Brighter Days

Студия сама по себе небольшая, но почему-то у Тэхена такое чувство, будто сегодня стены гораздо уже, чем обычно. Тут слишком тесно. Экран компьютера загорается, издеваясь над ним, так как именно он демонстрировал ему фотографии, на которых изображен он с мистером Кимом и которые хранятся у Намджуна. Пустые пластмассовые стаканчики валяются на маленьком столике, а единственным признаком кофе являются коричневые следы от него. На стене висят часы. Каждую секунду они издают щелчок. Тэхен считает их, чтобы заставить себя сосредоточиться на чем-либо, лишь бы не поддаваться панике. Он перестает считать после пятисот, когда слышит шаги, но они снова проходят дальше, не останавливаясь, чтобы войти. Может, Намджун о нем забыл? Невозможно. Может, он заставляет Тэхена сидеть и ждать — изощренная форма наказания за побег? А вот это вполне может быть правдой. По крайней мере, для Тэхена ожидание похоже на пытку. Это худшее наказание из всех. Такое чувство, будто в любую секунду что-то произойдет, но невозможно предсказать, когда именно. Его отцу нравилось играть с ним в эту игру. Он это даже обожал. Обожал поднимать руку и смотреть, как его сын вздрагивает и ждет удара. И ждет, и ждет, пока Тэхен, наконец, не посмотрит на него в замешательстве, не чувствуя боли, и именно тогда он встречал тяжелый удар. Тэхен делает прерывистый вдох. Все в порядке, Намджун не заставляет его ждать в качестве наказания. Он просто ищет Хосока. И чем больше Тэхен думает об этом, тем больше он понимает, что лучше бы ожидание продлилось подольше. Ведь оно означает, что не надо действовать, ведь он не выдержит сейчас еще один конфликт. Только не с Хосоком. Не после того, как он был так зол на него прошлой ночью. И разбитый стакан. Это была случайность. Определенно. Чимин так сказал. Оно и было похоже на случайность, а не преднамеренное действие. Хосок выглядел не менее потрясенным, когда понял, что стакан выскользнул из его рук и полетел в сторону Тэхена. Сейчас, оглядываясь назад, ему даже кажется, что это ложное воспоминание. Все замедлилось, глаза Хосока резко расширились, и дыхание Тэхена остановилось, как только он понял, что происходит. Стакан закружился в воздухе, прежде чем упасть и разлететься на куски. Память Тэхена об этих нескольких секундах смехотворно детализирована, когда как все остальное кажется размытым. Хосок не выглядел бы таким удивленным, если бы нарочно бросил стакан в Тэхена. Или, может, он был удивлен самому себе из-за того, что все же сделал это. Комната слишком мала, стены продолжают смыкаться, хоть он и знает, что на самом деле это не так. Затем Тэхен слышит, как чужие шаги прекращаются возле входа в студию, он смотрит, как ручка двери опускается вниз, и он знает, что это они. Паника, накатывающая на него, совершенно иррациональна, и он это тоже знает, но ничего не может с этим поделать. Первым заходит Намджун, а сразу за ним — Хосок. Тэхен не может прочесть ни единой эмоции на лице Намджуна. Он намеренно скрывает их, и это сводит с ума. Он ненавидит, когда не может узнать чье-то состояние, ведь как иначе понять, что происходит? Хосок же облегчает ему задачу. Он выглядит несколько виноватым, плечи и голова опущены. Тэхен задается вопросом, действительно ли ему плохо из-за того, что произошло прошлой ночью. — Думаю, пришло время поговорить о том, что, черт возьми, произошло, и извиниться, — говорит Намджун, когда ни Хосок, ни Тэхен не собираются начинать разговор. Намджун прав. Пришло время извиниться. Не то чтобы это когда-либо могло улучшить ситуации, в которых бывал Тэхен, но, по крайней мере, это будет правильно. Он