Brighter Days

У Тэхена болит все тело. Семеро парней лежат на земле, тяжело дыша и умирая от боли. Пот впитывается в одежду Кима. — Это было очень хорошо. Похвала учителя танцев заставляет некоторых из них воспрянуть духом — правда, совсем чуть-чуть, так как они действительно запыхались, — а другие просто стонут. Первым встает Хосок, потому что он — танцор и у него лучшая выносливость, чем у остальных. Вероятно, в том, что они настолько устали, частично виновата их диета. Они абсолютно истощены. Так или иначе, Хосок первым поднимается, но даже ему приходится наклониться и упереться руками в колени, будучи слишком вымотанным, чтобы стоять прямо. — Достойно ли это дебюта? — спрашивает Хосок то, о чем думает каждый из них, но не решается подать голос. Все взгляды устремляются на учителя танцев, который выглядит задумчивым. Сердце Тэхена уходит в пятки, потому что они действительно выложились по полной. Истощили себя до последней капли. Если они до сих пор не достойны дебюта, то никогда не будут. Задумчивый вид сменяется улыбкой, и Тэхен наконец-то выдыхает, не осознавая, что до этого времени не дышал, когда учитель уверяет их, что это было достойно дебюта. — Но не думайте, что теперь вам можно расслабиться, — говорит он им полушутя, полу-угрожающе, прежде чем отправить их на пятнадцатиминутный перерыв. Тэхен остается на полу, пока остальные мемберы поднимаются на ноги. Он смотрит в потолок, а его сердце бьется невероятно быстро от перенапряжения. Руки раскинуты в стороны, чтобы пол мог охладить его разгоряченную кожу. Он слышит, как Донхек жалуется Юнги, что он не подписывался на такое количество танцев; он постоянно об этом всем напоминает. Донхек, похоже, ненавидит танцы даже сильнее, чем Намджун, и это весьма впечатляет. Тэхен ждет ответа от Юнги, вскочив на ноги, и в этот момент его левой руки что-то касается. — Не хотел тебя пугать, — шепчет Чонгук, склонив голову к плечу Тэхена. Он хочет встряхнуть его, сказать, чтобы отвалил, потому что они оба потные, и это неприятно, но он молчит, когда видит, как Чонгук закрывает глаза и удовлетворенно вздыхает. — Ты устал? — спрашивает Тэхен. Уже почти полночь, день был таким долгим. Он поднимает вторую руку, намереваясь убрать волосы с лица Чонгука, но в последнюю секунду останавливает себя. Нет. Он не будет этого делать. Поэтому просто кладет ладонь на свой живот и поднимает глаза к потолку. — Мгм, — мычит Чонгук, и Тэхен подозревает, что тот в любую секунду может заснуть на его руке. В последнее время отношения между ними довольно напряжены. Или, может, не совсем, но Тэхен делает их таковыми. И это не нарочно. Он не хочет отталкивать Чонгука, но с тех пор, как они гуляли с Суншимом… Тэхен никак не может отделаться от мысли, что Чонгук милый. Он смотрит на то, как тот хихикает и морщит нос, и его сердце трепещет. А когда он видит, что младший устал, то ему хочется завернуть его в одеяло и заботиться о нем, пока он не почувствует себя хорошо отдохнувшим. У него были такие мысли и раньше, но сейчас они несколько изменились, и это пугает его. Что, блять, с ним не так? Ему не может нравиться парень на два года младше него самого. Это неправильно по очень многим причинам. Чонгук еще почти ребенок. Это ненормально, если Тэхен будет рассматривать его иначе, как друга. Он не может. Он не такой, как те отвратительные люди, которые подбирали его на углу улицы. Ему не нравятся младшенькие. Даже больше, ему вообще не нравятся парни. Мысль о близости с Чонгуком… Тэхен задерживает дыхание. Это настолько неправильная мысль, что его желудок скручивает от отвращения, но затем все внутри снова трепещет, и его сердце пропускает удар, и нет, нет, нет. — Тэ? Тэхен давится воздухом, когда чья-то ладонь опускается ему на плечо. Он пытается отшатнуться от этого прикосновения, но мертвый груз