Глава 10. На пороге новой жизни, ночь с 19-20 Марта 2008
23 мая 2019 г., 23:09
На шестом курсе Хогвартса, когда учеников обучали аппарации, педагоги множество раз подчеркивали, что не стоит перемещаться в состоянии сильного эмоционального стресса или алкогольного опьянения. Некогда прослушавший этот интересный факт и доблестно игнорировавший его впоследствии Гарри Поттер застонал и схватился за плечо, пытаясь унять боль. Большая часть его геройского тела успешно переместилась на крошечный газон дома 79 по Болингброк Гров, оставив позади только небольшой участок кожи. Пытаясь плечом стереть непрошенные слезы из-под очков, он поднял глаза от своей саднящей руки и наткнулся на сидящего на крыльце Северуса.
Мигом позабыв об утраченном эпидермисе, Гарри бросился вперед и грохнулся на колени перед бессильно облокотившимся о перила Снейпом. В руке тот сжимал небольшой пузырек с переливающейся внутри болотно-зеленой вязкой массой. Устало подняв ладонь с лекарством, Северус несильно ткнул ею в грудь Гарри.
— Нанеси, — тихо сказал он, — тебя расщепило.
Гарри подхватил выскользнувшую из длинных пальцев мазь и тут же позабыл о ней на пару с болью.
— Ты жив! — выдохнул он и прижался лбом к согнутой в колене ноге Северуса, впечатываясь в нее так, как будто та сейчас исчезнет. Впрочем, еще несколько минут назад это вполне могло оказаться правдой.
Северус утомленно прикрыл глаза и медленно вытянул вперед руку, положил ее сидящему перед ним Поттеру на голову, легко массируя.
В нескольких футах позади них своей жизнью жила улица. Прохожие с любопытством оглядывались на двоих расположившихся на пороге дома людей в странной одежде. На Гарри все еще был надет форменный алый плащ, который сейчас пылился на земле из-за того, что его обладатель, позабыв о званиях и титулах, сидел на холодных камнях узкой тропинки, ведущей от тротуара к входной двери, неудобно подогнув ноги.
— Ты жив! — повторил Гарри, отнимая мокрое лицо от ног Снейпа и вглядываясь ему в лицо. — Но как? Мазь могла спасти тебя от режущих ран, но не от яда.
— Дай мне минуту, и я тебе все расскажу, — ответил Северус, откидываясь на красную дверь за своей спиной. — Иди ко мне.
Гарри послушно поднялся со своего места в стылой мартовской грязи и сел рядом на ступеньку. Как только поводов рисковать жизнью не осталось, его вновь обуял страх и неуверенность, и потому он опустился немного поодаль, не зная куда себя деть. К счастью, Северусу эти переживания были неведомы, либо в силу усталости, либо возраста, а может, и того, и другого вместе взятого. Он прижал его к своему боку и тихо вздохнул, опираясь на чужое плечо. Второй рукой Северус хлопнул себя по нагрудному карману и тут же слегка поморщился от боли. Вытащив-таки искомое, которым оказалась небольшая плоская шкатулка с причудливыми узорами на ней, он зубами открыл коробочку и представил её содержимое на суд удивленного Поттера.
На дне поблескивал и переливался крошечный прозрачный шарик, внутри которого плескалась неизвестная жидкость.
— Желатиновая капсула, — пояснил Северус, доставая таблетку и перекатывая на ладони.
Зажав между большим и указательным пальцем, он поднял её на свет так, чтобы Гарри хорошо было видно таинственную начинку.
— Слезы феникса, — сказал он, пряча капсулу обратно и закрывая сверху крышкой. — Последний подарок Дамблдора перед смертью, небольшая подстраховка на тот случай, если ошибусь.
— Он сделал то же самое для меня, — выдохнул Гарри, разрываясь между сожалением об утраченном великом человеке и обидой на то, что его портрет, видимо, научился давать непреложный обет и потому не смог поведать недалекому ферзю в своей великой игре об этой маленькой детали.
Десять лет у него ушло на то, чтобы примириться с потерей, а оказалось, что все его душевные метания могло заглушить простое “он жив”, сказанное одним из тех людей, на чью честность он наивно полагался. И все же не только на плечах Дамблдора, Кингсли и семейства Малфоев лежала вина за то, что он годами изводил себя чувством вины.
— Я бы никогда не бросил тебя там, если бы только знал, — покаялся он. — Я видел, как из тебя уходила жизнь и как ты сделал последний вдох.
Северус, управившись с перепрятыванием драгоценной пилюли, подтащил Гарри к себе поближе и обнял обеими руками, вырывая из тяжелых воспоминаний о грязном окровавленном полу хижины.
— Тебе не показалось, — тихо сказал Снейп куда-то в геройский лоб, — я тогда правда умер.
— Что ты имеешь в виду? — напрягся Поттер, усомнившись в здравомыслии одного из них.
Напавший на него Генри Питерс крепко приложил его затылком о пол, и если бы Гарри дал себе труд прислушаться к своему телу, то наверняка почувствовал бы, что болит у него не только рука, но еще и затылок. По-видимому, целитель в больнице намекал на эту его рану, когда говорил о кровотечении.
И верно, прикоснувшись к своей голове сзади, Гарри недоуменно уставился на испачканную руку. Северус чертыхнулся и насильно развернул его к себе, принимаясь раздвигать пряди торчащих в разные стороны волос на затылке, которые сейчас слиплись и больно отдиралась друг от друга. Очертив для себя зону поражения, он принялся наносить густую мазь из временно позабытого пузырька на пострадавшую поттеровскую голову.
— Покрытию таблетки нужно некоторое время на то, чтобы раствориться, — тихо сказал Снейп, продолжая свои манипуляции по втиранию целебного зелья в рану. — Я тогда несколько переборщил с толщиной капсулы и за свою ошибку расплатился клинической смертью. Тебе будет любопытно узнать, что мое посмертие выглядит как вокзал Кингс-Кросс.
Гарри вывернулся из захвата пытающихся вылечить его рук и уставился в глаза Северусу.
— Не может быть! — выпалил он. — Я тоже там был!
— Компания так себе, да? — ухмыльнулся тот и заставил своего пациента повернуть голову в другую сторону, продолжая целительствовать: слезы феникса, должно быть, действовали, потому как силы в его руках значительно прибавилось.
Гарри уставился на дом перед собой, весь первый этаж которого был скрыт сейчас покосившимся деревянным забором. Не видя собеседника, ему было намного легче быть откровенным, но следующий вопрос все равно дался с трудом:
— Разве это была не моя мама? — спросил он и весь сжался, храбро ожидая вспышки гнева.
Северус на долю секунды замер, но тут же продолжил свое занятие, отодвигая следующий пучок склеенных кровью волос и зачерпывая новую порцию мази.
— Ты правда думаешь, что приди за мной она, я бы остался? — он невесело хмыкнул и покачал головой. — Нет, это был Дамблдор. Сказал, чтобы я оставил чувство вины там, на вокзале, и дал ему погибнуть вместо меня, расплатившись со смертью.
— Получилось? — тихо спросил Гарри.
Северус долго молчал, рассеянно растирая между пальцев остатки зелья.
— Я очень жадный, — ответил наконец он, и в его голосе Гарри почудилась горькая насмешка над самим собой, сдобренная смесью отвращения и злости. — В моей жизни слишком мало вещей принадлежали мне по-настоящему и с ними я не привык расставаться. В некотором роде я обманул смерть — моя вина воскресла вместе со мной и бледным призраком преследует меня всюду, куда бы я ни подался.