принес проблемы, и самое меньшее, что он может сделать, — это признаться в этом. Может быть, тогда Хосок, который все еще очень внимательно изучает пол и намеренно избегает взглядов двух других парней, простит его. — Прости, — шепчет Тэхен. Слишком тихо, он это знает, но не может заставить себя говорить громче в крошечной студии. Не тогда, когда он все еще видит, как с каждой секундой стены ползут на него. Это чувство не проходит от присутствия здесь еще двух людей. Это наконец-то заставляет Хосока оторвать взгляд от пола, и он выглядит ошеломленным. — Почему ты извиняешься? — спрашивает Намджун после короткого молчания. Пустое выражение лица сменяется удивлением и скептицизмом. Тэхен сжимается настолько, насколько только может, из-за всего того внимания, что внезапно оказалось направлено на него. Он хотел бы, чтобы небольшой черный диван, на котором он сидит, мог поглотить его целиком. — Потому что я разозлил Хосока, хен, — наконец отвечает Тэхен, повернувшись к Намджуну. Он пытается игнорировать то, как в него сбоку впивается пристальный взгляд Хосока, и, когда он заканчивает говорить, тот раздраженно выдыхает. Тэхен делает вид, что не слышит его, но Намджун бросает на Чона недовольный взгляд. — Хен, — говорит Хосок, и теперь Тэхен тоже смотрит на него и сглатывает ком в горле, ведь уголки губ старшего вновь опускаются вниз, как тогда, когда он бросил в него стакан. — Почему ты всех называешь хенами, а я всегда просто Хосок? Дело не в том, что у меня есть проблемы с тобой, а в том, что у тебя, очевидно, есть проблемы со мной. Серьезно, что я тебе такого сделал, что после нескольких месяцев знакомства ты все еще ведешь себя так, будто я чужой? — Хоби… — начинает Намджун. — Не надо, Намджун. Ты знаешь, что так и есть. Ты сам сказал, что Тэхен отдаляется от всех вас. Ну, он не может отдалиться от меня, потому что он даже, блять, и не пытался сблизиться со мной. С каждым словом Хосок говорит все громче, Тэхен все больше погружается в себя, а Намджун беспомощно стоит между ними и наблюдает, как ситуация снова грозит обостриться. Когда он слышит, как Тэхен шепчет, что ему жаль, а Хосок полностью игнорирует его, это похоже на удар в живот. — Ты всегда так ратуешь за командный дух, так что же он забыл среди нас, если ему наплевать на установление хороших отношений со всеми нами? — Тебе никогда не приходило в голову, что для других заводить друзей может быть не так просто, как для тебя? — наконец огрызается Намджун. — Даже Юнги-хен приложил усилия, чтобы сблизиться с Тэхеном, когда он понял, что ему сложно открываться другим! Из-за чего ты срываешься на нем? Потому что ревнуешь? Не смеши. Тэхен уже поднимает руки, свернувшись калачиком на диване, и это наводит на мысль, что он пытается прикрыть голову. Может, чтобы заглушить крики, а может, чтобы смягчить удары, которых он так боится. Он ничего не может с собой поделать — он ненавидит, когда люди повышают голос. Именно ему приходилось иметь дело с болью, которую приносит гнев других, и сейчас такая же ситуация. Но потом он слышит, как Намджун заступается за него, и ненавидит это еще сильнее, так как не хочет, чтобы эти двое поссорились из-за него. Он ахает, когда Намджун внезапно отталкивает Хосока, который придвинулся к нему ближе с красным лицом. Они оба настолько злы, и Тэхен не может этого вынести — возможность того, что кто-то может из-за него пострадать. Его тело работает на автопилоте, когда он вскакивает с дивана и подлетает к ним двоим. Намджун снова поднимает руки, возможно, чтобы еще раз толкнуть Хосока, а может, чтобы ударить. Тэхен понятия не имеет, но он знает, что