головы Чонгука на его руке приковывает его к месту. — Эй, все нормально. Спокойно, — это Джин, присевший рядом к ним и выглядящий обеспокоенным. Он мягко сжимает плечо Тэхена. — Ты выглядел так, словно совсем выпал из этого мира. Все в порядке? Тэхен сглатывает. У него пересохло в горле. Когда он смотрит на Чонгука, то видит, что глаза младшего закрыты. Все еще спит. Ничего не заметил. — Все в порядке, — отзывается Тэхен, повторяя слова Джина, как попугай. Голос выдает его, но Сокджин ничего не говорит об этом. — Поскольку мы так хорошо поработали, они отпустили нас пораньше. Чонгуку завтра в школу, так что ему надо бы скорее лечь в кровать, — произносит Джин. Он отпускает плечо Тэхена и делает то, о чем тот мечтал всего несколько минут назад, — убирает волосы Чонгука с его лица. — Чонгук-а, — бормочет Джин, поглаживая младшего по щеке. — Пора просыпаться. Мы едем домой. Чонгука, походу, совсем не колышат чужие прикосновения. Если бы это Тэхен спал, он бы уже давно проснулся. Остальные мемберы уже знают, что для того, чтобы его разбудить, достаточно одного легкого толчка. Чонгук — его полная противоположность. Он причмокивает губами и придвигается поближе к Тэхену. Прежде чем кто-либо из них осознает, что происходит, Ким вытягивает руку, и голова Чонгука падает на пол, заставив младшего вздрогнуть и поморщиться. — Тэхен! — голос Джина повышается, и Тэхен выпрямляется, глядя на него широко раскрытыми глазами. — За каким хером ты так сделал? — Я… я… Тэхен переводит взгляд на Чонгука, который смотрит на них в замешательстве, а затем на разочарованного Джина. — Прости, — бормочет Тэхен. Он весь напряжен. Его тошнит. И он совершенно не знает ответа на вопрос Джина. Старший лишь качает головой и помогает подняться Чонгуку, который смотрит на них затуманенными глазами, явно не понимая, что происходит. Тэхен также ни черта не понимает, но он уверен, что это странное чувство, возникающее каждый раз, когда он смотрит на Чонгука, должно быть уничтожено, пока не стало еще хуже. ___ Это может прозвучать глупо, но со всем происходящим — со всеми приготовлениями к дебюту, танцевальными практиками, уроками о жизни айдолов, его странными гребаными чувствами к Чонгуку — Тэхен почти забывает о мистере Киме. Почти. До тех пор, когда фотосессия уже на носу, стилисты суетятся вокруг парней в поисках подходящей одежды, а мимо вдруг проходит один из сотрудников и передает Тэхену какую-то посылку. И не только ему — остальные мемберы тоже такие получили. — А это еще зачем? — спрашивает Намджун. Посылки маленькие, их сценические псевдонимы аккуратно выведены сверху черным фломастером. — Подарок спонсора для фотосессии. Мне сказали, что вы можете оставить их себе, — говорит работник, прежде чем уйти. Одна из нун-стилистов хмурится, потому что то, что там находится, не было согласовано с ними и может испортить весь образ. — Посылка такая маленькая, сомневаюсь, что это сильно что-то изменит, — пытается успокоить ее Джин. Тэхен трясет посылку. Она легкая, и что бы там ни было, оно не производит особо шума. Чонгук первым открывает свою, в основном разрывая упаковку от предвкушения. Они все знают, что спонсоры уже вложили в них свои деньги, но до сих пор это никак не проявлялось, поэтому ему дико любопытно, что же там. Как и им всем. Это браслет, аккуратно лежащий в гладкой черной коробочке. Чонгук поднимает его, чтобы все видели, — золотая лента, похожая на цепь. Тэхен слышит, как нуна-стилист вздыхает с облегчением, потому что этот аксессуар определенно подойдет под их стиль, а не испортит его. Донхек — следующий, кто открывает свою посылку, и находит идентичный браслет в идентичной коробочке. — Никакой записки, — замечает Хосок, открывая свою. Он выглядит завороженным. Тэхен по-прежнему окружен двумя стилистами, которые укладывают его волосы и