Не зная, как выразить бурлящие в нем чувства, Гарри сдвинулся назад, плотнее прижимаясь спиной к груди Снейпа. Его раны как раз прекратили дымиться, и он наконец смог опереть затылок тому о плечо, обхватывая бледные кисти своими пальцами и прижимая обе чужие ладони к губам — не ради поцелуя, а в немом жесте сочувствия и поддержки.
Он хотел бы сказать Северусу, что даже рад, что так вышло — вина сделала его таким, каким он был сейчас, и чудеснее человека Гарри встречать не доводилось. Пройти весь его долгий и тернистый путь, сделав в итоге правильные выводы, было тем, что он искренне считал добродетелью и поводом для гордости, однако не пожелал бы подобного опыта даже врагу.
Впрочем, произносить подобное вслух он не собирался. Снейп был упрямее Годрика Гриффиндора, когда дело доходило до его отношения к собственным поступкам и их оценке. Он лелеял отвращение к себе с неистовым упорством, охраняя эту ненависть так же, как дракон бережет свое золото. Потому-то Гарри только и оставалось, что сжимать его ладони в своих и преданно прижиматься к ним губами, надеясь, что все будет понятно без слов.
По дороге мимо них прошел удивленно разглядывающий их маггл: очевидно, двое помятых мужчин в странных нарядах, сидящих в обнимку на крыльце дома в выходной день, несколько смущали пешехода. Каково же было удивление несчастного, когда перед странными жильцами из воздуха возникла серебряная светящаяся рысь и человеческим голосом сказала:
— Гарри, я говорил с целителями, надеюсь, вы оба в порядке, — передавал Кингсли. — Подписал тебе и участвующим в операции двухдневный больничный. Я правильно понимаю, что у тебя находится палочка иностранного агента? Она необходима для расследования дела, нас ждет крупный скандал и суды. Воспоминания не были должным образом подредактированы, и, надо сказать, я несколько удивлен. Кольцо верну при встрече, хотя сомневаюсь, что оно тебе теперь понадобится. Полагаю, Северус в данный момент где-то поблизости? Буду ждать вас в ближайшее время в Министерстве, а пока отдыхайте.
— Не-е-ет, — простонал Гарри, выпуская руки Северуса и зажимая уши в попытке избежать намечающегося посещения порядком утомившего за последний день рабочего места, — только не это.
Снейп, в свою очередь, не разобравшись, к чему именно относилась последняя реплика, решил устранить все поводы для беспокойства. Маггл, который неистово крестился и протирал глаза, вдруг остановился и блаженно улыбнулся, после чего двинулся прочь. Не опуская палочки, Северус зашептал что-то себе под нос и пространство перед домом осветилось тонким золотистым куполом, который тут же рассеялся — теперь, оказываясь рядом с домом, прохожие магглы моментально вспоминали о важности запланированных дел и спешили убраться восвояси, более не беспокоя своим вниманием оккупировавших ступеньку у входа волшебников.
— Не хочу на работу, — заныл начальник Аврората, потирая напомнившую о себе покалеченную конечность. — А еще этот разговор с Кингсли!
— Рано или поздно все бы узнали, — ответил Северус, неверно разгадав причину недовольства расстроенного Поттера. — Зачем ты отдал ему кольцо?
Гарри пожал плечами и немного подвинулся, возвращаясь в крепкие объятия горячего тела позади, обладатель которого занялся его пострадавшей от невнимательного перемещения кожей.
— А зачем оно мне теперь? — спросил он, потянувшись было к безымянному пальцу и в этот момент четко осознав, что стоит на пороге абсолютно новой жизни — нервно крутить серебряный ободок в моменты душевных волнений он больше не сможет.
Опустив ладонь на согнутую ногу Северуса, Гарри немного развернулся в кольце обвивающих его рук и вздохнул, собираясь с мыслями.
— Я не успел поговорить с Джинни, — сказал он. — Как только меня вызвали, и я явился в свой кабинет, из камина появился Рон. Начал кричать и драться прямо посреди Аврората, дурак. Я разозлился и высказал ему все, что думаю. В том числе, про развод и про жизнь с тобой.
Снейп раздосадованно хмыкнул, покончил с лечением более не саднящей руки и закупорил пробкой практически опустевший пузырек с мазью.
— Это произошло за час до нашей с тобой встречи в Атриуме, полагаю? — уточнил он. — Тогда ясно, как Феликс прознала обо мне, хотя я и предполагал, что меня выдал мой предатель-протеже. Все-таки сказал своим друзьям?
Гарри виновато повесил голову и коротко кивнул.
— Ты был прав, когда говорил, что не стоит им доверять, — покаялся он. — Рон, правда, в отличие от твоего Люциуса, не сделал это для своей выгоды. Просто он очень любит сестру и беспокоится о ней. Я видел их всех в Мунго, кстати. Что вообще тогда произошло?
Северус поудобнее устроился на своем месте, прижимаясь спиной к двери, и прочистил горло, раздумывая, с чего бы начать. Они все еще сидели на пороге, обессиленно опираясь друг о друга. Низкое мартовское солнце изредка выглядывало из-за туч, и день можно было бы счесть пасмурным и даже мрачным, если бы воздух не искрился свежестью в лучах заходящего светила и не был наполнен благоуханием распускающихся цветов. За невысокой калиткой спешили мимо горожане, потерявшие интерес к двум отдыхающим на крыльце мужчинам. Сквозь пелену усталости и пережитого стресса Гарри не мог не радоваться окружающим его чудесам, среди которых была зеленеющая трава на теперь уже их газоне и тот факт, что они могли вот так запросто сидеть и общаться, соприкасаясь кожей, и это не было чем-то запретным, а даже само собой разумеющимся и желанным.
— Мне пришло письмо из Министерства, — подумав, сказал Снейп, разглядывая бредущих мимо магглов. — Изложенное там, как я уже упоминал, не давало повода отказаться от встречи. В последние годы жизнь текла размеренно и несколько уныло, потому у меня оставались несколько таблеток. Стоит отметить, что годы богохульствования благотворно повлияли на силу моего провидения, и я догадался прихватить с собой все имеющиеся у меня запасы.
— Выходит, у тебя оставалось всего три? — уточнил Гарри, с расчетом, что одна капсула ушла на яд, вторая на ножевое ранение и одна все еще хранилась в специальной коробочке.
— Всего три, хотя одиннадцать лет назад их было больше дюжины, — кивнул Северус. — После войны скрываться было тяжелее, чем я мог себе представить. В любом случае, оказавшись в том кабинете вместе с твоей подругой, я сразу заподозрил неладное. Незаметно взял одну из них в рот, зажал между зубами и стал ждать — точно так же я поступил перед моей последней встречей с Темным Лордом, кстати. Чай мне показался странным, но раскусывать или глотать лекарство необходимо уже после нанесенного ущерба, когда не предвидится последующего, иначе оно пропадет впустую. К счастью, во мне был еще и антидот к сыворотке правды, а вот в твоей подруге — нет. Как только она начала болтать, я все понял и вместо чая принялся поглощать пирожные, якобы не отягощенный жаждой. Я знал, что сыворотку правды бессмысленно добавлять в еду, но не учел, что у них была припасена еще и отрава, чтобы ослабить противника. Начав задыхаться, я попытался связаться с тобой с помощью этого треклятого вибрирующего устройства. Терпеть его не могу, из-за него меня и обнаружил Кингсли. Ты знал, что по нему можно отследить местонахождение человека?
