Brighter Days

Намджун расхаживает возле стола, и это раздражает. Не помогает и то, что Юнги, сидящий возле Тэхена, нервно постукивает ногой по полу, невольно попадая в ритм с шагами Намджуна. Бан Пиди откидывается на спинку кресла и шумно вздыхает. — Я не знаю, как это сказать, — стонет он, и это довольно странно. Бан Пиди всегда такой уверенный в себе, но с поджатыми губами, обмякший в кресле, он просто выглядит сломленным. На десять лет старше своего возраста. Вместо того, чтобы вдаваться в подробности, он протягивает Тэхену несколько бумаг. Конверт — белый и маленький — уже открыт и лежит поверх нескольких вырезанных из газет статей. — Прочти это, — говорит Бан Пиди, после чего кладет локти на стол и с тяжелым вздохом потирает лицо. Трудно сказать, что Тэхен чувствует в этот момент. Нервозность? Определенно. Он сбит с толку, белые хризантемы совсем путают его, а их запах навевает неприятные воспоминания. Другие, должно быть, считают их красивыми, но для Тэхена они уродливы, так как заставляют вспомнить о похоронах бабушки. Может, ему просто кажется, но он готов поклясться, что может уловить их пронизывающий запах. В отличие от сладкого аромата роз, хризантемы обладают землистым запахом, который щекочет нос Тэхена самым неприятным образом. Сначала он тянется к раскрытому конверту. На нем написано его имя. — Он был с цветами, — произносит Юнги. Это не ответ ни на один из возникших в его голове вопросов, поэтому Тэхену любопытно, зачем он вообще сообщает ему об этом. Тэхен смотрит на своего хена и кивает. Он никогда раньше не видел Юнги таким суетливым, и это странно. Тревожно. Старший всегда спокоен и собран; из-за его неуверенности Тэхен нервничает. Тэхен осторожно вытаскивает из конверта крафт-бумагу. Как ни странно, первой его мыслью было то, что это выглядит дорого. Несколько слов выведены черными чернилами по центру. Они выглядят так, будто их напечатали на печатной машинке.

Мои соболезнования. К. А.

— Я не понимаю… — Тэхен замолкает. Намджун наконец больше не мерит комнату шагами, но Юнги по-прежнему стучит ногой по полу. Никто ничего не объясняет, но Намджун предлагает взглянуть на газеты. Тэхен уверен в двух вещах. Во-первых, цветы и письмо от мистера Кима. «К. А.» — это его инициалы. Иногда во время их встреч Тэхен находил в гостиничном номере красные розы, которые мужчина дарил ему. Он никогда не брал их с собой, но чувствовал себя самодовольным, когда ему говорили, что это для него. Он так гордился тем, что у него есть клиент, готовый на все ради него. Кто бы мог подумать, что все так обернется? Во-вторых, кто-то умер. Белые хризантемы были не совпадением, а обдуманным решением. Но это оставляет еще вопрос: кто именно умер? Почему Тэхен получает цветы и соболезнования от мистера Кима? Это бессмысленно. Тэхен откладывает конверт и крафт-бумагу в сторону и тянется к нескольким страницам статей. Все они вырваны из разных газет, и на каждой что-то обведено в круг. Тэхен быстро просматривает заголовки. Говорят об автомобильной аварии и расследовании, которое объявило причиной случившегося не запланированное самоубийство, а вождение в нетрезвом виде. — Я все еще не понимаю, — говорит Тэхен, слишком нетерпеливый, чтобы читать каждую статью. Он устал, ему просто нужны ответы. Он здесь не для того, чтобы играть в угадайку. Тэхен смотрит на Юнги, но тот отворачивается, явно избегая его взгляда. Намджун наконец усаживается возле младшего, но и он лишь качает головой, когда тот смотрит на него. Остается Бан Пиди. — Тэхен, — вздыхает глава агентства и смотрит на Намджуна с Юнги, явно недовольный тем, что именно ему придется озвучить все это. — Мне очень жаль, но твой отец… Он погиб в автокатастрофе в апреле. Тэхен замирает, бездумно глядя на свои руки. Его рот складывается в букву «о», когда он слышит эту новость. Юнги резко выдыхает рядом с ним и кладет руку на его плечо. — Мы сожалеем о твоей утрате, — говорит он и мягко сжимает плечо Тэхена. Тэхен не знает, как реагировать. Он абсолютно растерян. В голове так много мыслей, что он не может ухватиться ни за одну из них. Это… Он не знает. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это чувство проносится по всему телу, и это так хорошо, но в то же время так неправильно. Ему стыдно за это чувство. — Вы уверены? — он не может не спросить. А что если это неправда? Что если это неудачная шутка? Он не может… Нет, он не позволит себе чувствовать это, если это все ложь. — Мы уверены. Мы несколько раз все проверили. Мы не хотели сообщать тебе, пока не будем уверены на сто процентов. Мне правда очень жаль, — говорит Бан Пиди. — Похоже, что Ким нанял частного детектива, чтобы покопаться в твоем прошлом. Так он и узнал об этом. Мы бы ни о чем не подозревали, если бы он не прислал цветы. В голосе Бан Пиди столько сожаления, будто ему никогда не было так жаль Тэхена, как сейчас. Он явно удивляется, когда тот начинает смеяться. Если честно, Тэхен и сам удивляется, когда это головокружительное чувство просто берет над ним верх. — Мне кажется, он не совсем понял, о чем мы говорим, — произносит Юнги, когда все трое наблюдают за тем, как Тэхен складывается пополам, держась за живот от смеха. На глазах уже выступают слезы из-за этого. Слезы радости. Тэхен знает, что это неправильно. Он не должен смеяться над чьей-то смертью, но человек, который называл себя его отцом, не заслуживает ничего иного. Годы жестокого обращения, через которые он заставил Тэхена пройти, все еще находят свое отражение в виде шрамов на его теле. Когда он только сбежал в Сеул, его преследовали кошмары о том, что отец снова найдет его. Иногда они все еще ему снятся. Но что теперь? Теперь он больше не сможет настигнуть Тэхена снова. Облегчение. Вот что он чувствует. — Я прекрасно понимаю, о чем вы, — говорит Тэхен, как только успокаивается, и смотрит Юнги прямо в глаза. — Но я отказываюсь оплакивать этого ублюдка. Воцаряется ошеломляющая тишина, и глаза Юнги расширяются от таких резких слов. Тэхену интересно, не так ли он выглядел, когда Намджун только рассказал ему о его профессии. Взгляд рэпера тут же перемещается на лидера, когда Бан Пиди прочищает горло. — Тэхен, ты не должен так говорить о своем покойном отце, — ворчит он, хотя и неохотно. — Большую часть своей жизни я был боксерской грушей моего дорогого покойного отца. Пусть он горит в аду, мне плевать. Снова наступает тишина, и на лице Бан Пиди мелькает выражение обиды, прежде чем он снова надевает маску спокойствия и кивает. — Понимаю. Тэхен думает, что это, должно быть, правда. Очевидно, что шестеренки в его голове быстро вращаются, и он наконец-то складывает головоломку, которая является путешествием Тэхена в Сеул. — Ты знал! — Все головы тут же поворачиваются к Юнги, когда он указывает на Намджуна пальцем. — Ты знал, что его отец был жестоким, не так ли? Вот почему ты был так спокоен, когда узнал о его смерти. Ты же сам сказал, что не переживаешь из-за реакции Тэхена. Ты все это время знал! — Ты знал? — переспрашивает Тэхен и внезапно приходит в ужас, потому что откуда Намджун может знать? Он никому ничего не говорил. Ну, никому, кроме… — Чимин сказал тебе. Намджун — ужасный лжец, так что Тэхен