Brighter Days

Тэхен уворачивается от руки, которую Чонгук пытается перекинуть через его плечо, когда они склоняются над монитором, глядя на результаты фотосессии, которую они проводят. — Это концептуальная фотосессия, просто чтобы попробовать кое-что, — объясняет Намджун. — Увидеть, как мы выглядим в той или иной одежде и стилях, да и чтобы мы вообще практиковались в общении с камерой. Тэхен ненавидит камеру, направленную ему в лицо и запечатлевающую каждый его ракурс. Черные джинсы, которые он носит, до смешного узки, а черная футболка с золотым рисунком на вороте слишком мешковата. В сочетании с тяжелыми цепями на шее и смехотворно большими, но дешевыми кольцами на пальцах он выглядит абсолютным идиотом. — Ты здорово выглядишь на каждой фотографии, хен, — с благоговейным трепетом говорит Чонгук, и Намджун, который тоже пытается мельком взглянуть на монитор через его плечо, соглашается. — Ты очень фотогеничный. Тэхен оборачивается и взглядом мечет молнии в Намджуна, чьи волосы из-за стилистов превратились в катастрофу, после чего он отходит от монитора. Именно это Намджун думает о тех фотографиях Тэхена, которыми их шантажируют, — что он выглядит на них фотогеничным? Джин в данный момент красуется перед камерой. Он отлично выглядит в одежде, которую ему дали, и Тэхен замечает, что некоторые из девушек-помощниц на съемочной площадке с трудом отводят от него глаза. У Тэхена урчит живот. Уже вечер, а за весь день он съел только банан и два яблока, чтобы его лицо не выглядело пухлым на фотографиях. Юнги уговаривал его еще немного поесть, потому что он все еще тощий, но так как остальные мемберы сегодня пропустили завтрак и обед, Тэхен не собирался есть в одиночку. Помимо того, он и не особо был голоден в последнее время. Его постоянно тошнит от страха, и в большинстве случаев он скорее играет со своей едой, чем ест ее. Тэхен идет в смежную комнату, которая была превращена в импровизированную раздевалку. Хосок сидит в кресле, пока женщина возится с его волосами. Она все тянет и тянет, а Тэхен не видит никакой разницы ни в одной из корректировок, которые она делает. Волосы Хосока уложены вверх. Вообще-то, это ему идет. Мешки под глазами скрыты косметикой. Тэхен знает, что они у него есть, поскольку тот всю ночь ходил по гостиной после спора с Намджуном, который он не смог подслушать, так как те в основном общались шепотом. — Ты уже закончил? — в конце концов спрашивает Хосок, после того, как Тэхен встает рядом с ним и молча наблюдает в течение минуты. — Да. Они сказали, что мои фотографии получились достаточно хорошими. — С таким лицом, как у тебя, это неудивительно, — бормочет Хосок, и, когда ему говорят, что его волосы готовы, он встает с кресла, не сказав больше ни слова. Тэхен молча смотрит ему вслед. Тишина в комнате нарушается снова только после того, как заходит Юнги, яростно потирая свое лицо, а следом за ним и Джин, сочувственно глядя на него. — Я, блять, ненавижу макияж, — вскипает Юнги. — Мы должны быть хип-хоп группой, зачем нам так много краситься? — В первую очередь мы все еще айдолы, — мягко напоминает ему Джин, но закрывает рот, когда Юнги бросает на него мрачный взгляд, прежде чем повернуться к Тэхену и закатить глаза. Тэхен не знает, почему, но настроение у всех мемберов сегодня опасно плохое. Одно неверное слово, думает он, и кто-нибудь обязательно вскипит. Нет ничего нового в том, что Тэхен в плохом настроении, но для остальных это нетипично. Даже Чонгук — застенчивый и вежливый Гукки — огрызнулся сегодня на Намджуна, после чего опустил голову и быстро извинился. Может, они все такие из-за голода. Пиди-ним пообещал им ужин в агентстве. Дешевая курица на вынос, потому что это все, что они могут себе позволить, и все же, это лучше, чем ничего. Тэхен задается вопросом, как агентство может расплатиться с мистером Кимом, если