Сказ о Тумане Хибари-сан

Полиция прибыла в ту же ночь. Стражи порядка кружили неподалёку, выслеживая беглых преступников. Как только поступил звонок, наряд выехал на место под руководством Мичиро. Бедняга подавился кофе, когда услышал имя подопечной, чьё досье до сих пор украшает рабочий стол прокуратуры. Как никак, влиятельная фамилия. Дети экстренно выведены из гостиницы в автобус, где с ними беседовал следователь. Отдыхающие уверяли, что никого подозрительного не заметили. Только непосредственные свидетели в лице Ами, Кусакабе и Ямагути Джуна рассказали детали происшествия. Старший брат заложницы добавил, что след вёл на улицу через служебный вход, где и обрывался. Старшие Хибари в срочном порядке взяли билеты на первый рейс до Японии. Мичиро кланялся в телефон, уверяя, что девочка будет спасена до их прибытия. Пока полиция устраивала пляски с бубном, Кёя становился всё более смурным. Помимо того, что его раздражало скопище травоядных вокруг, мальчик злился на себя за то, что недоглядел, расслабился, дав врагу просочиться. Он пристально следил за новостями, но те, как назло, не появлялись. Только под утро преступники осознали, что выхода, кроме переговоров, у них нет. Беглецы требовали ни много, ни мало — транспорт, на котором смогут скрыться от закона. По классике жанра их удовлетворял исключительно вертолёт. «Идиоты», — про себя думал Кёя, — «им в любом случае не вылететь за пределы Японии». В том, что его семья лично приложит к этому руку, сомневаться не приходилось. Однако здесь и сейчас от четы Хибари находился только он, Кёя. И кому, как ни старшему отпрыску, взять бразды управления на себя? Угрозами мальчик выторговал право отправиться в логово врага на переговоры. Бедный Мичиро не знал, куда себя деть, услышав его желание. С одной стороны, вылетевшие родители не погладят полицейского по головке за подвержение их сына опасности, с другой, наживать врага в лице подрастающего Хибари не хотелось. Оставался шанс, что история с грабителями закончиться благополучно, и никто ничего не узнает. Поэтому полицейский подстроил ситуацию так, чтобы о личности переговорщика узнал самый узкий круг людей даже среди стражей порядка. Грабители схоронились в погребе заднего двора. Кёя грыз себя за невнимательность, отсчитав расстояние от служебного входа до сестры — метров пять, не больше. Проскользнув в узкий проход, он проморгался, привыкая к темноте. Среди деревянных полок угадывались фигуры преступников: одна тощая, с длинными волосами до плеч, другая, пухлая и низкая, издавала свистящие, будто одышка, звуки, что слышалось слишком громко в полной тишине. Кагуру мальчик заметил не сразу. Она притихла в углу, уставившись на братца. Вид девочка имела потрёпанный и истеричный. — Вы приготовили вертолёт? — заговорил один из преступников. В темноте невозможно разобрать, который из двух. — Он скоро прибудет. Отпустите заложницу. — Чтобы менты нас тут же повязали? — зло сверкнул глазами тощий. — Нет. Девка полетит с нами. Высадим её на границе. Там и ищите. Кёя стиснул кулаки. Он ненавидел, когда на его территории чужаки строили свои порядки. Тонфа едва заметно оттягивали пояс штанов. Мальчик метнул взгляд в сторону Кагуры. Кривя губы, она выводила пальцем на плесени надпись. Хищная улыбка выползла на лицо. Оружия, значит, нет. — Эй, пацан, передай всем, если они рыпнутся, мы скинем заложницу прям на высоте. Кёя медленно просунул руку под пиджак, удобнее перехватывая ручки оружия. Осторожный шаг вперёд: жертва не должна почувствовать угрозу. Он — огонь, который лижет руки притворно ласково. Он сумеречный кот, охотившийся на мышь. Затаиться, скрыться в тени, позволить добыче ослабить бдительность. Рывок! Резкий, стремительный, пронзающий. Тонфа нашли жертву. Тощий взвыл от боли. Его напарник растерянно хрюкнул. Но стоять на ногах ему пришлось недолго. Удар пришёл со спины: хохлатой макушкой между ног. Острые зубки впились в горло. Заключительный удар нанёс Кёя, вырубая грабителей тонфа. — Вытащи меня отсюда! — взвизгнула Кагура, слишком живая для жертвы. Кёя вытащил нож из рук преступников, разрезая верёвки. Дальше