Brighter Days

Из всех мест они привозят его в мотель. Это захудалое местечко, вроде тех, какие показывают в криминальных сериалах в качестве местонахождения жертв. Тэхен уверен в своей судьбе, когда Юнги с Джином ведут его в одну из комнат после регистрации. Он уверен, что, как только они откроют дверь, в поле зрения появится мистер Ким, сидящий на кровати, вероятно, все еще в одежде. Он никогда не появляется голым. Слишком любит, когда Тэхен смотрит, как он раздевается. Или когда сам Тэхен раздевает его. Дверь открывается со скрипом после того, как Джин изо всех сил пытался отпереть ее ключом, который им дали. На первый взгляд это просто обычная пустая серая комната. Может быть, он в ванной. Или же он присоединится к ним позже. Возможно, сейчас они как раз заведут разговор о том, почему он снова должен спать с мистером Кимом. Для их блага. Ради успеха. — Не думаю, что он нас слушает. Нет, Тэхен не слушает, но по иронии судьбы случайно улавливает именно эти слова. Его ведут в комнату. Шторы задвинуты. Они включают тусклый свет. В комнате пахнет плесенью. Отвратительно. На покрывале полно подозрительных пятен, и диван выглядит так же неприветливо. — Тебе надо сказать мне, что происходит, Юнги. Тэхена сажают на диван. Джин слева от него. Юнги справа. Они разговаривают друг с другом, но ладонь Мина лежит на колене Тэхена, а большим пальцем он водит мягкими кругами по его коже. На нем все еще танцевальные шорты и футболка. Он чувствует себя беззащитным, хочет прикрыть ноги чем-нибудь, чтобы Юнги не касался его. Каждый звук, доносящийся снаружи, заставляет его ожидать открытия двери. Это все равно произойдет. Лучше рано, чем поздно. Покончить с этим, чтобы вернуться в общежитие и лежать в своей постели, никогда больше не выходя на улицу. Отвратительно. — Тэхен-а, можешь выслушать хена? — Это Юнги обращается к нему. Просит о чем-то. — Все не так, как ты думаешь, ладно? Намджун пытался защитить тебя. Он не хотел… Блять, Тэ, он пытался увести тебя, чтобы тебе не пришлось с ним видеться. Намджун пытался держать тебя подальше от него, понимаешь? Во всем этом есть нечто большее, чем ты думаешь. Джуни должен был рассказать тебе обо всем, но ты должен поверить мне, что никто из нас не хочет, чтобы ты… Я не знаю, о чем ты там думаешь, я могу только догадываться, но на деле все действительно не так. Юнги мямлит. Тэхен никогда не слышал его таким. Затем Джин начинает говорить, когда Юнги замолкает, видимо, не зная, что еще сказать. — Я не в курсе, что происходит, но ты знаешь, что мы беспокоимся о тебе. Чонгук и Хоби себе места не находят. Намджун изводит себя в студии. Он отказывается покидать ее. Недоразумение? Тэхену хочется рассмеяться. Им надо прекратить нести чушь. Он не верит в недоразумения. Это не совпадение, что мистер Ким оказался там. Что он их спонсирует. Он хочет Тэхена. И он всегда получает то, чего хочет, потому что богат и влиятелен, а Тэхен — это всего лишь… Кто? Он больше не проститутка. Разве что, в отставке? — Прекратите врать, — его голос дрожит. Скрипучий и слишком тихий, но они прекрасно его слышат. В этот момент ему хочется заплакать, но в глазах нет слез. Может, за всю жизнь Тэхен слишком много плакал. Может, он потратил все слезы. — Я не вру, — говорит Юнги. — Но тебе надо дать Намджуну возможность объясниться. — То есть, ты говоришь, что вы привели меня сюда не для того, чтобы мистер Ким мог трахать меня до потери сознания. Джин резко вдыхает, а Юнги шипит. — Конечно нет, идиот. Мы привели тебя сюда потому, что мне показалось, что ты не захочешь возвращаться в общежитие прямо сейчас и видеться с остальными, — спокойно произносит Юнги. — Зачем нам это делать? — А вот Джин совсем не спокоен. Слишком очевидно, что один из них, в отличие от другого, знает обо всем. В его голосе слышится паника. Впервые Тэхен поднимает взгляд и видит на лице Джина неподдельное отчаяние. Он смотрит на него широко раскрытыми глазами, с красными щеками. Это не ложь. Если бы мистер Ким вдруг появился здесь, он бы ничего об этом не знал. Затем Тэхен поворачивается к Юнги, который оценивающе смотрит на него. Он прячет эмоции за безразличным выражением лица, но в его глазах Тэхен видит печаль. — Ты знал. — Это не вопрос, а утверждение. — Намджун сильный, но