они даже не могут позволить себе нормально покормить своих трейни, но он не хочет особо зацикливаться на этом. Размышления только приведут его к тем уголкам своего разума, которые он не хочет посещать, поэтому он предпочитает держать свой ум настолько пустым, насколько возможно в эти дни. Намджун снова грустно смотрит на него, время от времени оглядываясь, как он делал тогда, когда Тэхен впервые присоединился к группе и избегал других мемберов. Может, это потому, что Тэхен снова всех избегает. Также он пытается не столкнуться с Чимином. Его смех и беззаботное отношение ко всему — последнее, в чем он нуждается. Он знает, что его поведение ранит Чимина, Чонгука, Юнги, Сокджина, Намджуна и, может быть, даже Хосока, которого он все еще считает не больше чем знакомым, так как тот слишком веселый. Однако в остальное время он тихий и задумчивый, и Тэхен просто не знает, как найти к нему подход, кроме как спросить совета по танцам. Все шестеро забираются в фургон, не обмолвившись ни словом. Чонгук засыпает, даже не успев толком сесть поудобнее; его голова склоняется на бок и находит себе подушку в виде плеча Джина. Вскоре после этого глаза старшего тоже закрываются. Хосок слушает музыку, а Намджун яростно печатает что-то в своем телефоне. Может, переписывается с кем-то, а может, записывает какие-то свои тексты. Насколько Тэхен знает, он также может играть в какую-нибудь игру. Рядом с ним Юнги слушает музыку и качает головой в такт. Тэхен устраивается так, чтобы было удобно бесцельно смотреть в окно, позволяя миру проплывать мимо него в одном гигантском размытом беспорядке. Когда они прибывают в агентство, Чонгук едва просыпается, чтобы идти, тяжело опираясь на Намджуна. Они все собираются в конференц-зале, где их ждет обещанный ужин. Часы на стене показывают начало двенадцатого, и в комнате восхитительно пахнет курицей. Бан Пиди-ним приветствует их. Тэхену кажется, что он тоже выглядит уставшим. Он спрашивает их о первой съемке, были ли какие-то трудности и наслаждались ли они этим. Только Намджун, по сути, отвечает ему, в то время как другие заняты поеданием пищи с явным голодом на лице. Даже Чонгук достаточно просыпается, чтобы повздорить с Джином из-за картофеля фри. Тэхен даже не замечает, что один из них пытается уйти со своей едой, пока Юнги не говорит: — Хосок, ты куда? Все взгляды направлены на танцора. — Я хочу поесть в спокойствии, — раздается холодный ответ. — Мы команда, мы должны поесть вместе после нашей первой фотосессии, — говорит Намджун, и Тэхен думает, что это действительно в его стиле. Он так поглощен размышлениями над этими словами, что едва не пропускает ответ Хосока. — Ну, не тебе следует читать мне лекции о командном духе. И тут дверь громко захлопывается за ним. Сначала повисает тишина, но затем внезапно она сменяется всеобщим гулом. — Может кто-нибудь объяснить мне, что происходит? — спрашивает Бан Пиди-ним, в то время как Чонгук смотрит на Тэхена широко раскрытыми глазами и говорит: — Почему он так смотрел на тебя, хен? Я не понимаю. Тэхен не может сосредоточиться на том, что говорят другие в это время. Он смотрит на свою холодную курицу и молчит, задаваясь вопросом, что именно он сделал такого Хосоку, чтобы старший реагировал на него таким образом. Он возвращается к разговору только когда Пиди-ним просит его зайти к нему в офис после ужина, после чего говорит остальным, чтобы они все наслаждались своим честно заработанным ужином, и уходит. В комнате снова воцаряется тишина, все полностью забывают о еде. — Я правда не понимаю, в чем проблема Хоби-хена, — шепчет Чонгук, как будто боясь сказать что-то не то. Взгляды, которыми обмениваются Намджун и Юнги, говорят Тэхену, что у них есть предположения. Чувство голода покидает Тэхена, он может переварить лишь один кусок курицы и три небольших картошки фри, за которые Чонгук с