Гарри выхватил телефон из кармана джинсов и сощурился, внимательно глядя на него — тот был самым обыкновенным и не походил на виденные им в фильмах про шпионов устройства слежения. Заметив его сомнения, Снейп сжал свои пальцы на его руке с техникой и опустил её обратно.
— Пускай будет у тебя, — сказал он, — в случае чего сможешь меня найти. Тебе я, по крайней мере, доверяю.
— Ты не злишься? — решил удостовериться Гарри, удивленный, что его так быстро простили. — Я ведь выдал тебя, пусть и случайно.
Северус покачал головой, отчего его длинные черные пряди качнулись и легонько мазнули по щеке Гарри — так близко они находились. От волос пахло вездесущим шампунем с орешником, кровью и дымом.
— Отнюдь, — сказал Снейп. — Я и сам не был до конца честен, однако все сложилось наилучшим образом. На самом деле я собирался сказать тебе, что самая важная часть компромата находилась в голове статуи, о которой я узнал из разговора твоего подчиненного и Артура, и я ее изъял во время нашего небольшого приключения, но ты сбежал раньше, чем я успел это сделать. Когда в кабинете секретаря появился Генри с опустевшим каменным изваянием в руках, я сложил два и два — он знал расположение комнат в царском дворце, имел туда доступ и, к его чести, преуспел в Темных искусствах. Использовать полученные от меня знания, улучшив их, — достойно уважения. Единственное, что стоит прояснить, это то, как статуэтка оказалась в Аврорате, если изначально была у него.
К Генри Питерсу Поттер испытывал смешанные чувства: с одной стороны, парень был похож на него внешне и вроде как заботился о своем покровителе. С другой же, к Гарри тот относился прохладно и даже враждебно, а уж два ножевых ранения в грудь Гарри простить ему никак не мог, не говоря уже о разбитом затылке. Северус же относился к мальчишке со свойственной ему холодной заботой, оберегал его до сегодняшнего дня, из чего можно было сделать вывод, что по какой-то причине благополучие Генри для него — не пустой звук.
— Мне жаль, что он оказался предателем, — искренне сказал Гарри. — Я думал, что он твой помощник и...
— Я тоже так думал, — резко произнес Северус, напрягшись.
Гарри склонил голову, заглядывая в глаза презрительно кривящегося Снейпа, который выглядел так, будто унюхал что-то мерзкое и его вот-вот стошнит. Должно быть, воспоминания причиняли ему боль, и он постарался скрыть выражение своего лица, занавесив лицо неряшливо слипшимися от крови прядями длинных волос.
— Наверное, у него были причины, — попытался сгладить последствия своего любопытства Гарри, проклиная себя за неумение вовремя прикусить язык и не лезть в свое дело.
Северус молчал, уставившись на носки своих ботинок.
— Может, он не хотел тебя предавать, — предпринял Гарри очередную попытку.
— Он знал, куда наносит удар, — зло выплюнул Снейп, опуская голову еще ниже, — я сам же его и научил — показывал анатомические атласы, нож этот ему я подарил, для самозащиты. Старайся он чуть лучше, и острие бы задело сердце.
Гарри развернулся, вновь оказываясь на коленях, и рукой пробрался под ниспадающие черные волосы, очень бережно прижав свою ладонь к щеке Северуса. К счастью, та оказалась сухой — в ином случае его сердце бы не выдержало и разорвалось.
— Зачем? — прошептал Гарри, который почти не дышал, переживая, что он перешел границы и в любой момент его оттолкнут.
Когда ничего подобного не произошло, он осмелел и подался вперед, обняв поникшую голову и бережно прижал ее к себе. Северус как никогда напоминал ему дракона — свирепого и опасного, но покорно позволяющего единственному человеку на земле видеть свою слабость.
— Он был так похож на тебя, я хотел сделать хоть что-то хорошее, — тихо сказал Северус, — и как всегда просчитался, сделав только хуже. Дамблдор не сказал мне, что ты выживешь, и когда я понял, что все кончено и я больше никогда тебя не увижу — мне стало совестно за то, как я себя вел.
— Так и знал! — обрадовался Гарри. — Ты на самом деле не такой противный, каким хочешь казаться.
Герой магической Британии множество ночей провел в размышлениях о своем бывшем профессоре и, как выяснилось, сделал абсолютно верные выводы.
— Не обольщайся, — урезонил его Северус, — стыдно мне было только отчасти. Ты был отвратительным ребенком.
— Зато ты был потрясающим учителем, — рассмеялся несносный Поттер, немного отодвигаясь. — Я еще отыграюсь за все твои отработки. Будешь есть овсянку каждое утро, пока я не сочту, что отомщен.
Нисколько не испуганный угрозой, Снейп наконец совладал с эмоциями и поднял смеющиеся глаза на сурово жмурящегося Поттера. Солнце, спускаясь все ниже, подсвечивало горизонт золотистыми лучами из-за облаков, лишая зрения и без того плохо видящего Гарри.
— Великое дело, — саркастично заметил Северус. — Я отличный повар, знаешь ли.
— Врешь! — возмутился Гарри, который встал со своего места, пытаясь спрятаться от слепящего глаза света, и принялся отряхивать колени.
Удостоверившись, что его единственные приличные джинсы в каком-никаком порядке, он тут же плюхнулся на задницу спиной к заходящему небесному светилу, усаживаясь между разведенных ног Снейпа прямо на землю. Покачав головой, Гарри спросил:
— А почему тогда ты так себя вел? Ну, не прогонял меня с криками, если я заявлялся в неоговорённое время. Мне казалось, ты в добыче пропитания совсем безнадежен — из-за худобы и вообще.
— Черпак — моя вторая волшебная палочка, — самодовольно сказал некогда профессор зельеварения, надменно подняв брови.
Вдруг растеряв все свое хвастовство, Северус слишком небрежно и ненатурально пожал плечами, изображая из себя каменный постамент — наблюдательный Поттер знал, что это верный признак того, что Снейпу неловко.
— Обо мне никто никогда так не заботился, — пояснил статуя-Снейп, — не дарил подарки, не пытался узнать меня получше, не спрашивал, что мне нравится. Я даже камин перестал зачаровывать, чтобы ты мог прийти, когда тебе вздумается. Возможно, это не сразу бросается в глаза, но я не очень открытый человек и с трудом впускаю в свою жизнь других.
Гарри окинул Северуса Снейпа очень красноречивым взглядом — то, что тот описал как малозаметную черту своего характера, в действительности бросалось в глаза даже слепому, с расстояния в сто ярдов.
— В некотором смысле ты все-таки особенный, — усмехнулся Северус. — Кто еще станет интересоваться как прошел мой день?
— Мне нравится, когда ты говоришь о себе, — искренне ответил Гарри, начиная изрядно подмерзать.
Солнце почти спряталось за горизонтом, и его лучи больше не скрашивали поднявшийся пронизывающий ветер.
— Не хочешь пойти в дом? — спросил он, зябко потирая плечи.
— Еще немного, — попросил Северус и похлопал по ступеньке рядом с собой, — не до конца восстановился. Хватит сидеть на земле. Иди сюда, рядом будет теплее. Могу тебе что-то рассказать, раз уж тебе так нравится.
Гарри поднялся и примостился рядом, целомудренно прижавшись к Снейпу боком. Тот не отличался такой же невинностью и потому покрепче перехватил его обеими руками и немного переменил положение тела, прижав нахохлившегося Гарри к своей горячей груди, на которой до сих пор влажно поблескивали темные пятна. Под тканью, однако, порезы уже начали зарубцовываться и почти не кровили.