девочка справилась сама. Мичиро встречал детей на взводе. Он выглядел едва ли не хуже самой пленницы: бешеные глаза, волосы торчали во все стороны. Первым делом он подлетел к Кагуре, проверяя целостность всех конечностей. Затем потрепал за уши. — Уже ищешь союзников в органах. — усмехнулся Кёя. — Настоящая Хибари. Мичиро отпустил подопечную и щёлкнул мальчика по носу. Растерянный от внезапной наглости, Кёя только стоял и хлопал глазами на то, как полицейский отчитывал его. Кагура не без злорадства косилась на братца. Ей знакомо это растерянное выражение лица и ощущение оголённости под наивным взглядом Мичиро. Полицейский удивительным образом не замечал стен, которыми люди огораживают себя. Он играючи огибал колючки фраз, разгадывал ловушки из масок и пробирался к самой сути личности, к маленьким деткам, скрытым в теле взрослого. Страшный он человек. Уже из участка брата и сестру забирали родители. Азуми в слезах бросилась обнимать детей, заставляя тех краснеть. За всё время Кагура совсем отвыкла от прикосновений и ярких эмоций. Волей неволей, убеждённый кирпич братца даже тактильного маньяка заставит не приближаться. А Азуми-чан бесцеремонно сгребла в объятия, прижималась и шептала что-то успокаивающее, не подозревая, что самая испуганная здесь она. Атсуши-сан благоразумно увёз семью в квартиру. Кагура, не дожидаясь расспросов, бросилась в душ. Грязь и вонь погреба до сих пор заставляли её содрогаться в приступе омерзения. Только достигнув красноты кожи от грубой мочалки, девочка довольно вылезла из душа. Комнату по-прежнему окутывала ночь. Свет луны просачивался через широкие окна. Кагура вытащила из холодильника молоко и села на диван рядом с Кёей. Наверху спорили родители. Повторяя за братцем, Кагура молчаливо уставилась на стену, где в своей неизменности красовалось семейное древо Хибари. Азуми-сан твердила мужу, что необходимо остаться в городе, что детей нельзя оставлять одних. Особенно, пока не выяснены обстоятельства пожара в доме Кагуры. Атсуши-сан, напротив, уверял, что они будут полезнее, если продолжат расследование. Кёя слушал, не двигаясь и даже не моргая, запрокинув голову на спинку дивана. Сколько раз он тихо сидел в гостиной, пока родители выясняли отношения? Как много он знает о теневой стороне бизнеса? Старшие Хибари несомненно любят его. Возможно, любят Кагуру. Но родители они совершенно непутёвые. Нельзя недооценивать детскую любопытность, нельзя недооценивать детское умение логически мыслить. Взрослые довольно часто говорят серьёзные вещи, наивно полагая, что ребёнок не поймёт. Но он понимает и делает выводы. Выводы, которые не всегда правильны, и не всегда на стороне родителей. Тем временем, Атсуши-сан и Азуми-сан сошлись на переезде в клановое поместье. Они решили пригласить в гости Фонга, мол, он обязательно поможет. Кагура поползла взглядом по древу, ища упомянутого персонажа. Его имя числилось среди родственников женщины. Правда, фотография отсутствовала. Но одна деталь привлекла внимание. — Хибари Фонг? — поинтересовалась она у братца. — Атсуши-сан взял фамилию жены? Хотя, нет. Ведь его родня тоже Хибари. — Мои родители троюродные брат и сестра. — апатично ответил он. — Семейная традиция. Для сохранения чистоты крови каждое третье поколение женит родственников. Кагура подвисла. Сурово! В Японии этого мира до сих пор сохранились старые порядки. Хотя, прежде она жила в похожей семье. Видно, карма у неё такая: быть либералом среди людей строгих культур. — Мои… — запнулась, — родители тоже были родственниками? — Нет. Оджи-сан заслужил гнев родни как раз тем, что женился не по наставлению. Да к тому же на иностранке. Вновь повисла тишина. Горячие споры стихли. Атсуши и Азуми-сан обсуждали технические моменты. Послушав ещё немного, Кагура отправилась спать. Новый день обещал быть не менее насыщенным, чем предыдущие. Знакомые из драмкружка, да и просто друзья в лице Ямамото и Кусакабе жаждали знать о самочувствии недавней заложницы. Кагура решила совместить приятное с полезным и притащила всех в кафе Кику-сан, где она частенько зависала. Идея проста: Кагура приводит клиентов, а