сразу видит, что прав. Лидер избегает чужих взглядов, и Тэхен чувствует себя преданным. Он доверился Чимину. Доверил другу свой секрет, а он… что? Пошел к Намджуну и сразу же все выложил? Или же он сделал это во время своих обид и необъяснимой ревности? Он считал Чимина хорошим человеком, но близок к тому, чтобы изменить свое мнение. — Он не специально, — пытается объяснить Намджун. — Когда вы с Хосоком ссорились, он сделал мне замечание, чтобы я был более снисходителен к тебе, потому что у тебя было тяжелое прошлое. И я спросил, рассказал ли ты ему обо всем тоже, и он удивился, что я знаю. Мы думали, что оба говорим об одном и том же, но прежде чем я успел убедиться в этом, он уже проговорился, что твой отец был ужасным человеком. Он действительно не хотел этого, Тэхен. — Ты никогда не говорил мне об этом, — упрекает его Тэхен. Сейчас он понимает, что Намджун, должно быть, все выяснил почти сразу после того, как он поделился этим с Чимином. Они с Хосоком помирились сразу после той ночи, когда он доверился другу. Намджун обо всем знает уже несколько месяцев. — Потому что ты не хотел, чтобы мы знали. Тебе уже пришлось рассказать нам о том, что ты был проституткой. Я хотел, чтобы, по крайней мере, ты мог распоряжаться тем, кто и что знает о твоей семье. Тэхен глубоко вздыхает и опускается в кресло. Все просто внезапно свалилось на него. Его отец мертв. У него больше не осталось семьи. Хотя, по сути, его семья умерла еще вместе с бабушкой. Кто знает, может, его мать еще жива где-нибудь, но она так же близка Тэхену, как и его отец. Хотя он не совсем прав. У него все еще есть Суншим. Он не совсем одинок. — Значит, ты сбежал из-за своего жестокого отца? — осторожно спрашивает Юнги. Он говорит настолько печально, будто слова причиняют ему боль. Это странно. — Когда умерла моя бабушка, у меня больше не было причин оставаться с ним. Я еще ненадолго задержался, но потом он хотел выгнать Суншима, а я не мог позволить этому случиться. Поэтому я собрал свои немногочисленные пожитки, схватил Суншима и отправился в Сеул. — Суншима? — переспрашивает Бан Пиди. — Собака, которую он навещал с Джином, — отвечает за него Намджун, и Бан Пиди кивает, словно вспоминая. Конечно, они ему и об этом рассказали. Каждый шаг Тэхена с тех пор, как он присоединился к агентству, контролируется и сообщается и Намджуну, и Бан Пиди. К завтрашнему утру Сокджин с Хосоком, несомненно, тоже будут знать обо всем, что происходит сейчас. — Вам, парни, лучше пойти домой и поспать. Вы все трое выглядите измученными. Но, Тэхен, нам вскоре все равно придется поговорить о том, что будет дальше, когда мы выяснили, что твой отец скончался. Он был твоим единственным законным опекуном? Тэхен с опаской кивает. Он знает, к чему это все идет. Бан Пиди скажет, что это конец. Тэхену просто хотелось бы, чтобы он сделал это прямо сейчас и ему не пришлось страдать. Но, вообще, это не совсем правда. Ему также хотелось бы не знать ни о чем вообще, так как, ну, он не хочет бросать все то, что есть у него сейчас. Намджун встает и выходит из комнаты, заявив, что идет за Чонгуком, который все еще должен быть где-нибудь поблизости с Чимином. Точно, сегодня же все еще его день рождения. Тэхен мог бы пойти и поздравить его. Или он мог бы пойти и спросить, какого черта он выдал все Намджуну. Но лидер сказал, что это было случайно, и Тэхен разрывается на части, не зная, верить ему или нет. — Ты точно в порядке? — спрашивает Юнги. Он немного нахмурен. Может, он и не понимает этого, но известие о смерти отца не сильно шокировало Тэхена. Судя по газетам, это был