— Что ты хочешь знать? — спросил он, зарываясь своим крючковатым носом в волосы на геройском виске, прямо возле потускневшего с годами шрама.
— Ты почти не упоминал свое детство и родителей, — осторожно начал Гарри, пытаясь кончиками пальцев ухватить длинный черный локон, который оказался у него прямо перед глазами, — и я совсем ничего о них не знаю, только что ты не сильно жаловал обоих. Они хоть живы?
— Нет, — мягко сказал Северус, забирая прядь из цепких рук Гарри и заправляя ту себе за ухо, — я похоронил их на заднем дворе, у той самой рябины, из которой восемнадцать лет подряд получал свои праздничные кислые пироги. Когда я узнал от Люциуса, что родительский дом сравняли с землёй, я на неделю заперся в своих комнатах и беспробудно пил, оправдываясь, что таким образом поминаю прошлое. На седьмой день я будто воскрес и осознал, что мне больно. Отец был отвратительным человеком, а мать — идиоткой, но почему-то это ничего не меняло.
— Ты совсем их не любил? — неслышно спросил Гарри, внимательно вслушивающийся в каждое слово — Северус редко приоткрывал душу и тем реже говорил о своих чувствах, если только речь не шла о злорадстве или презрении — ненависть удавалась ему как нельзя хорошо и не казалась чем-то постыдным или неловким, в отличие от благодарности или сострадания.
Гарри полагал, что в детстве Снейп, подобно ему самому, редко удостаивался сочувствия и ласки, но, по-видимому, решив, что раз не получает этого, то ему и не нужно, стал воспринимать искреннее желание помочь или быть рядом — как унизительные подачки, отвечая нападками и агрессией. Приняв решение связать свою жизнь с не самым простым человеком, Гарри вряд ли мог предвидеть все трудности, что ждут его впереди, и все же, он был готов усердно трудиться, и Северус отвечал ему тем же или, возможно, они оба просто достаточно повзрослели и были готовы идти на уступки — то, чем оба не отличались в момент их первой встречи.
— Отчего же? — продолжал свой монолог Северус, не ведая, что за мысли крутятся у замолчавшего на долгое время Гарри. — У ребенка нет выбора: либо оправдываешь поведение родителей и любишь их такими, какие они есть, либо живешь в кошмаре с самого детства. Даже самому большому цинику хочется верить в сказку. Если быть откровенным, мать я боготворил. Возможно, чересчур сильно, и потому разочарование стало таким болезненным. Отец постоянно оскорблял ее, но либо он не переходил границ, либо я был слеп и глух до определенного момента. Помню, как однажды, глядя, как он кричит на нее, я вдруг подумал: какая же она жалкая дура, раз тот все еще может двигаться и разговаривать — я точно знал, что она была сильной ведьмой: научила меня множеству заклятий еще до поступления в Хогвартс, и далеко не все из них были невинными. Некоторые даже изобрела сама, но все ее знания оказались бесполезны, раз она просто стояла и выслушивала упреки и ругательства в свой адрес, опустив руки. Помню, как возненавидел ее тогда за слабость и даже, кажется, сказал ей это в лицо. Я был настоящим сыном своего отца и сейчас мне от этого тошно.
— Почему же она не ушла от него? — недоуменно спросил Гарри, которому такое положение вещей казалось, мягко говоря, странным.
Северус пожал плечами.
— Гордость, — пояснил он, — и чувство вины. Какой-никакой, но это был ее первый самостоятельный выбор. Мой дед по материнской линии был строгим и не признавал чужого мнения. Выйдя замуж за маггла, мать разорвала связь с семьей навсегда. К тому же она была романтичной натурой — читала мне в детстве книги о рыцарской доблести и воинской чести, герои которых хранили верность возлюбленной до самой смерти. Знаю, что ты думаешь, но для слизеринца тоже существуют такие понятия как преданность и любовь.
— Я и не сомневался, — сказал Гарри, — у меня доказательства прямо под носом.
— В некотором смысле я совсем как моя мать, — задумчиво протянул Северус, игнорируя похвалу, — а с другой стороны — копия старика Тобиаса. Удивительно, как сильно на нас влияет окружение: повзрослев, я продолжал тянуться к женщинам, восхищаясь ими, но как только оказывался рядом... Да ты и сам видел — набрасывался с оскорблениями и пытался унизить. Должно быть, боялся, что те разочаруют меня так же, как моя мама, и играл на опережение.
Речь Северуса и его горячие руки, крепко обнимающие его, разожгли в душе Гарри невиданный по силе пожар, заставив позабыть о холодном ветре и студеной поверхности ступеньки, на которой они сидели. Нервно пожевав губы, он сказал:
— Я бы хотел, чтобы мне было в ком разочаровываться. Пускай и в отце, лишь бы он только у меня был.
Оба замолчали, вслушиваясь в шелест оживающей под покровительством весны природы. Стремительно темнело. Вдоль тротуара вспыхнули фонари, осветив пробежавших мимо их крыльца свору опаздывающих куда-то детей, прошел мужчина с собакой, переговариваясь по телефону, и никто из них не заметил двоих мужчин, отчаянно цепляющихся друг за друга.
— А все-таки я идиот, — вдруг сказал Гарри, нарушая покой засыпающей улицы. — Я всю свою жизнь до недавнего времени только тем и занимался, что пытался быть кем-то другим. Ты прав, на нас влияет окружение, даже если его как такового и нет. Я подсматривал через замочную скважину своего чулана за тетей с дядей и ненавидел их за их узколобость и взаимное счастье. Можешь себе представить, завидовал Дурслям!
— Я никогда не встречался с мужем и сыном Петуньи, — заметил Снейп, — но уверен, что завидовать там нечему.
— Но они были семьей! — воскликнул Гарри.
Он нервно заерзал на месте, оглядываясь по сторонам, — озарение было таким внезапным и сумасшедшим, что на мгновение вся нервотрепка последних дней отошла на задний план и мир вокруг обрел небывалую четкость и ясность. Гарри Поттеру были не нужны очки — он был слеп с самого детства, впервые прозрев только к двадцати семи годам.
— Я ведь все это воссоздал! — заволновался он, за неимением больше кольца на пальце зарываясь руками в волосы и приводя их еще в больший беспорядок. — Уютный дом, жена, детишки, даже чулан не забыл. Все такое аккуратное, стерильное — глянцевая картинка, а не семья! Муж-начальник и его домохозяйка-жена — как я мог не заметить?
Северус, по-видимому, восстановился. Он отодрал скрюченные пальцы мужа и начальника от его неопрятной шевелюры и с силой прижал того к себе.
— Гарри, успокойся, — сурово наказал он. — Это абсолютно нормально. Мы все — продукт того общества, в котором растем. Это невозможно изменить.
Гарри ужом вывернулся из крепкого захвата и всем корпусом развернулся к пытающемуся утихомирить его Снейпу, хватая того за плечи.
— Но это чужая жизнь! — разгоряченно прошептал он, сверкая округлившимися глазами. — Семья — это то, чего я всегда хотел и к чему стремился. Но ведь семья может быть разной! У нас с тобой будет — я знаю. Ненормальная, не такая как у всех — плевать, зато своя, особенная, потому что и мы с тобой — особенные. А я зациклился на детских комплексах и мечтах, отбрасывая свои потребности, и посмотри, что происходит: мои дети, самые лучшие дети на всей земле, теперь заложники глупости и лицемерия их отца! Жертвы его трусости, потому что он хотел быть как остальные и иметь то же, что у остальных!
