Brighter Days

Тэхен медленно пробуждается ото сна. Его глаза все еще закрыты, и он подумывает о том, чтобы поддаться до сих пор присутствующей в нем сонливости. Однако в левом плече он чувствует дискомфорт, из-за чего ему сложно снова заснуть. Ему неудобно, из-за чего он задается вопросом, где же он все-таки задремал. Это определенно не его кровать. Следующее, что он замечает, это что рядом с ним лежит что-то теплое, через что он перекинул руку. Его первая мысль — это что Чонгук снова прижался к нему. Ему нравится так делать, он так легче засыпает. Сначала это было странно для Тэхена, но потом он привык. Иногда даже приятно обниматься с кем-то по утрам. Тут настолько неудобно, что Чонгук, вероятно, будет жаловаться на свою больную спину до конца дня. Но младший рядом с ним какой-то не такой. Почему-то более волосатый. Тэхен вздрагивает, когда его щеку облизывают, и открывает глаза с бешено бьющимся сердцем. — Суншим? — недоуменно спрашивает он, и проходит несколько секунд, прежде чем к нему возвращаются воспоминания. Воспоминания о мистере Киме и Джине за рулем, о том, как он заплакал в шерстку Суншима в ту же секунду, как увидел пса. Должно быть, он плакал, пока не заснул, потому что это последнее, что он помнит. Все его лицо опухшее. — Ты проснулся. Тэхен оборачивается и замечает Джина, лежащего на полу рядом с маленьким столиком. Перед ним стоит темно-синяя кружка с отколотым краем, а на его лице читается беспокойство. — Где… — Омма? Она пошла выгуливать другую собаку. Тэхен кивает и садится. Его тело болит от сна на полу, а Суншим все еще облизывает его щеку и подбородок. Тэхен его не останавливает. — У меня есть несколько вопросов, — говорит Джин. Он выжидающе смотрит на Тэхена. Младший хотел бы сказать, что он не обещает, что ответит на все вопросы, но Сокджин продолжает: — У тебя есть собака? Это сюда ты вкладываешь всю свою зарплату, когда мы спрашиваем, сколько у тебя осталось в конце месяца? — Суншим, — бормочет Тэхен, почесывая белую шерстку собаки за ушами, зная, что именно там ему больше всего нравится, помимо животика. — Формально он принадлежал моей бабушке. — Как так вышло, что ты никому о нем не рассказывал? Ты живешь с нами уже несколько месяцев и никогда даже не упоминал, что у тебя есть собака. Тэхен пожимает плечами. — Не то чтобы я был особо откровенен с вами о своем прошлом, — парирует он, и Джин хмурится. Тэхен тяжело вздыхает. У него болит голова, и он все еще чувствует усталость. Последнее, что ему сейчас нужно, это перепалка с Джином. Он просто хочет тишины и покоя, а не сожалеть о том, что взял старшего мембера с собой. — Я редко его навещаю, ясно? Только когда мне действительно плохо. Я взял его с собой в Сеул, когда… — Тэхен запинается, сглатывает, облизывает губы и снова находит нужные слова. — Когда я приехал в Сеул, у меня был Суншим и еще несколько вещей. Но он — единственное, что у меня осталось от бабушки, и я не мог оставить его в Тэгу. Омма — все ее так называют, включая ее саму — нашла нас обоих, когда я был еще чужим в Сеуле, и увидела, что я изо всех сил старался прокормить нас обоих. Она предложила дать ему кров и надлежащий уход за деньги. Это ее деятельность — находить детей с маленькими друзьями, у которых тяжелые времена, и предлагать им заботиться об их питомцах, если они предоставят ей деньги. И я согласился. Суншим был тощим и грязным. — Ты тоже был тощим и грязным, когда я нашла тебя спящим в переулке. — Тэхен с Джином подпрыгивают, поскольку не заметили возвращения женщины. Она отпускает четырех