время от времени ему надо с кем-то делиться, иначе он просто сломается под давлением всего, с чем ему приходится иметь дело. Он просил моего совета по поводу твоего вступления в группу после того, как ты поговорил с Пиди-нимом. — О чем ты знал, Юнги? — спрашивает Джин совершенно неуверенно. Тэхен отвечает за него. — Что я проститутка. — Был проституткой. Прошедшее время, Тэхен-а, — мягко говорит Юнги. Джин бледнеет на этих словах. — Ты шутишь. — Это звучит как мольба, и Тэхен качает головой. Джин смотрит на него со слезами на глазах, его нижняя губа дрожит. — Не заставляйте меня плакать. — Он пытается посмеяться над этим и вытирает слезы. Джин поднимает глаза к потолку и несколько раз моргает, очевидно пытаясь прогнать слезы. — Ты думал, что мы продадим тебя. Тэхен почти забыл, что Юнги тоже рядом, и когда он поворачивается к нему, то потрясен, что именно он из них троих не прячет слезы. Он выглядит искренне расстроенным из-за того, что только что сказал, особенно когда замечает, как Тэхен стыдливо опускает голову. — Я думал, что это ваш план, чтобы добиться благосклонности. — Ты идиот, — говорит Юнги, а затем притягивает Тэхена, заключая его в объятья, к которым вскоре присоединяется и Джин, и Тэхен наслаждается комфортом, который это ему дает. — Надо позвонить Намджуну, потому что он, скорее всего, еще один идиот, который сейчас плачет в студии в одиночестве. И Чимину, Чонгуку и Хосоку. Они должны знать, что ты в порядке. Внезапно новая волна паники накрывает Тэхена, и он вырывается из объятий. — Не говори им, — умоляет он и хватает Юнги за руку. — Пожалуйста, не делай этого. Я не хочу, чтобы они знали. Не хочу, чтобы они… — он замолкает и делает глубокий вдох, потому что голос начинает дрожать. — Не хочу, чтобы они думали обо мне иначе. Юнги не выглядит особо довольным этим, но кивает. — Мы скажем, что нашли тебя и что ты в порядке. А потом мы позвоним Намджуну и попросим его прийти сюда, и тогда мы вчетвером поговорим. Сначала Юнги звонит Чонгуку, Хосоку и Чимину, которые, по-видимому, вместе остались в Big Hit, ожидая новостей. Тэхен чувствует вину за это, ведь уже поздно. Затем ему приходится поговорить с ними по громкой связи и пообещать, что он абсолютно в порядке, прежде чем они успокоятся и пожелают ему спокойной ночи. Он знает, что завтра его завалят вопросами, поэтому за ночь Тэхену нужно будет придумать хорошее объяснение произошедшему. Затем Юнги звонит Намджуну, и Джин уходит, чтобы заехать за ним и привезти его сюда. — Не могу поверить, что ты думал, будто мы продадим тебя, — бормочет Юнги и в недоумении качает головой, когда они остаются одни. — Я думал, что ты пытаешься наладить отношения со всеми нами, но, очевидно, ты нам совсем не доверяешь, не так ли? — Я доверяю вам, — Тэхен замолкает. Он звучит неуверенно и знает это. Но это не ложь. Когда Юнги смотрит на него, подняв бровь, он уныло добавляет: — По крайней мере, в некоторой степени. Юнги хмыкает и смотрит на картину, висящую над изголовьем кровати, изображающую цветы в вазе. Красный, желтый, фиолетовый. Она выглядит так, будто на ней уже осело три слоя пыли. — Я должен был сказать, что все это время знал обо всем, — говорит Юнги, когда молчание между ними становится невыносимым. — Намджун и я… Мы друг с другом ближе, чем все, кого я знаю. Он мне как брат. Мы познакомились, когда я был настолько беден, что мне приходилось выбирать между покупкой билета на автобус или едой на день. Мы рассказываем друг другу все. И он так терзал себя по поводу твоего вступления в команду. Пиди-ним склонялся к отказу, но Намджун боролся за то, чтобы он дал тебе шанс, потому что, по какой-то причине, он увидел в тебе именно то, что, по его мнению, было нам нужно. Я никогда не говорил ему, что делать, но выслушивал его размышления о том, как лучше поступить, часами по ночам. — Все в порядке, — отвечает Тэхен, потому что не знает, что еще сказать. — Но это не так. Это твой секрет, и именно ты должен решать, с кем им делиться. Я просто хочу, чтобы ты знал, что мое видение тебя никоим образом не зависит от твоего прошлого. Для меня ты не проститутка. Ты просто Тэхен. Немного тощий, немного тихий, но жемчужина с золотым сердцем. — Я ценю это, хен. Спасибо, — и хотя его голос звучит холодно и