Гарри бушевал и брызгал слюной, распаляясь от прозрения и злости на себя самого. Не добившись какой-либо реакции, Северус обхватил ладонями его лицо и жестко дернул на себя, вынуждая заглянуть в глаза.
— Не ты первый и не ты последний, — прошипел он, как следует встряхивая лохматую голову разгневанного откровением Гарри Поттера, — еще не поздно все исправить. Прекрати истерику.
Сметенный бурей эмоций, в считанные минуты переосмысливший всю свою жизнь, Гарри бросился ему на шею и мигом позабыл обо всех условленных между ними деталями. Он принялся целовать лицо опешившего Северуса, неловко тыкаясь в него носом и губами, шепча:
— Ты целитель, великий целитель!
— Гарри, — выдавил Северус, — что ты?..
— Ты разве не понимаешь, что ты для меня сделал? — прерывая свое занятие по обслюнявливанию мужчины напротив, Гарри сумасшедше улыбнулся. — Если бы я тебя не встретил — я бы так и жил дальше! Продолжал бы обманывать всех вокруг и себя самого в придачу. А потом было бы очень поздно что-то менять, и что тогда? Сожаления, Сев, сплошные сожаления!
Северус перехватил его, когда Гарри потянулся за очередным раундом поцелуев, и настойчиво отстранил от себя, серьезно глядя в глаза.
— Мне нельзя тебя даже поцеловать? — расстроился счастливый Гарри, прекращая свои попытки дотянутся до бледной скулы губами.
Он вновь сидел на коленях на жесткой цементной ступеньке порога и снова дрожал, но в этот раз не от холода.
— Я не целуюсь, — отрезал Снейп, морщась.
От Гарри не укрылся ряд далеко не идеальных зубов Северуса, который тот обнажил, выражая все свое презрение к нежностям и романтическим ласкам. Пытаясь не тыкать пальцем в изъяны во внешности и без того не пылающего к себе любовью человека, Гарри ласково погладил обтянутое чёрной брючной тканью бедро.
— Ты значишь для меня больше, чем сам осознаешь, — сказал он, осторожно, дюйм за дюймом, приближая свое лицо к чужому. — Если ты не хочешь прижиматься к моему рту своим — мне все равно, но ты должен знать, что мне в тебе нравится абсолютно все: и нос, и волосы, и твое тело. Я хорошо его рассмотрел тогда, когда ты пытался увеличить свои штаны. Помнишь, я сбежал в туалет? Мне хватило двух движений рукой, чтобы кончить и чуть не потерять сознание. Ты мне снился по ночам, почти каждый день: обнаженный, одетый — неважно. Мне приходилось бежать в душ, потому что я не мог избавиться от мыслей о тебе. Я больше всего на свете хочу тебя сейчас поцеловать, и, если ты скажешь «нет» — так тому и быть, но я очень упрямый и поэтому спрошу еще раз.
Гарри замер в нескольких дюймах от лица Северуса и неслышно прошептал:
— Можно?
Северус, не разрывая зрительного контакта с нависшим над ним Поттером, облизал пересохшие губы и слишком ровным голосом предложил:
— Пойдем в дом. Я уже полностью восстановился.
Еле сдержав разочарованный вздох, Гарри нехотя встал и бросил обиженный взгляд на поднимающегося следом Снейпа, который доставал ключи, чтобы отпереть входную дверь. Справившись с замком, он жестом предложил понурому Поттеру пройти первым.
Оказавшись внутри дома, Гарри слепо заозирался: на улице сияли фонари и догорал закат, в коридоре же было темно настолько, что он с непривычки едва различал очертания предметов. Позади него хлопнула дверь, раздался звук поворачиваемого в замочной скважине ключа.
Гарри рассчитывал, что хозяин дома собственноручно зажжет под потолком свечи, и потому потянулся к завязкам рабочей мантии, желая скинуть ту наконец с плеч. Внезапно сзади его схватили две руки и с силой развернули, толкая к стене. Потеряв равновесие, он налетел на вешалку для верхней одежды, и та со скрипом повалилась на пол, погребая под собой плащи и куртки.
— Сев? — пробормотал Гарри.
В кромешной темноте он смог разглядеть только нависающий над ним силуэт напротив и тускло блестящие черные глаза. Он не увидел, но почувствовал, как Северус наклонился ближе.
— Можно, — неслышно прошептал тот и осторожно коснулся его губ своими.
Гарри прерывисто втянул воздух в легкие и обеими руками впился в волосы Северуса, притягивая его к себе и шире открывая рот. Первый поцелуй вышел скомканным и неуклюжим из-за обоюдного стеснения и неловкости. Отстранившись, Гарри выдохнул то, о чем минуту назад боялся даже заговорить вслух:
— Твой рот, — сказал он и потянулся вперед, — хочу его.
Северус глухо зарычал и вжался в него всем телом, прикусывая зубами нижнюю губу стремительно теряющего над собой контроль Гарри.
Второй поцелуй был намного увереннее и чувственнее предыдущего. Снейп не соврал — он в действительности вряд ли вообще целовался до этого самого дня, но нехватку опыта с лихвой восполнял желанием. Гарри застонал ему в рот и, осмелев, принялся гладить его лицо трясущимися от возбуждения пальцами, перебирая длинные черные пряди и оглаживая ладонью острый колючий подбородок. Северус в ответ остервенело шарил по его телу руками, сжимая все, до чего мог дотянуться. Поцелуй из невинного быстро превратился в своего рода обещание — оба тяжело дышали и терлись друг о друга, беспорядочно дергая бедрами.
— Ты... — прохрипел Гарри, на секунду отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха. — Пожалуйста, еще!
Он и сам вряд ли смог бы сказать, чего именно просит, но Северус, к счастью, оказался догадливее. Гарри почувствовал, как чужая рука, расстегнув пуговицу на джинсах, пробралась ему в трусы. Он напряг мышцы ног, встав на носки, пытаясь податься вперед, навстречу жадным пальцам. Северус переметнулся к его шее, вылизывая и кусая попадавшуюся ему на пути кожу. Обезумевший от удовольствия и поглощенный необъяснимой правильностью происходящего, Гарри заскулил, выгибаясь и елозя затылком по стене. Он ощутил, как пальцы на ногах своевольно поджимаются, а пульсация крови внизу становится почти болезненной.
— Северус... — простонал Гарри, пытаясь предупредить о приближающейся разрядке. — Сев, Сев, Се… О-о-о!
Все закончилось слишком быстро. Его тело неконтролируемо выгнулось, складываясь чуть ли не вдвое. Они бы столкнулись лбами, если бы Снейп в ту же секунду не оказался на коленях, рывком стащив с него штаны и ловя последние выплескивающиеся капли спермы губами, рукой сжимая собственный член прямо сквозь брюки. Гарри взвыл от удовольствия, цепляясь пальцами за двигающуюся у его паха голову, разрываясь между желанием отстранить и заставить взять в рот еще глубже.
Слизав остатки семени, Северус наконец выпустил чужой член изо рта и тяжело дыша прислонился лбом к часто вздымающемуся животу Поттера, так и оставшись сидеть на полу. Из-за шума крови в ушах и нехватки кислорода Гарри с трудом разобрал, что Северус что-то неразборчиво шепчет себе под нос, кончиками пальцев мягко поглаживая его обнаженную кожу. Его слух выхватил только хриплое “Гарри”, которое тот повторял, как мантру.