должен остановить его. — Не надо! — кричит он, вклиниваясь между ними двумя, и чувствует, как ладони Намджуна толкают его, и он почти падает, пока другая пара рук не ловит его. — Не трогай его, — снова настаивает Тэхен. Его глаза закрыты, сердце колотится, и он снова плачет, потому что этого не может быть. Этого не должно случиться. Они должны злиться на него. Именно он все испортил. Это его вина, что они ссорятся. Они не должны были ругаться. — Тэхен, какого хуя? — спрашивает Хосок, пытаясь успокоить младшего. Это бесполезно. Тело Тэхена мертвым грузом лежит в его руках, он больше не может стоять, по телу пробегает дрожь. — Я не собирался навредить ему, — говорит Намджун, и в его голосе звучит отвращение от одной только мысли об этом. — Ты в порядке? Я не хотел толкать тебя. Тэхен-а? Тэхен не слушает. Не может сконцентрироваться. Он просто пытается дышать и не упасть. Он не слышит, как Хосок говорит Намджуну, что странное поведение Тэхена заставляет его задаваться вопросом, что это, возможно, имеет под собой более глубокую почву, и не замечает того, как Намджун взглядом подтверждает его предположения. Внимание вновь возвращается к Тэхену, никто не знает, из-за чего он так упал. Теперь он явно чувствует себя виноватым, потому что младший явно не в себе. Почти таким же виноватым, как и тогда, когда Тэхен убежал с кухни. — Нам надо усадить его, — предлагает Намджун, и они вместе подталкивают его обратно к дивану, стараясь не обращать внимания на то, как Тэхен каждый раз вздрагивает от их прикосновений. На диване он сворачивается калачиком, как и раньше, и раскачивается взад-вперед. Кажется, он совершенно не в себе. — Это какой-то пиздец, — лидер прячет лицо в ладонях и громко вздыхает, и теперь Хосок чувствует себя плохо из-за того, что Намджун переживает по поводу этой ситуации, когда он еще до этого беспокоился о том, что Хосок ревнует. Однако он ничего не может с этим поделать. Поначалу он думал, что Тэхен просто капризничает, так как не прилагал никаких усилий, чтобы узнать их получше. Но потом он начал сближаться с Намджуном и Джином, проводить время с Чонгуком и даже умудрился найти подход к Юнги, который, как известно, не особо любит людей, если только он не действительно близок с ними. Но с ним Тэхен никогда толком и не разговаривал, если речь шла не о танцах. И это больно. Теперь он зовет их всех своими хенами: Намджуна, Джина и Юнги. Так что же такого Хосок сделал, что Тэхен решил, что он недостоин быть его хеном? Неужели Намджун прав? Он слишком остро реагирует? Ему не хочется этого признавать, но, честно говоря, Хосок просто боится. Если Тэхен дружит со всеми, кроме него, что, если в конце концов он станет аутсайдером в группе друзей? Что если они сочтут Тэхена более важным, чем он? Что если Тэхен больше подходит BTS? Если они решат, что они не хотят больше видеть его в группе, что он им больше не нужен. — Ты слишком много думаешь, — говорит Намджун. Хосок даже не заметил, что смотрит на него. Одна из его рук лежит на спине Тэхена в попытке успокоить его, нежно поглаживая вверх и вниз. — Прости, — произносит Хосок. Он это серьезно. — Я не хотел, чтобы так получилось. — Прости, что толкнул тебя. Хосок принимает извинение, кивая, затем наклоняет голову в сторону Тэхена, молча спрашивая, что им теперь с ним делать. — Нам надо позвать Юнги. Он однажды помог Тэ справиться с панической атакой. И теперь Хосок чувствует себя еще более дерьмово, потому что он понятия не имел, что Тэхен страдает от панических атак. Он видел, что тот вел себя странно после того, как они встретили человека, который может стать их