несчастный случай из-за пьяного вождения, и он был единственным пострадавшим. Ирония судьбы заключается в том, что именно то, что вселяло в него наибольшую уверенность и превратило его в монстра, в конечном счете и свело его в могилу. — Нормально, — заверяет его Тэхен. Это не ложь. Смерть отца интересует его не больше, чем смерть кого-либо другого. — Меня больше беспокоит то, что мистер Ким нанял частного детектива. Типа, какой в этом вообще смысл? Что он знает? — Это то, что мы как раз пытаемся выяснить, — говорит Бан Пиди с серьезным выражением лица. — Он явно ведет какую-то игру. — Ему всегда нравилась власть, — вставляет Тэхен, из-за чего и Юнги, и Бан Пиди выглядят одинаково недовольными этими словами. Тэхену плевать. Он просто пожимает плечами и бормочет себе под нос, что лишь констатирует факты. Они слышат голоса Намджуна с Чонгуком, доносящиеся из коридора, и Юнги с Тэхеном встают со своих мест. — Поспи немного, а завтра утром приходи ко мне в кабинет, чтобы мы нормально все обсудили. И, Тэхен, — Бан Пиди пристально смотрит на него, — я сожалею не о твоей потере, а о том, что тебе пришлось пережить. И приходится переживать сейчас. Мы сделаем все возможное, чтобы помочь тебе. Тэхен благодарно кланяется, когда Намджун с Чонгуком появляются в дверном проеме. Взгляд последнего сначала направлен на Тэхена, потом Юнги, Бана Пиди и, наконец, на большой букет на столе. — Что-то случилось? — спрашивает он, но Тэхен качает головой и ерошит волосы младшего. — Мы лишь обсуждали некоторые поправки для «No More Dream». Юнги смотрит на Тэхена, будто говоря: «Неужели нельзя было придумать ложь поубедительнее?» И Чонгук тоже поднимает бровь, словно ожидая от Тэхена лучшей идеи. Однако он прерывает зрительный контакт, когда начинает зевать, и Намджун провожает их до фургона, потому что уже поздно и им нужно нормально поспать. В фургоне Чонгук садится рядом с Тэхеном и кладет голову на плечо старшего. — Правда ничего не случилось? — тихо спрашивает Чонгук. Юнги надевает наушники, а Намджун сидит рядом с водителем, так что никто их больше не слышит. — Конечно, все в порядке. Почему ты так беспокоишься? Чонгук некоторое время молчит, и Тэхен уже думает, что, походу, младший просто заснул. — Цветы на столе Бана Пиди были хризантемы, да? Разве их обычно не дарят на похоронах? Тэхен искренне удивляется, что Чонгук так быстро установил связь между цветами и их значением, особенно учитывая, что он видел их лишь несколько секунд. — Возможно, это был просто бездумный подарок. Чонгук хмыкает и замолкает, вероятно, удовлетворившись ответом Тэхена. Именно тогда Тэхен ловит взгляд Юнги и понимает, что рэпер подслушал весь их разговор, а наушники — лишь маскировка. Юнги даже и не скрывает, что все слышал. Он поджимает губы, и Тэхен корчит ему рожицу. Что еще он должен был сказать Чонгуку? Он терпеть не может врать друзьям, но и правду рассказать тоже не может. Чонгук только расстроится, если узнает об утрате Тэхена, а ему, в свою очередь, не хочется объяснять, почему он не скорбит. Чувствует ли он вину за утаивание правды от младшего? Конечно же. Он обожает Чонгука. Тот всегда старается его утешить. Он запал ему в сердце чуть ли не больше, чем кто-либо другой. Именно с ним Тэхен чувствует себя наиболее комфортно. Делить постель с кем-то еще? Тэхен не может себе этого представить. Сама только мысль о том, что Намджун будет прижиматься к нему, действительно пугает, но не потому, что он не доверяет ему, а просто это было бы странно. Очень странно. Так что нечестно держать Чонгука в неведении, но это правда к лучшему. Он