Не в состоянии выдерживать вертикальное положение, стреноженный джинсами, он сполз по стене вниз, очутившись возле ног Северуса. Его глаза, немного адаптировавшись к слабому освещению, различали сгорбленную спину и два пристально следящих за ним черных глаза.
— В следующий раз, — подал голос Гарри, — все-таки стоит добраться до постели и раздеться.
Он испытал легкий укол совести, глядя на спутанные длинные пряди, кое-где даже сбитые в колтуны — опьяненный страстью, он слабо контролировал свою силу и очень переживал, не вырвал ли чего ненароком.
— Что? А, да... — рассеянно пробормотал Северус, тряхнув взлохмаченными волосами. — В следующий раз непременно.
Над ними под потолком вспыхнули свечи, лишая покрова темноты, и Гарри вдруг стало очень неловко при виде окружающего их интерьера: они не сделали от двери и шага, набросившись друг на друга как изголодавшиеся животные. Оглядевшись, он обнаружил, что сидит голым задом в шаге от остроносой черной туфли, а сбоку от них валяется опрокинутая вешалка, покоящаяся на смятой верхней одежде. У кого-то другого подобное наблюдение могло бы вызвать чувство брезгливости, но Гарри был особенным с самого детства, поэтому вместо отвращения ощутил радость и некую даже гордость, сидя в последствиях их очевидного и взаимного желания.
Поднявшийся Снейп, изучая последствия небольшого погрома, остановил свой взгляд на расположившемся на полу перед ним Поттере, поджал губы и поспешил отвернуться. Гарри, опустив глаза вниз, густо покраснел и поспешил встать, торопливо заправляя опавший член в трусы и застегивая испачканные джинсы. Северус, видимо, проделывал с собственной одеждой похожие манипуляции, отвернувшись лицом к стене.
— Сев? — смущенно позвал Гарри, когда тот не обернулся к нему и через минуту, продолжая машинально оправлять одежду. — Что-то не так?
— Все так, — отозвался Снейп, делая шаг по направлению к гостиной. — Я устал, мне нужен кофе.
Пока тот не успел сбежать, Гарри перехватил его за запястье и сжал, не давая сдвинуться с места.
— Я сделал что-то не так? — испуганно спросил он. — Тебе не понравилось мое тело? Или у меня маленький член? Я твой не видел, я не знаю, какие тебе нравятся... Пожалуйста, скажи мне, я должен знать.
— Ты очень красивый, — тихо ответил Северус, не меняя позиции.
Не выпуская чужую руку из захвата, Гарри обошел его и заглянул тому в глаза. Бледное худое лицо не выражало ровным счетом ничего, но Гарри Поттер не просто так получил звание начальника, проведя множество допросов с опасными и хитрыми преступниками.
— Ты думаешь, что я получил свое, наигрался и теперь сбегу?
Снейп перевел на него нечитаемый взгляд, ничего не отвечая.
— Твою мать! — выругался Поттер, впервые желая ошибиться. — Так и есть, да?
Гарри сдернул с носа очки и принялся сердито тереть их краем рубашки, жуя щеку.
— Знаешь, что? — процедил он, слепо глядя в размытую мужскую спину перед собой. — Кофе — отличная идея, а лучше с убойной дозой всех стимуляторов, которые у тебя найдутся. Мне понадобится энергия, чтобы сразу после пойти к Джинни, объяснить ей мое решение и собрать вещи. Может быть, чемодан, набитый моими трусами, послужит лучшим доказательством, чем какие-то там признания в любви.
Возвратив себе зрение в оправе из сплава меди с никелем(1) и чуть не выколов при этом глаза, Гарри протопал на кухню, еле сдерживаясь, чтобы не опрокинуть попавшийся ему по пути стул — желание выместить злость на невинном предмете интерьера было как никогда сильным.
Хотя палочки у него в кармане оказалось целых две, он предпочел приготовить кофе самостоятельно и принялся разъярённо звенеть посудой на полках, дверцы которых жалобно скрипели, когда он с силой дергал за ручки, в гневе позабыв, где что находится.
— Гарри, — еле слышно позвал Северус, бесшумно возникая за его спиной и положив ладонь ему на плечо, — пожалуйста, выслушай меня. Ты не должен уходить от жены. Я был неправ, и я себе отвратителен.
— Потому что позволил себе опуститься до поцелуев с Поттером, да? — выплюнул Гарри, которого перекосило от злости и обиды. — Может быть, это ты здесь получил свое и теперь хочешь уйти, я прав? Да? Отвечай!
Гарри постарался обернуться и как следует искалечить проклятого Снейпа, но чужая рука на его плече не позволила ему этого сделать, сильнее сжав хватку.
— Да, — очень тихо сказал Северус, — ты прав, я получил свое и мне тошно от того, какими методами. Я не заслужил тебя, я манипулировал и...
— Закрой свой рот! — взревел Гарри, сбрасывая чужие руки с плеч. — Я не собираюсь выслушивать чушь от твоей больной совести. Любить и заботиться о человеке — это ты называешь манипуляциями? Или, может быть, то, что ты прекратил каждые десять минут припоминать все мои проступки? Это называется добротой и вежливостью, если ты не знал.
— Нет, ты меня не понял, я... — попытался объясниться Снейп, но тут же был прерван.
— Заткнись! — зло выкрикнул Гарри, вырываясь из попытавшихся было остановить его рук и бросился наполнять чайник водой из-под крана. — Не желаю ничего слышать. Ты сейчас пытаешься выставить себя в дурном свете, как делал множество раз до этого: я не герой, я предатель, я вообще ничего не сделал для победы, я буквально заставил бедного глупого Поттера влюбиться в себя.
Бедный глупый Поттер отчаянно сжимал губы, чтобы не сказать чего-то еще, лишнего и гадкого. Вода в позабытом им чайнике уже давно набралась полностью и теперь переливалась за край, брызгая каплями во все стороны.
— Я пытаюсь быть честным, — негромко сказал Северус и сделал еще одну попытку: — Я испорчу тебе жизнь. Мне нечего дать тебе, кроме неумелых поцелуев и минета в темном коридоре.
— А может мне, кроме этого, ничего больше не нужно? — раздраженно спросил Гарри, со всей силы опуская переполненный чайник на плиту так, что его крышка отлетела и покатилась по полу, неприятно дребезжа.
Чтобы подчеркнуть всю серьезность своего заявления, он с силой пнул крышку ногой так, что та, разразившись очередным потоком мерзких звуков, закатилась под стол.
— Я тебе уже сказал, — продолжал неистовствовать он, — ты мне нужен таким, какой есть — мне все нравится. Если ты вправду обо мне заботишься, то продолжай свои так называемые манипуляции — они делают меня счастливым. Я тоже не особо опытен в поцелуях, знаешь ли. А что до минетов, то удивить меня будет проще просто — тебе даже не нужно делать их хорошо или часто. Можешь вообще ко мне не прикасаться, а просто иногда сидеть рядом — если это все, что ты можешь предложить — пускай, значит, будет достаточно и этого. Но не смей, показав мне, как сильно может измениться моя жизнь, отталкивать и исчезать, лишая этого.
Гарри принялся остервенело размешивать в чашке сухой кофейный порошок с сахаром, отрешенно наблюдая, как перепутываются и сливаются между собой черные и белые крошечные гранулы. Его пальцы накрыла бледная мужская ладонь и легонько сжала, вынуждая отпустить ложку.