поправляют одежду, так что он пока не может открыть свою посылку. Остальные ребята тем временем надевают свои браслеты. В посылке Намджуна лежит записка, написанная будто на печатной машинке. — Пожалуйста, носите их с удовольствием, — читает Намджун вслух. — И никакой подписи. Это странно. — Конечно, мы наденем их, независимо от того, кто их отправил, — заверяет Хосок, и все начинают смеяться в каком-то радостном волнении, ведь спонсор наконец прислал им какие-то подарки — дорогие на вид украшения — а значит, они на верном пути. Как только стилисты отпускают Тэхена, он тоже начинает открывать свою посылку, хотя уже знает, что внутри. Однако он хмурится в замешательстве, когда не находит черной коробочки. Золотой браслет просто лежит на темной ткани. Это крайне странно. Что еще страннее — на одном из звеньев цепи что-то есть. Тэхен бросает взгляд на браслет на руке Хосока, и все становится ясно. Нахмурившись, он достает браслет, чтобы поближе рассмотреть, что там. На цепи выгравирована небольшая буква «V». Шрифтом, напоминающим каллиграфию, элегантно, но при этом просто. Он надевает его, все еще неуверенный в том, почему его браслет отличается от других, но в этот момент он еще ничего не подозревает. Чертовски глупо, что он сразу не догадался, что происходит. Он уже собирается выкинуть упаковку, когда замечает белый конверт внутри, и уже тогда у него возникает ощущение, что что-то не так. Тэхен достает его и открывает. Он быстро оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Возможно, ему стоит сразу предупредить Намджуна, потому что, очевидно, что-то не так, но он молчит и открывает конверт, убедившись, что никто не обращает на него внимания. Внутри он находит письмо. Дорогой Ви-щи, Надеюсь, это письмо и мои подарки дойдут до тебя в целости и сохранности. Пожалуйста, надень их на фотосессию. Мне было бы приятно знать, что они на тебе, хоть их и не видно. Навсегда мой. К. А. Внезапно на Тэхена обрушивается ряд эмоций. Паника, потому что браслет на его руке от мистера Кима. Отвращение, потому что он не хочет носить ничего из вещей этого человека. Замешательство, потому что мистер Ким говорил о нескольких вещах, в то время как в посылке был только браслет. Мурашки пробегают по телу Тэхена, когда он снова перечитывает эти слова. Мне было бы приятно. Навсегда мой. Он хочет сорвать браслет с руки и сказать остальным сделать то же самое. Но потом он видит, как Юнги с Хосоком восхищаются ими, и просто не может заставить себя сделать это. Но от одной мысли, что кто-то из них — особенно Чонгук, если быть честным с самим собой, — носит украшения, купленные этим извращенцем, у него мурашки бегут по коже от ужаса. Черт возьми, эта цепь будто прожигает его кожу. Снова заклеймен мистером Кимом. Мои подарки дойдут до тебя в целости и сохранности. Тэхен обдумывает эти слова и бросает еще один взгляд на посылку, и тогда до него доходит. Все остальные браслеты были в черных коробочках, его же — на темной ткани. Значит ли это… Он достает черную ткань и разворачивает ее. Ему требуется пара секунд, чтобы понять, что это такое. И когда до него доходит, его начинает тошнить, и он отбрасывает ткань, словно она обожгла его. — Это нижнее белье? — слова Донхека долетают до его ушей, но Тэхен не отвечает. Он сжимает руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Мне было бы приятно. Тэхен вылетает из комнаты и добегает до туалета как раз вовремя, чтобы избавиться от небольшого обеда, съеденного ранее. ___ — Это как клеймо. — Я поговорю с ним. Это уже за гранью. — Вы считаете хорошей идеей открыто выступить против него? У него все еще есть материалы для шантажа. — Но также нельзя оставлять это так. Тэхен слышит разговор Намджуна, Юнги и Бан Пиди-нима, но не обращает особого внимания на слова. Оскорбительные предметы разложены на