и так испытывает большое давление, и Тэхен не хочет добавлять ему лишний груз. Сейчас Чонгук должен беспокоиться только о школе и тренировках, и даже этого слишком много для мальчика его возраста. Не нужно заставлять его переживать еще сильнее. Они вваливаются в общежитие, таща за собой сонного Чонгука. Хосок с Донхеком валяются на диване, и по взгляду первого видно, насколько сильно ему любопытно узнать, что же произошло. Но при Донхеке он, тем не менее, не говорит ни слова. — Пойдем спать, — шепчет Тэхен Чонгуку, направляясь в ванную. Перед этим он замечает, как Юнги устраивается рядом с Донхеком в гостиной, а Намджун направляется на кухню за выпивкой. Хосок переводит озабоченный взгляд с Намджуна на Тэхена, и, когда лидер смотрит на Кима, тот лишь кивает. Намджун, похоже, все понимает, потому как подает Хосоку знак проследовать за ним на кухню. Тот сразу же подскакивает с дивана и плетется в соседнюю комнату. Чонгук с любопытством смотрит на мемберов, будто понимая, что происходит что-то, о чем он не знает, но не произносит ни слова и следует за Тэхеном в ванную. Они молча чистят зубы рядом друг с другом, их плечи соприкасаются в тесной комнатке. Чонгук зевает, и немного зубной пасты стекает на его подбородок, прежде чем капнуть в раковину. Он не утруждает себя тем, чтобы вытереть ее, прежде чем продолжить чистку. Тэхен не знает почему, но что-то в белой пене, высыхающей на подбородке Чонгука, беспокоит его. Он переминается с ноги на ногу, пытаясь отвести глаза, но взгляд сам постоянно возвращается на лицо младшего. Это очень странно. Он даже назвал бы это чувство тревожным. Когда Тэхен наносит на лицо лосьон, а Чонгук занят умыванием, первый вновь заводит разговор. Тишина в комнате заставляет его нервничать. — Ты ни слова не сказал о вечеринке Чимина. Чонгук смотрит на Тэхена через зеркало. Капли воды стекают по его лицу, а мокрые волосы прилипли ко лбу. — Я не знал, стоит ли тебе рассказывать. — Тэхен удивлен честностью Чонгука. Тот редко бывает прямолинеен со своими хенами. — Раз вы с Чимином поссорились, я не был уверен, захочешь ли ты об этом послушать. — Чонгук, — говорит Тэхен, смывая остатки лосьона с рук и вытирая их белым полотенцем. — То, что мы с Чимином не в лучших отношениях, не означает, что ты должен следить за языком, будучи рядом со мной. Ты все еще можешь с ним дружить и делиться всем со мной. Меня это не задевает. Лицо Чонгука озаряется улыбкой, и Тэхену кажется, что их ссора с Чимином беспокоила младшего сильнее, чем он показывал. Если это так, то ему правда жаль. Он никогда не хотел, чтобы Чонгуку пришлось выбирать между ним и кем-то еще, и уж тем более следить за тем, что он говорит в его присутствии. — Мы ходили в боулинг с его друзьями. Я почти выиграл, хен, но раз уж это был его день рождения, то я позволил ему победить и нарочно все завалил, — морщится Чонгук. — Но я почти уверен, что он все понял. Мы вернулись в агентство, чтобы поесть торта, но остальные к нам не присоединились, так что мы были вдвоем. Мы просто дурачились. Было весело. Тэхен улыбается и взъерошивает волосы Чонгука. Он рад, что тот хорошо провел время; он заслуживает периодического отдыха. И все же он не может не чувствовать укола зависти, потому что тоже хотел бы так хорошо провести время с Чонгуком. В последнее время Тэхен все время в напряжении. Он больше не может позволить себе расслабиться. Хотя ему следовало бы. Его все равно скоро выгонят — так у него хотя бы было несколько хороших воспоминаний с Чонгуком. — Я рад, что у тебя был хороший день, — искренне произносит Тэхен. — Как