— Хорошо, прости меня, — мягко сказал Северус, разворачивая его лицом к себе. — Если ты уверен, что хочешь связать свою жизнь с уродливым пятидесятилетним стариком, то кто я такой, чтобы запрещать тебе совершать ошибки?
— Сорокавосьмилетний мужчина, — насупился Гарри, — который вполне себе ничего внешне, а сзади — вообще модель.
— Этой модели все еще на двадцать лет больше, чем тебе, — заметил Северус, кончиками пальцев разглаживая хмурые морщины на геройском лбу.
— Значит, буду чувствовать себя моложе рядом с ней, — отрезал Гарри, пытаясь вывернуться и снять переливающийся за край бурлящей водой чайник с плиты.
Снейп перехватил его руку и вернул на свою талию. Прижавшись губами в целомудренном поцелуе к краешку рта все еще недовольно пыхтящего Гарри, он отодвинулся и достал палочку, взмахивая ею.
— Садись, — сказал он, — я сам сварю тебе кофе, а не те растворимые помои, которые ты собирался пить. Сейчас появятся несколько флаконов в определенном порядке, соблюдая его, сделай по глотку из каждого из них.
— Спасибо, — Гарри сделал шаг к столу, но спохватился и прижался к покрытой длинной черной мантией модельной спине.
В последнее время он был как никогда хорош в укрощении драконов, а это предполагало, что он поднаторел разгадывать ребусы и поведенческие особенности чудовищ. Необходимо было донести, что извинения приняты и при этом не подать виду, что он догадался, что это были они, ловко сокрытые оскорблениями чужих вкусов. Поразмыслив, как бы это лучше сделать, Гарри сказал:
— Жду не дождусь проснуться с тобой в одной постели и походить по дому в домашних штанах.
— Или без них, — заметил Северус довольным тоном, либо решив подыграть, либо взаправду не заметив чужой хитрости. — Однако мелочные у тебя желания. Удачно для меня, надо сказать.
* * *
Стоя у камина и сжимая во вспотевшей ладони горсть летучего пороха, Гарри живо припомнил майскую ночь перед встречей с Волдемортом. Он чувствовал, как бешено бьется о ребра сердце. Волна ужаса перед предстоящим разговором накрыла Гарри с головой, однако ему и в голову не пришло уклониться или сбежать. Решение было принято и оставалось только озвучить его вслух. Он почувствовал, что пальцы у него слегка дрожат, и это же заметил и Северус. — Страшно? — мягко спросил тот, до этого молча стоявший рядом. — Страшно, — честно ответил Гарри, — но еще страшнее потерять тебя во второй раз. Забравшись в очаг, он занес руку и, в последний раз ободряюще улыбнувшись больше самому себе, чем Снейпу, разжал пальцы с волшебным порошком, громко и отчетливо называя адрес дома Поттеров. Оказавшись в гостиной, которую долгое время считал своей, он разогнул ноги и принялся отряхивать колени. Вокруг стояла звенящая тишина, и Гарри впервые задумался о том, что жены может не быть дома. Обойдя весь первый этаж и не найдя там признаков жизни, Гарри принялся взбираться по лестнице, решив, что пусть так, но вещи ему собрать все же придется. Проходя по коридору, он бросил короткий взгляд на свою личную ванную и впервые за все время почувствовал укол злости — проклятый чулан родом из детства был тут как тут, а он и не подозревал, благодарный тому за возможность уединиться. На пороге их с женой спальни он, погруженный в свои мысли, застыл как вкопанный. Джинни, лежащая на кровати в обнимку с сонно барахтающимся свертком, подняла на него глаза и вздрогнула. — Где мальчики? — спросил Гарри, потому что ужасно по ним соскучился и в первую очередь хотел поговорить именно с ними. — У мамы с папой, — сказала Джинни, приподнимаясь на кровати. — Ты пришел забрать вещи? Рон мне сказал. Гарри наконец прошел через арку двери и остановился посреди комнаты. Та вдруг показалась ему ужасно чужой, как будто он не жил в ней до этого полдесятилетия, не засыпал и не просыпался каждый день. — Вещи подождут, — неопределённо махнул рукой Гарри, — можно я подержу Лили? — Да, — кивнула Джинни. — Да, конечно. Перехватив поудобнее дочку, он уселся на стул перед кроватью и заглянул ей в глаза. Огромные и карие, они первое время расфокусированно глядели перед собой, но как только отец поднес девочку поближе, та сразу же нахмурила еле заметные рыжие брови и неловко вытянула руку, пытаясь прикоснуться. Гарри вытянул шею, и крошечная ладошка ткнулась ему в нос, сгребая его в кулачок. — Учишься быть ловцом с первых дней, да? — улыбнулся он, отнимая уставшего ребенка от своего лица и возвращая под материнский бок. В последний раз взглянув на Лили, Гарри поднял глаза на свою жену, которая разглядывала его со странным выражением, кривясь не то от отвращения, не то от подступающих слез. — Нам нужно поговорить, — сказал он. — Я вижу, — внезапно зло сказала Джинни, пристально глядя в одно место на его шее. Гарри резко поднялся и подошел к висящему на стене зеркалу в полный рост, уже зная, что увидит в его отражении. На шее, скрытый воротом рубашки, багровел огромный синяк по форме челюстей — это потерявший голову от возбуждения Северус, по-видимому, решил повторить подвиг Нагини. Набрав полную грудь воздуха, Гарри развернулся к жене. — И об этом тоже, — сказал он, потирая улику. — Я знала, — выплюнула Джинни, поднимаясь с кровати. — И кто же она? — Она? — не понял Гарри. — Джинни, это Северус. Мы с ним... — Что? — воскликнула она, резко замирая. — Что ты сказал? — Я понимаю, что это звучит немного странно... — начал Гарри. — Я тебя, кажется, плохо расслышала? — задушенно спросила Джинни. — Ты и наш старый уродливый профессор — это, по-твоему, немного странно? — Не смей так говорить о нем, — потребовал Гарри. От напряжения все его мышцы натянулись как струна. Усилием воли он расслабил сжатые челюсти, плечи, спину. Глубоко вздохнул и продолжил: — Я понимаю, что ты удивлена, но это мой выбор и я не прошу его уважать, но принять его тебе придется. Джинни внезапно истерично расхохоталась, отчего Лили беспокойно завозилась, приоткрывая глаза. — Выбор?! — утирая слезы, спросила она. — Твой? Ты серьезно считаешь, что сделал его сам? Да тебя заставили, идиот. Думаешь, он любезничал с тобой просто так? Это ведь отличная шутка в его стиле, месть, которую он откладывал все эти годы! Снейпу нужен сын Джеймса, подумать только! Снейпу, который все это время любил твою мать. Женщину, Гарри! Гарри на секунду представил, что все, что говорит ему жена — правда, и его заколотило от ужаса. Что, если она права и все это взаправду жестокая насмешка профессора Снейпа — хитрого, холодного и безжалостного? Гарри вспомнил его прямую спину, расчетливый взгляд, саркастично изогнутые брови и похолодел, внутренне содрогаясь от страха. За этими мыслями последовали следующие: Северус маскирует смех над его шутками за кашлем, хвалит его стряпню, улыбается краешком губ, выслушивая жалобы на сотрудников. Он вспомнил, как каких-то пару часов назад Северус рассказывал про родителей, пряча глаза, как боялся ему не понравиться, как пытался неловко