Brighter Days

Намджун — первый человек, которого замечает Тэхен, когда Чонгук тащит его обратно в студию, забыв учебник японского в углу комнаты. Глаза лидера красные и мокрые от слез, когда он, не задумываясь, притягивает Тэхена к себе в объятия. Это самое лучшее, что можно сделать после потрясающей новости, и он впервые за долгое время не чувствует своей вины. — Ты ведь понимаешь, что это значит? — спрашивает он Тэхена, и тот кивает ему в плечо, после чего Намджун сжимает его еще крепче. Дебютная песня. Это самое главное в дебюте. Это не значит, что у них уже есть определенная дата, но показывает, что они решительно настроены дойти до этого. Намджун так много работал в течение последних нескольких лет ради этого момента. Как и все они. И теперь их мечта, наконец, на шаг ближе, чем раньше. То, что Намджун, Юнги и Хосок внесли свой вклад в создание песни, делает это еще более особенным. — Даже Юнги-хен плакал, — радостно щебечет Чонгук, — когда Намджун впервые сказал ему об этом. Видел бы ты его! Юнги хмурится и дает Чонгуку щелбан, младший визжит, а все остальные смеются. Они все в приподнятом настроении. Их хороший настрой можно ощутить в воздухе. Тэхен никогда раньше не видел, чтобы Намджун так очаровательно улыбался. — Нам нужно отметить, — говорит Джин. — В стиле Bangtan, — вмешивается Чонгук, который наконец снова вырвался из хватки Юнги. — И как же вы празднуете в стиле Bangtan? — спрашивает Тэхен, и, когда все морщатся, он понимает, что упускает какую-то локальную шутку. Он с ними уже почти полгода, а столько всего еще не знает. — Тренируясь, — говорит Хосок. — Стиль Bangtan — это упорная работа. Намджун, одна рука которого перекинута через плечо Тэхена — он задается вопросом, понимает ли он вообще, что она там, — качает головой. — На сегодня стиль Bangtan будет означать хорошую еду и отличное времяпровождение. Учебник Тэхена по японскому так и лежит, забытый всеми, там, где он его оставил, когда все начинают обсуждать план, как уговорить Бан Пиди-нима купить им праздничный ужин. — Я знаю, что у агентства не так много денег, но мы заслужили это, — подчеркивает Юнги. — Иди и скажи ему это, хен, — отвечает Намджун. — А затем посмотрим, захочет ли он все еще позволить нам дебютировать. Они получают ужин, о котором просят. Все оказалось довольно просто, на самом деле. При помощи манипуляции и довольно несправедливо, именно так, как задумал Юнги. Они толкают Чонгука вперед, когда Бан Пиди-ним останавливается в последний раз, чтобы проверить, как у них дела, перед тем, как уйти домой. Невинный Чонгук с широко раскрытыми глазами изо всех сил пытается найти нужные слова, но Тэхен видит, что он просто отчаянно хочет развернуться и послать своих хенов нахуй. Хотя на самом деле он никогда бы этого не сделал. Он слишком вежлив. Бан Пиди-ним видит их насквозь, вздыхает и спрашивает, чего они хотят. И вот они получают такой ужин, какого давно не ели. Тэхен в последний раз наслаждался подобным в доме у своей бабушки, и он задается вопросом, может ли она видеть его прямо сейчас, такого счастливого, впервые за много лет. Он надеется, что да. Надеется, что она знает, что даже несмотря на то, что она ушла, Тэхен впервые в своей жизни нашел хорошее место с людьми, на которых можно положиться. —- Слухи распространяются быстро внутри небольшого агентства. Прежде чем Тэхен успевает сообщить Чимину радостную новость — правда, он забыл это сделать, как только узнал об этом, слишком счастливый, чтобы думать о чем-то еще, — тот уже посылает ему сообщение с вопросом, правда ли это. Тэхен умирает от желания дать Чимину послушать их песню, но Намджун очень подробно проинформировал их о том, что никому, не вовлеченному в производство, не разрешается ее слушать. Чимин выглядит удрученным, когда Тэхен говорит ему об этом, и от этого Ким чувствует себя плохо. Чимин — его друг. Он хочет поделиться с ним этим, но не может рисковать. Насколько он знает, Бан Пиди-ним все еще может в один прекрасный момент просто вышвырнуть его из группы. Чимину придется, как и остальному миру, ждать, чтобы услышать ее. Теперь, когда дебютная песня выбрана, все вокруг них, кажется, приходит в движение. Проходит очень много разных встреч, на которых Тэхен едва слушает, идет работа над концептом и прочими вещами. Все они сидят на диете, которая, по большей части, состоит из куриной грудки, приготовленной на гриле, а не жареной. Разрабатываются графики тренировок, а записи в студии воспринимаются более серьезно. Также обдумывают бонусные треки. Танец для «No More Dream» утомителен и еще