собак с поводков и смотрит, как они разбегаются, прежде чем продолжить. — Если я правильно помню, ты так же набросился на еду, которую я вам дала, как и Суншим. Трудно было отличить человека от животного. Тэхен краснеет. — Вам не стоило говорить ему об этом, Омма. — Это на самом деле та информация, которую Джину не нужно знать. Особенно о том, как Тэхен жил на улице. Младший видит, что Джин впитывает информацию, как губка. Без сомнения, он расскажет об этом Намджуну. Это такая забавная небольшая игра, в которую играют парни, пытаясь восстановить по крупицам прошлую жизнь Тэхена. — Если подумать, ты выглядишь лучше, чем когда-либо прежде. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я видела тебя в последний раз. Это было… кажется, в феврале. Однажды ты просто исчез и больше не возвращался в этот район. Но чем бы ты сейчас ни занимался, это, кажется, идет тебе на пользу. Она переводит взгляд с Тэхена на Джина, но не спрашивает, где он был и что делал. Это то, что он действительно ценит в этом районе. Никто не лезет не в свое дело. Мемберам группы еще многому предстоит научиться. — Вы получили мои письма? — Тэхен меняет тему. — Дорогой, если бы я не получила деньги, которые ты присылал мне, Суншима бы здесь уже не было. Они приходили вовремя. Я даже возила его на обследование к ветеринару на прошлой неделе. Он стареет, но в остальном с ним все хорошо. — Хорошо. Это хорошо, — говорит Тэхен и замолкает. Он снова притягивает Суншима к себе и зарывается лицом в белую мягкую шерсть. Они уходят примерно через полчаса, возвращаясь к машине Джина с опущенными головами. На этот раз Джин предлагает ему свою маску, но тот отказывается. Ну и что, если его бывшие клиенты снова начнут делать ему непристойные предложения? Во второй раз это уже не выбьет Тэхена из колеи. — Почему ты так редко навещаешь Суншима? — спрашивает Джин в двух кварталах от своей машины. — Очевидно, он тебе небезразличен. Тэхен не знает, как ответить на этот вопрос так, чтобы Джин понял. Он не думает, что тот знаком с этой связью, которая существует между ним и собакой. — Суншим — последнее, что напоминает мне о бабушке. Я люблю его, и у меня с ним много хороших воспоминаний. Но в то же время мне больно его видеть. Это горько и сладко одновременно. Больно. Но вместе с тем он лучшее лекарство от моей печали. Так что я заглядываю только тогда, когда, мне кажется, я достигаю самого дна. — В тот день, когда мы с Юнги нашли тебя здесь… — Я не навещал его тогда. Я был слишком… растерян? Выбит из колеи? Я не знаю. Это не было падением на самое дно; скорее, потеря веры. Я не особо хорошо объясняю подобные вещи. — Нет, я понимаю. По крайней мере, мне так кажется. Но что случилось сегодня такого, что заставило тебя опуститься на самое дно? Тэхен колеблется и закусывает губу. Они снова возвращаются к этому проклятому вопросу, но тут они замечают машину Джина. Это возможность избежать ответа, поскольку старший издает вздох облегчения и быстро забегает внутрь. По пути назад они почти не разговаривают. Тэхен пишет Намджуну, что он скоро будет в общежитии, а потом спрашивает у Чимина, как тот поживает. Когда они возвращаются, Тэхен благодарит Джина за поездку и выбегает из машины. Джин желает ему спокойной ночи. После того, как Тэхен уже закрывает дверь, старший опускает окно и снова окликает его. — Тэхен? Тэхен пригибается, чтобы посмотреть в глаза мемберу. Сейчас он очень уставший, ему просто хочется выпить таблетку от головной боли, принять теплый душ и поскорее забраться в постель. — Знаешь, было бы