безэмоционально, Тэхен действительно имеет это в виду. Он всегда этого хотел, не так ли? Чтобы кто-то принял его таким, какой он есть, независимо от его прошлого. И если Юнги может это сделать, то, возможно, и другие тоже смогут. — Но мне действительно больно думать, что ты боялся, что мы снова тебя продадим. — Может, не будем сейчас об этом говорить? Мне придется снова это делать, когда вернутся Сокджин с Намджуном, и я бы предпочел поговорить об этом один раз, а не два. После этого Юнги ничего не говорит, но ему явно неловко. Тэхен, как ни странно, чувствует себя совершенно спокойно. Разговора не избежать, так зачем переживать из-за этого? Просто интересно наблюдать, как спокойный и собранный Юнги сам не свой из-за этого. Джин возвращается с Намджуном и двумя белыми сумками. — Я принес ужин, — говорит он, бесцеремонно бросая их на небольшой столик. — Подумал, что мы можем проголодаться. — Не думаю, что смогу что-нибудь съесть, — произносит Тэхен, и он действительно так считает. Его желудок взбунтовался бы прямо сейчас, если бы он попытался что-то проглотить. Намджун тихо стоит у двери, пока Джин раскладывает на столе пластиковые контейнеры и раздает всем палочки для еды. — Тебе не обязательно стоять там, как статуя, — говорит он Намджуну, который наконец находит в себе мужество подойти ближе, не сводя глаз с Тэхена. — Тэ, — начинает он, но Тэхен его перебивает. — Прости. Очевидно, никто не ожидал этого от младшего, поскольку Тэхен встречает три пары поднятых бровей и удивленных взглядов. — Разве не я должен это говорить? — как-то даже шутливо спрашивает Намджун. — Я сделал выводы, не выслушав тебя в студии. Я думал… — Он качает головой, пытаясь отогнать эти мысли как можно дальше. — Я должен был выслушать тебя, когда ты хотел все объяснить. Я, правда, пока не уверен, что он делает в Big Hit, но я должен был доверять тебе настолько, чтобы дать тебе объясниться после встречи с ним. Намджун выглядит так, будто вот-вот расплачется, и Тэхен ненавидит это. Он достаточно насмотрелся слез на сегодня. В конце концов они все собираются вокруг стола: Тэхен с Юнги на диване, Намджун и Джин на полу. Сокджин первым начинает есть, глядя на Намджуна и Тэхена с набитыми щеками. — Тебе, наверное, уже пора объяснить, что происходит, — говорит он Намджуну, проглотив кусок, и снова принимается за еду. — Ты прав, — отвечает Намджун. Он размахивает палочками для еды, как и остальные парни. — Этот мужчина — твой бывший клиент, да? — Благодаря нему я попал в Big Hit, — поясняет Тэхен и с беспокойством смотрит на Джина, когда старший начинает кашлять, либо потому, что удивлен, либо потому, что помнит, что Намджун сказал Тэхену во время их первой встречи. Мне просто интересно, сколько членов ты отсосал, чтобы так легко попасть в агентство. Намджун понимающе похлопывает Джина по спине и уверяет, что это не так. — Он только познакомил Тэхена с Пиди-нимом, — объясняет Намджун. Лицо Юнги остается бесстрастным, пока он слушает разговор и медленно жует кусок мяса. Очевидно, он уже знал обо всем этом. — В любом случае, он был другом Пиди-нима. Мне хотелось бы подчеркнуть слово «был», потому что сейчас он шантажирует агентство. Он делает это уже два месяца. Пригрозил, что сольет ваши фотографии вместе, если не получит то, чего хочет, а это связано с группой. — Сценический псевдоним, — бормочет Тэхен, и Намджун кивает. — Это тоже было его рук дело. — Но у него нет никаких фотографий. Не может быть. Мы никогда… Я никогда не разрешал снимать. Сердце Тэхена пропускает удар, когда он видит выражение лица Намджуна. — Ты видел их, — шепчет он. — Прости. Тэхен резко сглатывает и кивает. Ему стыдно, что Намджун их видел. Грязный. — Мы пытались выяснить, как избавиться от него. Мы подумывали о полиции, но если это дело станет достоянием общественности… Намджун замолкает, но ему не надо произносить эти слова вслух, чтобы Тэхен понял, что он имеет в виду. Если люди обо всем узнают, Тэхен не сможет дебютировать с Bangtan Sonyeondan. В любом случае, это какое-то чудо, что они еще не выгнали его после всех неприятностей. Они, должно быть, действительно думают, что он идеально подходит для группы, иначе было бы гораздо проще просто давным-давно избавиться от него. — Спасибо, — говорит Тэхен с тяжелым