спонсором, но он не особо задумывался об этом. Что бы ни беспокоило Тэхена, это, должно быть, хуже, чем Хосок ожидал. Он мудак, правда? Юнги, которого он находит в пустом конференц-зале, склонившимся над блокнотом и что-то яростно строчащим, немедленно кладет ручку, услышав, что у Тэхена приступ паники и что Намджуну нужна помощь. — Вам всем уже пора собрать себя в кучу, — бормочет он себе под нос, беря блокнот с ручкой и отодвигаясь от стола. Хосок смотрит, как он покидает комнату, а затем с тяжелым вздохом опускается в ближайшее кресло. Юнги ошибается, не всем из них нужно собрать себя в кучу, но Хосок понял, что он точно входит в их число. ___ Вечером Джин берет Хосока в продуктовый магазин, в то время как Чонгук с тоской смотрит им вслед, тоже желая покинуть здание агентства. Но ему нельзя, так как у него не особо хорошие оценки в школе, и Намджун приказал ему делать домашнее задание, наблюдая за ним ястребиным взглядом. Юнги и Тэхена нигде не видно. Хосок предполагает, что они все еще могут быть в студии или, возможно, вернулись в общежитие. Кто знает? Хосок рад, что ему больше не нужно видеть Тэхена, ведь если раньше он чувствовал себя виноватым, то теперь ему в разы хуже. — Зачем мне идти с тобой, хен? — скулит он, потому что если Хосок что-то действительно не любит, то это продуктовые магазины. Это так обыденно и скучно. — Потому что мы с тобой сегодня будем готовить ужин в общежитии. В основном ты, в качестве извинения за то, что довел Тэхена до слез. Нет лучшего способа вымолить прощения, чем покормить человека. Слухи внутри BTS распространяются быстро. Даже Чонгук уже через полчаса после того, как Хосок позвал Юнги на помощь, знал о том, что он довел своего друга до слез, и с тех пор он смотрит на Хосока осуждающе. Хреново быть плохим парнем, когда все на тебя злятся. Так что, возможно, все могут отдалиться от него не из-за Тэхена. Возможно, он сам виноват в этом. Когда они приходят домой со слишком большим количеством пакетов с продуктами, там все еще нет никаких следов Намджуна с Чонгуком. Юнги и Тэхен, однако, сидят на диване и смотрят телевизор. — Тэ, как ты? — спрашивает Джин, когда замечает их. Тэхен смотрит на него, но не отвечает. Юнги рядом с ним выразительно смотрит на него, что, по мнению Хосока, не означает ничего хорошего. — Мы с Хосоком ходили за продуктами. Приготовим вам всем ужин. Круто же? Тэхен по-прежнему не отвечает, но Юнги оживляется. Джин довольно хорошо готовит, и приятно, когда можно не бояться, что кто-то спалит все общежитие. Чонгук с Намджуном возвращаются за несколько минут до того, как ужин готов. Они пытаются поддержать разговор, но Тэхен только молча сидит и жует свою еду более тщательно, чем это необходимо. Они теснятся на полу гостиной вокруг журнального столика. Колено Намджуна впивается в бок Юнги, а Чонгук постоянно сталкивается локтями с Джином. Когда они заканчивают ужинать, Тэхен откладывает свою миску и палочки для еды. — Спасибо за ужин, — говорит он. Его голос монотонен. Он смотрит сначала на Хосока, потом на Джина, затем встает с пола и уходит в спальню. Хосок смотрит ему вслед с тяжелым сердцем. Намджун сжимает его плечо в знак поддержки, а Джин ободряюще улыбается. Остаток ужина проходит еще тише, так как никто не знает, что сказать. ___ Тэхен попивает травяной чай, сидя на диване. Прошлой ночью он заснул сразу после ужина, из-за чего проснулся слишком рано. Все остальные еще спят, и он дорожит этим. Ему нужно о многом подумать, а в постоянном окружении людей, как вчера, это делать трудно. По правде говоря, он испугался вчера, когда Намджун начал проявлять жестокость. Был