пользу других. Но сейчас, возможно, последний вечер, когда они могут вот так вот столкнуться у входа в номер, и Амчиславский практически вталкивает Славу в номер. — Чего? — устало спрашивает Мартюшов, поджимая губы. — Ничего. Ничего, просто я, кажется, в тебя вдребезги. Ничего, просто мне тебя не хватает. Ничего, просто интересно, можно ли тебя полюбить и при этом остаться тем, кем был прежде. Ничего. Однажды Трущев перестает бороться, опускает руки и отпускает человека, уступает даме, думая, что так будет менее эгоистично с его стороны. В какой-то степени, прав. В какой-то степени, ошибается. Амчиславский, оказавшись в такой же ситуации, нарушает все данные ему Сережей правила, но и его ошибок повторять не станет. — Останься, — дрожащим голосом просит Артем, и это слишком двусмысленное слово для двух ничего не значащих друг для друга знакомых с телевизионного шоу. И Слава — о боже — действительно останавливается в дверях, сжимая ручку до побелевших костяшек пальцев. Колеблется доли секунд, которые кажутся гребанной вечностью, и наконец-то разворачивается к Амчи лицом. Делает шаг к нему. Ступает по неизвестной еще земле, которая, возможно, когда-нибудь провалится с ужасающим треском, но сейчас она — недостижимая, недоступная, таинственная — кажется самой твердой константой во всем этом мире. \\ Terra incognita — это и разбившиеся вдребезги корабли, не сумевшие даже пришвартоваться, и новый дом для уставших скитаться по всему миру переселенцев, и рабство коренного населения. Никогда не угадаешь, какие будут последствия, какой будет финал, но если все мосты позади сожжены, то остается только двигаться вперед.