вздохом, — за то, что пытался меня защитить. — Я не должен был скрывать это от тебя с самого начала, но ты наконец-то начал открываться нам, и я боялся, что ты снова закроешься, если обо всем узнаешь. Это разумная мысль и, вероятно, правдивая. Джин прочищает горло. — Это, наверное, не мое дело, но… могу я спросить, как ты дошел до проституции? Тэхен кусает губы. Он боится делиться деталями. И так уже целых три человека знают об этой грязной части его жизни, и ему сложно ответить на этот вопрос. Он не хочет, чтобы они знали, что его жизнь всегда была борьбой, что он убежал из дома после смерти бабушки, так как ничто больше не удерживало его от побега от своих абьюзивных родителей. Но им необязательно знать все, не так ли? Какой-то части будет вполне достаточно. — Я сбежал из дома, оказался бездомным в Сеуле и понял, что быстрый секс приносит хорошие деньги. Вышло грубовато, почти без эмоций. В некотором смысле то, что он сказал, является правдой. Он просто опустил неприятные детали, вроде той ночи, когда он лишился девственности в грязном переулке, как умолял о пощаде, а из-за слез он не мог звать на помощь, потому что ему нужно было дышать. Дыхание. Эта предательская привычка поддерживала в нем жизнь даже тогда, когда он хотел бы покинуть этот мир. После этого все замолкают. Возможно, думают о словах Тэхена. Или о чем-то еще. Джин выглядит наиболее потрясенным, и это логично, учитывая, что из присутствующих он один ни о чем не подозревал. — Можно… Ну, то есть, я знаю, что это слишком большая просьба, но можете ничего не говорить остальным? Я не хочу… Он замолкает, потому что не знает, как закончить предложение, и слова повисают в воздухе между ними. — Они не должны быть обременены этим, — на этом он останавливается в конце. Хосок, Чонгук и Чимин. Никому из них не надо знать об этом. Это не должно их касаться. Беспокоить их. Тэхен не хочет, чтобы они смотрели на него иначе. Вели себя по-другому. Что, если восхищение, которое Чонгук всегда испытывал к нему, покинет его глаза? Если Хосок начнет чувствовать к нему отвращение и откажется учить его танцевать? Если Чимин больше не захочет быть его другом, когда узнает, насколько Тэхен грязен? — Не знаю, хорошая ли это идея, — размышляет Намджун. — Шантаж касается всей группы. А если они когда-нибудь в будущем обо всем узнают и поймут, что мы скрывали это от них, то будут сильно расстроены. К удивлению Тэхена, Джин толкает Намджуна в плечо, глядя на него так, словно он сошел с ума, а затем поворачивается к самому младшему в комнате. — Конечно, мы будем держать это в секрете. Тебе решать, кому рассказывать об этом, а кому нет. Но Намджун прав — когда остальные узнают, они не будут рады тому, что остались в стороне. Сердце Тэхена пропускает удар, когда Джин использует слово «когда» вместо «если», как будто это обязательно случится. Намджун с Джином покидают захудалый гостиничный номер около полуночи. Юнги с Тэхеном остаются, потому что сейчас младший нуждается в утешении, да и номер уже был оплачен за ночь. — Все на самом деле хуже, чем ты говоришь, да? — спрашивает Юнги, как только за двумя другими мемберами закрывается дверь. — Прозвучало так, будто однажды ты просто решил оставить родителей и случайно занялся проституцией. Ты же понимаешь, что никто из нас не поверил этой беззаботности? Мы знаем тебя уже несколько месяцев, Тэхен-а. Мы видели, как ты вел себя поначалу. Как ты все еще ведешь себя время от времени. Юнги качает головой с мрачным выражением лица, а Тэхен бледнеет. Почему они не могут быть такими доверчивыми, какими ему хочется? — Я просто надеюсь, что в один прекрасный день ты все нам расскажешь. Мы здесь не для того, чтобы осуждать тебя, а для того, чтобы поддержать. — Ерунда, — холодно отзывается Тэхен. — Мне больше не о чем рассказывать. А теперь, прошу прощения, но мне надо в душ. Он закрывается в ванной на целый час. Как только он покидает ее, Юнги уже спит на жалкой кушетке, слегка приоткрыв рот и сопя. Тэхен не удостаивает его второго взгляда. Вместо этого он скользит под одеяло на кровати и закрывает глаза в надежде скоро заснуть. Во сне его преследуют руки и голос мистера Кима. Если Юнги и замечает темные круги под глазами Тэхена на следующее утро, то ничего не говорит об этом.