насчет утром сходить позавтракать куда-нибудь? В последнее время мне ужасно хочется блинчиков. — Но, хен, — хнычет Чонгук и морщится, — мы же должны соблюдать диету. — Это не помешало тебе насладиться тортом, — поддразнивает его Тэхен и щипает Чонугка за живот. Не то чтобы там вообще есть что щипать. Серьезно, эта диета просто нелепа. Чонгук визжит, шарахается от него со смехом и радостно соглашается. Это еще одна бессонная ночь, но на этот раз не из-за Донхека. В голове Тэхена столько мыслей, что он просто не может заставить себя закрыть глаза. Смерть его отца. Он свободен. Наконец-то по-настоящему свободен, по крайней мере, от одного монстра, скрывающегося в его шкафу. Наконец-то все шрамы — это лишь отпечатки прошлого. Ему больше не нужно бояться, что отец найдет его. Больше никаких ночей, когда он съеживается в углу комнаты, ожидая, что вот-вот раздадутся чужие шаги и руки покроются новыми синяками. Также возникает вопрос, зачем мистер Ким собирал сведения о прошлом Тэхена? Почему именно частный детектив? В этом нет никакого смысла. У него уже достаточно материалов, чтобы шантажировать Тэхена. Он пытается нарыть больше? Если да, то какой в этом смысл? Тэхен никак не может этого понять. И, наконец, завтрашний разговор с Бан Пиди. Тэхен знает, что для него это означает конец. О чем еще можно говорить? Бан Пиди скажет ему, чтобы он покинул агентство. А Тэхен даже не злится. Тот знает, как лучше для группы. И все же, ему страшно. Сейчас он клянется, что стойко примет эту новость. Никаких слез. Ни перед боссом, ни перед ребятами, когда нужно будет прощаться. Они видели его плачущим уже столько раз, что на всю оставшуюся жизнь хватит. Он хочет, чтобы они помнили, как он улыбается, с их последней встречи, несмотря на то, насколько это будет фальшиво. Стоит ли говорить, что Тэхен чувствует себя отвратительно, когда собирается на завтрак с Чонгуком следующим утром. Он наскребает последние оставшиеся деньги после оплаты за уход Суншима и надевает шапку, чтобы спрятать непричесанные после сна волосы. По крайней мере, Чонгук, похоже, спал крепко. Он энергичен и мечется туда-сюда, чтобы собраться как можно быстрее. — Взволнован перед свиданием? — смеется Хосок, сидя на диване и наблюдая, как младший бежит обратно в спальню из коридора, потому что, походу, забыл свой телефон. Чонгук густо краснеет, что только усиливает поддразнивания Хосока. — Оставь его, — смеется Намджун после того, как Чонгук с красными щеками заявляет, что наконец-то готов, собрав все свои вещи после трехкратных беганий туда-сюда. Чонгук ест вафли. Тэхен выбирает черничный кекс. Во-первых, это намного дешевле, чем горячие блюда в меню, а у него и так не особо много денег. Во-вторых, ему кусок в горло не лезет из-за нервов. Даже если бы у него были деньги на блинчики — а сейчас он бы с удовольствием съел их, — он просто не смог бы их переварить. Кроме того, он вполне доволен и кексом, а Чонгук радуется вафлям, будучи определенно счастливым. Он съедает все за рекордно короткое время, а когда у него в уголке рта оказывается немного взбитых сливок, он не вытирает их салфеткой, а слизывает языком. Когда он не занят едой, то рассказывает Тэхену обо всем подряд. Кажется, он даже не замечает, что говорит в основном он, но Тэхена устраивало просто сидеть и слушать, глядя на то, как глаза Чонгука сверкают от возбуждения, когда он делится тем, что ему действительно интересно. Он дорожит этим моментом. В глубине души Тэхен знает, что это счастье недолговечно, поэтому сейчас он пытается удержать его настолько долго, насколько только сможет.