Джином боролись всего несколько минут назад. — Езжайте домой после ужина. Не ждите меня. Я пойду пешком. Кроме того, Чонгуку нужна кровать, а Юнги душ, чтобы избавиться от макияжа. После неудачной попытки пошутить Тэхен оставляет мемберов с тяжелым сердцем. Коридоры по большей части не освещены, так как основной персонал уже ушел. Тэхен подозревает, что внизу, в танцевальных залах, некоторые стажеры все еще тренируются или сплетничают, как они иногда делают с Чимином, но помимо этого весь Big Hit пуст. Трижды постучав в дверь кабинета Пиди-нима, Тэхен заходит с опущенной головой. Ему предлагают одно из мест, где он сидел в самый первый раз, когда попал в Big Hit, будучи убежденным, что предложение стать трейни было какой-то уловкой. — Не хочешь рассказать мне, из-за чего вспылил Хосок? — спрашивают у Тэхена. — Я не знаю, — отвечает он и даже не лжет. — Значит, ты не отдалялся от членов группы, когда узнал о шантаже? Это… Это то, о чем говорил Хосок? О том, что Тэхен снова пытается держаться ото всех подальше, потому что боится? Боится, что с ним может случиться что-то, чего он совсем не хочет. Боится, что что-то может случиться с остальными ребятами, если они будут слишком близки. — Именно по этой причине мы не хотели рассказывать тебе о шантаже. — Вы хотите, чтобы я вел себя так, будто ничего не случилось? Как будто по этим коридорам не ходит мужчина, желающий спонсировать нашу группу, с которым я несколько раз занимался сексом? Он шантажирует меня, так как я могу вести себя нормально? Слова выходят раздраженными, и лицо Пиди-нима мрачнеет, когда Тэхен говорит с ним в таком тоне. — Да, именно это ты и должен делать. Мы вкладываем много времени и мыслей в то, как правильно справиться с этой ситуацией, потому что действительно хотим, чтобы ты был частью Bangtan. Так что у тебя есть два варианта. Первый — вести себя нормально и довериться нам. Не избегай своих товарищей по группе и прекрати отдаляться ото всех на тренировках и занятиях. Хочешь верь, хочешь нет, но я регулярно получаю информацию обо всех своих трейни, и за последние две недели твои учителя вокала и танцев отзывались о тебе не лучшим образом. Однако если тебе кажется, что ты не сможешь этого сделать, то у тебя всегда есть другой вариант. Покинуть Bangtan. Тэхен ахает. Этого не может быть. Должно быть, он ослышался. — Поверь, мне тоже больно это говорить. Ты хороший парень с большим потенциалом, Тэхен. Я считаю, что до сих пор тебе просто выпадали плохие карты в жизни, но мы здесь, чтобы помочь. Иди домой и поспи, а потом реши, готов ли ты доверять нам, когда я скажу, что мы готовы заменить твои плохие карты на тузы. И поговори с Хосоком. Если быть честным, Тэхен ничего не помнит из своей прогулки от агентства до общежития. Должно быть, он пересек дюжину пешеходных переходов, но дожидался ли он зеленого света хотя бы на одном из них? Два варианта: довериться или уйти. Но Тэхен никогда не мог доверять кому-либо на сто процентов, так как ему сделать это сейчас? Каждый вдох причиняет ему физическую боль, а с каждым ударом сердца ему кажется, будто его ребра вот-вот сломаются. Довериться или уйти. Когда Тэхен сбрасывает обувь на входе, он слышит звук телевизора в гостиной и находит там Юнги, растянувшегося на диване, в то время как на экране взрывается автомобиль. — Чонгук спит, а Намджун остался в агентстве. Хосок на кухне. — Взгляд, который он кидает на Тэхена перед тем, как снова повернуться к телевизору, дает ему понять, что ему прямая дорога на кухню. Когда он заходит, Хосок моет посуду. Мыльная вода доходит ему до локтей, он напевает незнакомую Тэхену мелодию, покачивая бедрами в такт. Очевидно, он не видел, как младший зашел. Либо же он невероятно хорошо умеет игнорировать людей. Тэхен хочет просто поговорить, правда. Но затем он вспоминает, как Хосок повел себя с ним перед