неплохо, если бы ты смог полностью открыться хотя бы одному из нас. Обо всем. Нехорошо держать это все внутри. И мы бы поняли. Мы твои друзья, и тебе нечего стыдиться. Тебе стоит подумать об этом. Он не дает Тэхену время обдумать свои слова, не говоря уже о том, чтобы ответить. Он снова поднимает стекло, машет рукой в последний раз и сливается с потоком машин. Тэхен стоит, приклеившись к тротуару, и смотрит, как он исчезает вдали, обдумывая то, что только что сказал Джин. Это совершенно нелепо. Уже давно за полночь, но Хосок, Намджун и Юнги все еще не спят, когда Тэхен возвращается домой. Все они лежат, свернувшись калачиком, на диване, и сжимают в руках кружки, наполненные чем-то. Кофе. Они не случайно не ложились. Они намеревались бодрствовать и ждать его возвращения. Тэхен настороженно смотрит на Хосока, который слишком занят, делая глоток из своей кружки, чтобы заметить это. — Мы ему не сказали, — произносит Юнги, поймав его взгляд, и Тэхен краснеет. — Но он кое-что подозревает, и сейчас он знает больше, чем мы с Намджуном, потому что нашел тебя. Что за хуйня случилась, Тэ? — Я не хочу об этом говорить, и я очень голоден, — уклоняется Тэхен и пытается пробраться прямиком на кухню. Очевидно, Юнги не понял его. — Мне плевать, хочешь ты или нет. Это для твоей безопасности, Тэхен. Ты ожидаешь, что Намджун расскажет тебе обо всем, что творится. Будет нечестно, если ты сам будешь держать рот на замке. Это сделало бы жизнь Намджуна и всех, кто пытается вытащить тебя из этого дерьма, гораздо проще. Тэхен стискивает зубы и кидает взгляд на Хосока, который наблюдает за словесной перепалкой с едва заметным интересом. — Ты не хочешь, чтобы я знал, — в конце концов произносит Хосок, продолжая смотреть ему в глаза и делая большой глоток из своей кружки. — Но я знаю, что происходит. Не в подробностях, но все же. Мистер Ким, да? У вас с ним есть общее прошлое. Предполагаю, он причинил тебе боль. Или сказал тебе что-то очень неприятное. Может, шантажировал? Но тогда это должно быть что-то действительно плохое и серьезное, чтобы заставить тебя вот так рухнуть. — Например, шантаж после секса с ним за деньги? — безэмоционально спрашивает Тэхен. Хосок щелкает пальцами, потом указывает на Тэхена и соглашается, что это должно быть чем-то в этом духе, а затем качает головой, словно заявляя, что эта мысль слишком нелепа. Тэхен молча смотрит на него. Намджун вздыхает и прячет лицо в ладонях, а Юнги нервно переводит взгляд с Хосока на Тэхена, как будто последний был диким зверем, готовым в любую секунду наброситься на свою жертву. Никто ничего не говорит, и Хосок чувствует внезапную перемену настроения в комнате, из-за чего он становится еще более напряженным, чем раньше. — Что? — спрашивает он и растерянно смотрит на остальных, прежде чем черты его лица начинают выражать не растерянность, а шок и чистый ужас. — Вы, блять, издеваетесь надо мной? — Это был не только мистер Ким. Я и с другими трахался за деньги. Но не переживай, только мистер Ким шантажирует агентство, чтобы продолжать держать меня в ежовых рукавицах. В конце концов, именно он привел меня сюда. Я отсосал ему, он устроил встречу с Бан Пиди-нимом. Это шикарная история, правда, — горько говорит Тэхен холодным, как лед, голосом. — Тэхен, — строго прерывает его Намджун. — Достаточно. — Я просто говорю все как есть, — защищается самый младший из присутствующих и скрещивает руки на груди. — Он хотел знать, и теперь он все знает. Хосок выглядит так, будто увидел призрака. Он весь бледный, умоляюще смотрит на