не до конца готов. У Хосока также есть какие-то идеи, так что он часто встречается с хореографами. Они начинают съемки видео с обращением для спонсоров перед стеной, которая очень напоминает ту, перед которой прослушивался Юнги. Тэхен знает это, поскольку Чонгук однажды каким-то образом нашел видео, и они вместе ночью на диване общежития хихикали над зеленой рубашкой, волосами и гораздо более молодым, свирепым Юнги, плюющимся рифмами. — Мне правда нужно петь? — спрашивает Чонгук и морщит нос. Такое чувство, будто ему неуютно перед камерой. — Как еще показать людям, что ты стоишь того, чтобы в тебя вложили деньги? — раздраженно спрашивает Намджун. Мешки под его глазами становятся более заметными в последние дни, хоть и скрыты сейчас под макияжем. Его работа в качестве лидера нелегка. Тэхен задается вопросом, насколько все усугубится, когда они дебютируют. Ему также интересно, сколько его вины в мешках под глазами Намджуна из-за ситуации с шантажом. Никто не хочет делиться с ним чем-либо об этом. — Мы расскажем, если случится что-нибудь важное, — вечно повторяет Намджун. Заставить Чонгука петь перед камерой — это настоящее испытание, и Тэхен слышит, как кто-то из менеджеров говорит, что хорошо, что они будут лишь открывать рот на музыкальных шоу. Тэхен закипает от этого. Это не вина Чонгука, что он стесняется перед камерой или что он сам по себе застенчивый. Он всего лишь ребенок, ради всего святого, эти взрослые должны проявить к нему снисходительность. Когда настает очередь Тэхена, он использует все обаяние, какое только может; инструкция от продюсера. Он улыбается максимально широко и очень чувственно поет, а затем делает сердце руками над головой, сияя перед камерой, что заставляет Юнги едва не лопнуть от смеха на заднем плане. Тэхен смеется в два раза громче, когда Юнги показывает эгье перед камерой и выглядит абсолютно несчастным. Хосок снимает такое событие на телефон, и как только Мин заканчивает, танцор выбегает из комнаты, преследуемый Юнги, кричащим угрозы и требования удалить видео. Первое, что делает Тэхен после окончания съемок, это находит Чимина. Они не так много разговаривали в последнее время. И до сих пор. Он полагает, что это из-за того, что они оба безумно заняты, даже больше, чем до выбора дебютной песни. Чимин не пишет ему так часто, как раньше, и редко успевает встретиться. Но Тэхен точно знает, что тот сейчас в агентстве, потому что мельком видел его идущим по коридору около получаса назад, но не успел окликнуть. Как и ожидалось, Чимин находится в одном из танцевальных залов. Он склоняется над своей сумкой, бросая туда полотенце и полупустую бутылку из-под воды. — Ты уже уходишь? — спрашивает Тэхен. Чимин, должно быть, не заметил, как он вошел, потому что вздрагивает, бутылка выпадает из его рук и падает на пол, лениво откатываясь в сторону. — Ты напугал меня, — говорит Чимин хрипловатым голосом. — Ты в порядке? — спрашивает Тэхен, подходя ближе, и слышит, как подросток шмыгает носом, кивая. Когда он наконец встречается с Чимином взглядом, то видит, что у его друга красные глаза. — Что случилось? — Тэхен начинает паниковать, хоть и старается не показывать этого. В голове проносятся тысячи мыслей о том, что могло произойти. Конечно, все они сводятся к мистеру Киму. — Ничего. У меня просто аллергия на что-то. Чимин улыбается, но этого недостаточно. Как и его слов — они неубедительны, но Тэхен не собирается давить, если друг не хочет сам рассказывать. Его просто удивляет, что Чимин — веселый Чимин, который всегда готов прийти всем на помощь — вдруг плачет. Пак тянется к бутылке, которая вывалилась из его рук, и бросает ее в сумку, прежде чем застегнуть ее. — Прости, но мне пора идти. Увидимся в другой раз, ладно? Он не дожидается ответа от Тэхена, а молча выходит из танцевального зала. Тэхен беспомощно смотрит ему вслед. Ему хочется побежать и догнать его, но он остается на месте. Чуть позже ему придется написать Чимину, чтобы убедиться, что все в порядке. Или — самое позднее — завтра. И он надеется, что ничего серьезного не случилось. Может, тоска по дому. Не то чтобы это что-то из ряда вон выходящее. Но, опять же, Тэхен не знает. Он никогда раньше не скучал по дому. Сегодня он напишет Чимину и спросит, не хочет ли он сходить поесть с ним мороженого. Он заплатит за друга, даже если он выберет какой-нибудь отвратительный вкус, если это его взбодрит. Тэхен просто очень надеется, что Чимин в порядке. --- Чимин уверяет его, что все хорошо, на Kakaotalk. Он больше не сваливает красноту глаз на аллергию, а рассказывает, что