столе Пиди-нима, чтобы все могли их видеть. Тэхен старается отвести взгляд, но что-то все время заставляет его посмотреть обратно. Он продолжает дрожать еще с тех пор, как Джин нашел его, склонившимся над унитазом; Джин, который в данный момент поглаживает его по плечу и говорит, что все в порядке. Мне было бы приятно. Тэхен снова съеживается при мысли об этих словах. Конечно, мистеру Киму было бы приятно думать о том, что Тэхен носит такую вещь. Черные трусы. Кружева едва прикрывают промежность, а остальная часть состоит из черного переплетения крест-накрест. Кружевная отделка выглядит красиво и дорого; Тэхен не может этого отрицать. И все же, ему неприятно от такого подарка, особенно учитывая, что он означает. Почему его это так задело? Он не знает. Мистера Кима рядом нет. Он его не тронет. Он просто намекает на то, что ему хотелось бы знать, что Тэхен будет в таком белье на фотосессии. Но все же это беспокоит его сильнее, чем хотелось бы. Встряхивает его хорошенько. Хуже всего то, что теперь Донхек и Чонгук знают, что что-то происходит. Они оба видели белье. Оба видели, как Тэхен вылетел из комнаты. Он не знает, как можно выкрутиться из этого. Это кажется невозможным. Намджун сказал ему не беспокоиться, что остальные позаботятся об этом, но Тэхен не видит иных способов разрешить это, кроме как рассказать правду. — И что нам делать? — задает Юнги вопрос, который у всех на уме, и взгляды всех, кроме Тэхена, направляются на Бан Пиди. Младший же все еще пялится на нижнее белье на столе. — Как ты думаешь, Тэхен, ты справишься с этой фотосессией? — спрашивает Бан Пиди. — Потому что, если что, мы отправим тебя домой. Тэхен хмурится. Пойти домой, пока остальные будут сниматься? — Нет, — хрипит он. — Я не хочу домой. Хочу участвовать в съемках. Джин тихо вздыхает рядом с ним, его ладонь уже лежит на колене Тэхена. Младшему хочется смахнуть ее, но он не шевелится. — Будет хреново, если Тэ пойдет у него на поводу, — встает на его сторону Намджун. — Очевидно, этот псих хочет заполучить его. Из его письма ясно, что, по его мнению, Тэхен — его собственность. Если он узнает, что настолько сильно довел его, и тот не участвовал в съемках, то будет лишь сильнее доволен собой. — Значит, мы наденем браслеты, — говорит Тэхен. Его встречает хор вопросов, когда он тянется к своему браслету — клейму, как выразился Намджун немногим ранее, — и надевает его на запястье. — Ты же сам сказал, что не хочешь идти у него на поводу, — обращается он к Намджуну. — Поскольку этот ублюдок жаждет именно этого. Я абсолютно точно не собираюсь надевать это ебаное белье… — И никто из нас не просит тебя об этом, — вставляет Джин. — …но я хочу, чтобы он увидел браслеты. Пусть он думает своим извращенным умом, что хочет. Если он решит, что я играю по его правилам, то потеряет бдительность… — он замолкает, потому что что тогда? Что в таком случае может сделать Тэхен? Взять копии фотографий и удалить их? Это будет не так-то просто. Просто он принимает желаемое за действительное. — Ты уверен? — спрашивает Пиди-ним. Тэхен смотрит на четверых присутствующих, у каждого из которых одинаково неуверенные лица. — Уверен. После фотосессии он спрашивает у Намджуна, что они сказали Донхеку с Чонгуком. — Мы сказали, что, должно быть, произошла ошибка, и что мы связались со спонсором. Она искренне извинилась за эту путаницу, так как нижнее белье предназначалось ее мужу. — И они купились на это? — недоверчиво спрашивает Тэхен. — Донхек выглядел скептически, но Чонгук поверил каждому слову без колебаний. Тэхен бросает взгляд на Чонгука, лежащего на плече Хосока. Его веки тяжелые из-за сонливости, но он все равно улыбается шуткам танцора. — Конечно, он поверит, — бормочет Тэхен и качает головой, завидуя невинности Чонгука. Он хотел бы, чтобы у него тоже было нечто подобное.