Юнги, словно надеясь, что хен скажет ему, что его разыграли. Очень по-черному, но все же. Юнги только печально качает головой, и Тэхен видит, как Хосок тяжело сглатывает — кадык дергается вверх и вниз. — Вы все знали? — спрашивает он, обращаясь к Юнги, и Тэхена бесит, что Хосок даже не смотрит на него, но в то же время он чувствует облегчение. Он просто хочет покоя. Залезть под одеяло и надолго уснуть. Но только после душа. Он чувствует себя грязным. Использованным. — Намджун с самого начала. Он рассказал мне, потому что не знал, стоит ли давать Тэхену шанс, учитывая проблемы, которые это может нам доставить, если его прошлое вылезет наружу. Джин узнал, когда выяснилось, что мистер Ким будет нашим спонсором. — Я не хотел, чтобы кто-то из вас знал, — бормочет Тэхен. Хосок бросает на него быстрый взгляд, но тут же отводит его в сторону. — Если люди узнают… — говорит Хосок. — Мы работаем над этим, — вставляет Намджун. Сердце Тэхена уходит в пятки. Вот в чем вопрос. Что будет, если люди узнают? Они будут уничтожены. Они встретят свой конец даже раньше, чем начало. Хосок имеет право задать этот вопрос. Он имеет право потребовать, чтобы Тэхена выгнали из группы. — Чонгук? — Ему нельзя знать, — выпаливает Тэхен, и это наконец заставляет Хосока посмотреть на него. — Пожалуйста. Он слишком молод. Я не хочу, чтобы он знал. Изначально я не хотел, чтобы вообще кто-либо все выяснил, но, раз уж вы обо всем знаете, по крайней мере, позвольте, чтобы он смотрел на меня без жалости. — Мы не смотрим на тебя с жалостью, — пытается уверить его Намджун, но Тэхен знает, что это ложь. Взгляды, которыми они обмениваются; то, как они обращаются с ним, как с хрустальной вазой, которая может легко разбиться от легкого порыва ветра. — У меня так много вопросов, — в это же время говорит Хосок. Юнги фыркает. — Встань в очередь. Он не отвечает ни на один из них. — Но он расскажет нам, что произошло между ним и мистером Кимом сегодня, — требует Намджун, и то, каким тоном он это говорит, не требует возражений. Внутри Тэхена что-то надламывается. Какой в этом смысл? Он садится на пол, скрестив ноги, смотрит на них и отвечает на любой вопрос, который вбрасывает Намджун. Ему кажется, что на лице Юнги могло появиться облегчение, когда он сообщает, что, по словам мистера Кима, он не собирается прикасаться к нему, и его внутренности сжимаются каждый раз, когда он не может поймать взгляд Хосока. В конце концов Намджун отпускает его, и Тэхен почти бежит в ванную, после чего слишком сильно трет кожу под холодной водой. Когда он снова выходит, остальные все еще сидят на диване и тихо разговаривают друг с другом. Они тут же замолкают, когда видят его. — Я знаю, что вы говорите у меня за спиной, так что нет необходимости замолкать передо мной, — устало бормочет он, проходя мимо них в спальню. Чонгук лежит, свернувшись калачиком, на своем матрасе, и на полсекунды Тэхен задумывается о том, чтобы лечь с ним рядом, но сегодня вместо утешения эта мысль наполняет его ужасом, и он взбирается по лестнице на верхнюю часть своей двухъярусной кровати. Он правда очень пытается заснуть, но у него в голове крутятся слишком много мыслей, и в итоге он тупо пялится в потолок вместо того, чтобы закрыть глаза. Проходит несколько минут тишины, прежде чем Чонгук начинает беспокойно ворочаться туда-сюда. Тэхен смотрит на него вниз, но видит лишь то, как младший поворачивается лицом к стене, прежде чем снова успокоиться. Когда голова Тэхена падает обратно на подушку, он задается вопросом, не приснился ли Чонгуку плохой сон.