ей дают выгодную скидку. Тогда карманные деньги можно пустить в другое русло. Пришли все, кому не лень. Даже Кёя крутился у барной стойки. Никак родители просили приглядеть. Кагура не преминула воспользоваться природным артистизмом и в красках поведала о страшных преступниках. Приукрасила внешность, превращая потного хряка в бывалого якудза со шрамом на челюсти и татуировкой дракона на предплечье, а его тощего напарника в гениального тактика с закосом под Лелуша. На фоне таких злодеев подвиг Хибари Кёи выглядел действительно внушительно. Пробрало всех, кроме Ами и Кусакабе. Первую не впечатлило, потому что знала любовь подруги к драматизму и преувеличению, а второй просто здраво оценивал возможности Кёи, что несомненно шло в плюсик. Джун, герой доморощенный, вызвал братца на поединок, чтобы проверить силы «защитника» младшей Намимори. Помниться, половина драмкружка разбежалась из-за какого-то семпая, повздорившего с Хибари. Его личность раскрыта! — У Джун-семпая синдром восьмиклассника, — шепнула Ами. Вся братия вывалилась на улицу, чтобы понаблюдать за дракой старших товарищей. Кёя сиял, как начищенный таз. Его хлебом не корми — дай тонфа помахать. В чём-то они с Джун-семпаем похожи. Кто их, психов, поймёт? Задний двор кафе окружили пафосные младшеклассники. В импровизированном кругу друг напротив друга стояли оппоненты. Ветер взметнул их шевелюры. Чёрная и белая — инь и ян. Пронеслось перекати-поле. Народ замер. Кёя достал револьвер тонфа. Джун встал в пафосную позу. Искра! Противники метнулись друг к другу. Буря! Оскал расползается по милому лицу главы драмкружка. Замах… — Безумие, — скептично подытожила Кагура. … И Джун падает от удара деревянными тонфа. Моментальное поражение семпая не сразу дошло до остальных. По скорости осмысления круг рассасывался, пока задний двор не остался пуст. Кагура подхватила Ами и Ямамото под руки, уволакивая в кафе. Дуэлянты остались один на один. Джун поднял руку к небу, играя лучами солнца. Кёя гордо подпирал спиной дерево. — На этом и разойдёмся, — во все тридцать два улыбнулся Джун. — Ведь ты ни за что не признаешь, что сделал всё это ради женщины. Глава дисциплинарного комитета усмехнулся, взмахнул чёрным пиджаком и медленно направился домой. Сегодня с хохлатой ничего не произойдёт. Тем временем в кафе восседала троица друзей. От глаз Ами и Ямамото не скрылась усталость подруги. Она тихо попивала молочный коктейль, пока друзья болтали. Ямамото кидал обеспокоенные взгляды. — Что-то не так? — наконец обратился он к Кагуре. Та покачала головой. Знакомить посторонних со своими тараканами нет нужды. Но не так было всё. Кагура храбрилась перед сильным и уверенным братом, она улыбалась для Азуми и Атсуши-сана, чтобы не беспокоить. Потому что никто, чёрт возьми, в здравом уме не станет вываливать свои проблемы и переживания на чужих людей. А родители Кёи были именно чужими. Сколько она их знала? Пару дней? Всё равно что остановить случайного прохожего и разреветься ему в жилетку. И теперь, когда напряжение спало, наступил откат. Кагура поняла, что ей на самом деле было ужасно страшно, ведь убить её могли в любой момент, просто не рассчитав силы там, на кухне. И грабители вовсе не были смешными. Возможно, для кого-то вроде Кёи или Мичиро, да. Но не для неё, тщедушной девки. Кагура не растерялась, напав, только благодаря крепкой психике и ярому желанию освободиться. Взыграл адреналин и здоровая вера в силу брата. Ами рядышком вздохнула. Притянула к себе, сгребая в объятиях, словно плюшевого медведя. Ямамото растерялся, не зная куда себя деть. — Чего сидишь? — хмуро спросила Кагура. — Обнимай меня. Мальчик пересел на ту же лавочку. Неловко повозился, не зная с какой стороны подойти. Опустил длинные руки на обеих девочек. Ами вспыхнула, как маков цветок, зарываясь в плечо Кагуры. — Дураки, — улыбнулась Кагура, предчувствуя реакцию. Не прогадала! В бок прилетел ощутимый тычок от Ами. Согнувшись от боли и смеха, Кагура захватила руками тёмные головушки друзей. Ямамото забрыкался, едва не свалившись. — Ну и что вы здесь устроили? — взревела хозяйка. — Кагура! Вон из кафе.