ли он жестоким? Сложно сказать. Хосок кричал ему прямо в лицо, так что, возможно, он просто пытался защититься. Тэхен не знает, как найти разницу между этими двумя вещами во всей вчерашней ситуации. В любом случае, поведение Намджуна напугало его. Как и крики Хосока. И, если быть до конца откровенным, он мало что помнит после этого и до момента, когда Юнги сидел с ним в студии и тихо разговаривал, напоминая ему делать глубокие регулярные вдохи. Иногда он раньше терял сознание, когда еще жил дома или был с клиентами. Его разум просто отключался, пока угрожающая ситуация не прекращалась. Юнги выглядел искренне встревоженным, и когда он пришел в себя, то ни Хосока, ни Намджуна не было в студии. Но какие-то кусочки Тэхен все же помнит. Например, Хосока, спрашивающего, что ему сделать для Тэхена, чтобы он начал называть его хеном. Намджуна, вставшего на защиту Тэхена. К его удивлению, дверь их спальни открывается, и оттуда, спотыкаясь, выходит Чонгук. Его глаза все еще слипаются ото сна, и на мгновение кажется, будто он не совсем уверен, где находится. — Почему ты не спишь? — спрашивает Тэхен, стараясь быть тихим. Белая полупустая кружка, зажатая между его ладонями, почти остыла, а значит, и чай тоже. — Намджун-хен кашлял во сне и разбудил меня, — ворчит Чонгук. Его трудно разбудить, поэтому Тэхен искренне впечатлен тем, что сейчас он не спит. Обычно им всем требуется несколько минут, чтобы вытащить его из постели. В то же время, он хотел бы, чтобы Чонгук еще поспал, чтобы он мог еще подольше покопаться в своих мыслях. Чонгук подходит к дивану и плюхается рядом с Тэхеном, кладя голову на его плечо. Он дуется, а потом зевает, и Тэхен шутливо воркует с ним, так как знает, что младшему это не нравится. — Тебе сегодня лучше, хен? — интересуется Чонгук. Тэхен не уверен, как много ему рассказали другие. Между ними есть странное соглашение — не допускать Чонгука ни к какой драме. Он просто ребенок, которому и так нужно заботиться о том, чтобы стать айдолом, ему не нужно обременять себя чем-то еще. — Я в порядке, — отвечает Тэхен. Чонгук поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, нахмурившись. — Лжец, — бормочет он, а затем выхватывает белую кружку из рук Тэхена и встает с дивана. — Что ты делаешь? — спрашивает Тэхен. — Иди и завари себе свой чай! Но Чонгук ничего не говорит. Он открывает один из ящиков, в котором они хранят всякое барахло, и роется в нем, прежде чем достать черный перманентный маркер. Он снимает колпачок зубами, и Тэхен с интересом наблюдает за тем, как он начинает рисовать смайлики на всей поверхности кружки. Маленькие, большие, некоторые с зубами, а рот других — это простая линия. Затем он пишет на ней что-то, чего Тэхен не видит. Он слишком озабочен тем, что Чонгук может пролить чай на пол, судя по тому, как он вертит кружку, чтобы попытаться обратить внимание на то, что пишет младший. Когда Чонгук выглядит удовлетворенным своей работой, он кладет черный маркер на место и возвращается на диван, вручая кружку в руки Тэхена. Он крутит ее, чтобы хорошенько рассмотреть, и у него перехватывает дыхание, когда он читает то, что написал Чонгук: 항상행복하세요. — Пожалуйста, будь всегда счастлив, — тихо повторяет он про себя. — Это будет твоя счастливая кружка. Я хочу, чтобы всякий раз, когда ты из нее пьешь, ты чувствовал себя лучше, — поясняет Чонгук, и он кажется настолько серьезным, что Тэхен чувствует себя тронутым. Тэхен делает глоток. Как он и ожидал, чай уже остыл. Он встречается взглядом с Чонгуком, который выжидающе смотрит на него, а затем улыбается ему. Искренне. — Думаю, Чонгукки, что это работает.