генеральным директором и что он вообще является причиной, по которой Тэхен оказался в такой ситуации. Довериться или уйти. — Что за хуйня была в агентстве? — спрашивает Тэхен. Он злится. Хосок удивленно оборачивается. В руках у него стакан, мыльная вода стекает по его поверхности и капает на пол. — Почему ты сказал, что я веду себя так, будто не являюсь частью команды? Ты мог просто поговорить со мной. Джин как-то проговорился, что когда Хосок сердится, у него опускаются уголки губ, и рот приобретает форму треугольника, так отличающегося от сердечной улыбки, которой он делится с миром, когда счастлив. — Он выглядит так, когда я слишком медленно учу танец. Это страшно, — сказал Джин, прежде чем ускользнуть от него, поскольку Хосок как раз искал его для танцевальной практики. Теперь Тэхен прекрасно понимает, что Джин имел в виду, когда говорил, что это страшно. — Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду, — произносит Хосок. Его голос ниже и громче, чем у Тэхена, и он невольно делает шаг назад. Из гостиной все еще доносятся звуки боевика, который Юнги смотрит по телевизору. — Я не знаю, кем ты себя возомнил, но мне надоели твои игры. Ты разговариваешь с людьми только когда в настроении для этого, ты выбираешь любимчиков. Намджун лишается сна из-за тебя. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — отвечает Тэхен. Громкость его голоса тоже повышается в попытке защититься. — Не веди себя, будто ты невинная овечка. Честно говоря, от тебя больше неприятностей, чем пользы. Тэхен втягивает в себя воздух, потому что эти слова больно жалят. Почти так же, как угроза Пиди-нима, что ему придется покинуть группу. — Серьезно, в чем твоя проблема? — спрашивает Тэхен дрожащим от гнева голосом. Он действительно не понимает. — Моя проблема — это ты! — Хосок выкрикивает эти слова, сопровождая их жестами рук. Стакан выскальзывает из его рук. Тэхен позже понимает, что это было случайно, но на тот момент ему показалось, что преднамеренно. Они оба с Хосоком наблюдают, как стекло летит по воздуху к Тэхену и разбивается всего в нескольких сантиметрах от его ног. И вдруг в комнате пахнет потом и несвежим пивом, а в ушах Тэхена звенит от разбитого стекла. Это кричит не Хосок, а его отец, и это не стакан, а пустая пивная бутылка, лежащая перед его ногами. Трудно дышать. Довериться или уйти. — Что за хуйня тут происходит? — спрашивает Юнги, заходя в кухню, и для Тэхена это сигнал к действию. Уйти. Он отталкивает Юнги, и тот едва не падает, пока Тэхен спешит покинуть квартиру. Его ключи остаются на полке, но он вспоминает только о том, что надо надеть ботинки, прежде чем захлопнуть за собой входную дверь и сбежать по ступенькам. Он промахивается и чуть не падает посреди лестничного проема. От чего он бежит? От Хосока? Конфликта? Отца или памяти о нем, которая снова преследует Тэхена? Он больше не знает. Слезы застилают ему глаза только тогда, когда он выходит на улицу. В Сеуле теплая и влажная ночь, и после пяти минут бега — а Тэхен даже не знает, куда бежит — он весь потеет. Он останавливается, когда его колени подгибаются от усталости, и тогда Тэхен начинает осознавать, где находится. Он в Сеуле. В безопасности от монстра, который зовет себя отцом. Хосок не специально бросил в него стакан. Он один и не может вернуться. Он одинок и расстроен из-за того, что подъем в его жизни снова грозит исчезнуть. Он не сможет сделать это — что бы это ни было — сам. Трясущимися руками Тэхен достает телефон из заднего кармана джинсов. Он не обращает внимания на взгляды прохожих и вытирает сопли запястьем, стряхивая их на джинсы. Проходит четыре гудка, прежде чем человек на другом конце наконец отвечает на звонок. — Тэхен? Ты знаешь, который час? Тэхен сдерживает рыдания и делает глубокий вдох. — Чимин, прости. Пожалуйста. Я… Мне нужно… Я не справлюсь в одиночку.