у него просто был один из тех дней, когда всего становится просто слишком много, и он больше не мог остановить слезы, когда хореограф начал ругать его. Это все, что Тэхен получает от него за всю ночь. Чонгук, который сидит с ним на диване, говорит, что ему не нужно беспокоиться. Это нормально для стажера — просто взять и разрыдаться. Это из-за давления на тебя. Это своего рода терапия — периодически плакать. Тэхен не может представить, как слезы могут помочь справиться со стрессом, но Чонгук был трейни дольше, чем он, так что он, должно быть, лучше знает. Они вместе смотрят шесть эпизодов аниме, прежде чем Намджун выходит из спальни и ругает их за то, что они все еще не спят так поздно, ведь завтра утром им снова надо идти в студию. ___ — Мы идем на встречу, — объявляет Намджун. — На встречу? — повторяет Чонгук с любопытством. «На встречу?» — думает Тэхен про себя. Она, должно быть, отличается от всех остальных собраний, которые им приходилось посещать в последнее время, раз Намджун объявляет об этом таким образом. Намджун стоит посреди танцевального зала, остальные пятеро парней сидят вокруг него в разных позах и смотрят на своего лидера. — Да, встреча с потенциальными спонсорами. И с теми, кто уже подписал контракт. Намджун встречается взглядом с Тэхеном, и младший замирает, потому что точно знает, что это значит. Джин, который, должно быть, тоже понял намек, кладет руку на поясницу Тэхена. Ким предвкушает прикосновение, которое должно быть успокаивающим, но ему приходится сделать глубокий вдох, чтобы не отпрянуть. В некоторые дни это воспринимается проще, чем в другие. Сегодня другой, и последние новости все лишь усугубили. — Завтра в три. Вино и ужин, так сказал Пиди-ним. Надо убедить их, что мы стоим вложений. Вспомните, что мы учили о разговорах со спонсорами. Не говорить ничего лишнего. Заставить их почувствовать любопытство. Пусть они захотят узнать о нас больше. Тэхен вздрагивает. Совсем слегка, но Джин все же замечает это, так как начинает поглаживать его по спине. Вино и ужин. Заставить их почувствовать любопытство. Тэхен знает пару трюков, как заставить мужчин и женщин хотеть большего. И также он знает, что мистер Ким будет на этой встрече. Интересно, сможет ли Намджун освободить его от этого мероприятия? Может, если он попадет под машину и останется в больнице на пару дней? Когда все сказано и сделано, Намджун отпускает их, а рука Джина все еще не покидает спину Тэхена. Он просто хочет, чтобы тот поскорее ее уже убрал. Он хочет исчезнуть. Вечер в одной комнате с мистером Кимом никогда не заканчивался хорошо для Тэхена. Намджун подходит к ним, как только Чонгук с Хосоком отходят на достаточное расстояние, и Джин помогает ему встать. Колени Тэхена едва выпрямляются. — Спонсоры, — говорит Тэхен, и это слово кажется ему горьким на вкус. — Прости. Мы должны. Но я обещаю, что мы не оставим тебя одного ни на секунду. Ты будешь в порядке. И мы постараемся завлечь его как можно больше, чтобы он провел с тобой меньше всего времени. — Пообещаешь мне кое-что? — спрашивает Тэхен. Он заставляет свой голос не дрожать. Он сильный. Справится. Но ему есть, о ком еще позаботиться. — Чего ты хочешь? — Держите его подальше от Чонгука. Тэхен замечает встревоженные взгляды, которыми обмениваются Джин с Намджуном. В общежитии этим же вечером Юнги застает его в кухне в одиночестве. — Ты в порядке? — спрашивает он. — Ты же знаешь, что мы присмотрим за тобой, да? Тэхен хмыкает. — Хен, как сильно ты хочешь дебютировать? — интересуется он, смывая пену со своей счастливой кружки. Чернила начинают уже слегка тускнеть. — Это все, о чем я могу думать, — серьезно отвечает Юнги. — Завтра я могу соблазнить одного-двух потенциальных спонсоров. Это может помочь нам дебютировать быстрее, — бормочет Тэхен. — Я знаю, как это сделать. Сначала Юнги смотрит на него абсолютно ошеломленно, но когда Тэхен больше не может сдерживать смех, он краснеет как свекла. — Видел бы ты свое лицо, — хрипит Тэхен, ставя кружку на сушилку для посуды. Юнги ласково хлопает его по плечу. Легкое прикосновение. Даже не особо похожее на толчок. — Придурок. Я не против шуток, но пусть они хотя бы будут смешными, — жалуется он, выходя из кухни и качая головой. Тэхен наблюдает за одним из смайликов на своей кружке, которые теперь перевернуты, пока она сушится, но улыбка, которая ранее украшала его лицо, исчезает, как только Юнги покидает кухню. Он не может отрицать, что за этим тщательно выстроенным фасадом, за которым он пытается скрыться перед другими, его сердце тревожно бьется в груди.