извиниться за свои сомнения. И окажись все это неправдой и спектаклем — что ж... — Даже если так, — горько улыбнулся Гарри, — даже если ты права, для меня это все было взаправду. Я ведь все равно его люблю. — Ах, любишь? — взорвалась Джинни. Стоявшая до этого у кровати, она вдруг бросилась вперед и толкнула его к стене, как еще день назад поступил ее старший брат. — Да ты его видел вообще? — закричала она, надвигаясь. — Он же урод! Да у кого может вообще возникнуть желание с ним заговорить? Ты совсем рехнулся? Кто в здравом уме захочет поцеловать Снейпа или увидеть без одежды? Гарри перехватил оба запястья жены и увернулся от целящейся ему в пах острой коленки. Зафиксировав разъярённую женщину, он что есть силы прокричал ей в лицо: — Я! Я захочу! Все это и даже больше! — Значит, ты и сам ненормальный урод! — выплюнула мужу в лицо Джинни так яростно, что капли ее слюны попали на стекла его очков и щеку. Вдалеке, на кровати, заплакала Лили. Гарри замер. Он сжал челюсти так сильно, что зубы жалобно скрипнули. Отпихнув от себя жену, он рукавом рубашки утер очки и лицо, невидяще глядя перед собой. — Значит, я ненормальный урод, — тихо повторил он. — Потому что с ним я счастлив, а с тобой — нет. — Жизнь не о том, чтобы ты был счастлив! — зло сказала Джинни, кривя рот. — Повзрослей уже! — Тогда это очень грустная жизнь, — качая головой ответил Гарри. — Может, я наивный дурак, который верит в чудеса, но я не собираюсь обрекать себя на страдания. Я сыт ими по горло. — Я не предлагаю тебе страдать, — всплеснула руками Джинни, — я предлагаю вести себя как взрослый ответственный мужчина, а не идиот с кризисом среднего возраста, прыгающий в постель к мужику, который готов на все, лишь бы не быть одиноким. Гарри молча подошел к надрывающейся дочке и бережно поднял ее на руки, укачивая, отчего та сразу успокоилась. — Это мой самый взвешенный и честный поступок за много лет, — его голос в наступившей гулкой тишине прозвучал отчетливо и громко, как приговор. — Извини, что обманывал тебя, но — и это не оправдание — я врал также и самому себе. Я вынудил всех нас жить этой жизнью и завел в тупик, это моя вина. Я не снимаю с себя обязательств и мне стыдно за то, что я довел нас с тобой до такого. — Никто меня ни к чему не вынуждал, — отрезала Джинни. — Никто и никогда, тебе ясно? Я сама сделала свой выбор, я сама решила рожать, видя, что тебе на меня плевать. Я видела, что ты меня не любишь и не хочешь — очень давно, может быть даже никогда. Я делала это ради нас, ради семьи, а ты вот так просто все разрушил и считаешь это победой над собой! Ничего подобного, слышишь? Гарри развернулся с дочкой на руках и аккуратно вложил ее в руки дрожащей от сдерживаемой ярости жены. — Значит, ты больший герой, чем я, — сказал он, — потому что я не готов ради тебя идти на такие жертвы. Возьми Лили, мне нужно собрать вещи. Нам предстоит еще многое обговорить, но я не думаю, что сейчас подходящее для этого время. Гарри развернулся спиной к жене и двинулся к кровати, из-под которой вытащил свой старый школьный чемодан, покрытый пылью. Справиться с укладкой вещей вручную он бы не смог — руки мелко дрожали, и Гарри достал палочку. Ему пришлось несколько раз безрезультатно взмахнуть ею, прежде чем получилось нужное движение — все его вещи разом вылетели из шкафа, укладываясь ровными аккуратными стопками. Гарри поманил несколько любимых книг и журналов, и, решив, что этого ему на первое время хватит, обернулся к Джинни, желая уточнить, может ли он взять несколько детских портретов, но обнаружил, что та исчезла. Прихватив только две любимых рамки с фотографиями по одной на каждого сына, Гарри приказал чемодану следовать за собой и вышел из супружеской спальни вон, не чувствуя ровным счетом ничего. Спустившись по лестнице вниз и так и не обнаружив жену, он двинулся на кухню, чтобы прихватить несколько предметов кухонной утвари — Гарри не собирался лишать своих детей ничего, что бы даже с малой долей вероятности могло им пригодиться, но дома у Северуса было всего две чашки, две тарелки и одна потрепанная сковородка, из чего Поттер сделал вывод, что если тот и не врал насчет своих талантов кулинара, то прибегал к ним, в таком случае, крайне редко. Гарри как раз вынимал с полки свою личную чашку, которую когда-то подарили ему друзья, когда дверь за его спиной с грохотом распахнулась и на пороге очутились запыхавшиеся Рон и Гермиона, позади которых высовывалась рыжая макушка Джинни, стоявшей поодаль с Лили на руках. Гарри и Гермиона одновременно открыли рты, чтобы что-то сказать, когда Рон взревел: — Трус! — и бросился на лучшего друга. К несчастью для нападавшего, отслужившего в Аврорате всего два года, его жертва и по совместительству начальник того самого Аврората ежедневно тяжело трудился, в случае адреналиновой ломки посещая тренировочный зал и как минимум раз в неделю тратил больше часа на спарринги со своими сотрудниками, поэтому он молниеносно отбросил чашку в сторону, ловко увернулся от летящего в него кулака, подставил лучшему другу подножку и, когда тот упал, зафиксировал его тяжестью своего веса. — Не смей называть меня трусом! — прорычал Поттер, сильнее заводя руки за спину брыкающейся жертве. — Предатель! — пропыхтел Рон, отчаянно дергая ногами. — Ты предал нас! Я тебе верил, а ты все испортил! — Я все исправил! — рявкнул Гарри, что есть мочи встряхивая лучшего друга так, что тот застонал от боли куда-то в деревянный пол кухни. Подбежавшая сзади Гермиона потянула сидящего сверху драчуна за плечи, пытаясь отодрать его от своего хрипящего ругательства мужа. — Ты делаешь ему больно, — взмолилась она, — пожалуйста, отпусти. Давай спокойно поговорим. — Не собираюсь я с ним разговаривать! — взбеленился Рон, принимаясь ожесточенно дергаться в попытке скинуть с себя захватчика. — Я тебе твои очки сломаю, слышишь меня? — Знаешь куда себе засунь свои угрозы? — разозлился Гарри, отмахиваясь от рук пытающейся утихомирить его подруги. — Я тебе сейчас... —Хватит!!! — закричала Гермиона и сразу следом за ней громко завопила Лили. Звук плача дочки мгновенно отрезвил бушующего Поттера и тот слез со своей жертвы, отходя как можно дальше. Под его ногами что-то треснуло: это был осколок брошенной им на пол чашки. Гарри толкнул керамический обломок ботинком и поднял глаза на встающего с пола Рона. Завидев, какими взглядами обмениваются друзья, Гермиона прыгнула между ними и расставила руки. — Я сказала хватит! — упрямо повторила она. — Гарри, идешь за мной, нужно поговорить. Рон, останься и позаботься о сестре, ты ей нужнее, чем очередная ссора. Гермиона подхватила Гарри под локоть и потащила за собой к стоящему у лестницы чемодану. С помощью палочки левитируя громоздкий груз в воздухе, она силком заставила отбивающегося друга следовать за собой к двери, а оттуда — во двор, увлекая за собой вглубь сада. Оказавшись подальше от приоткрытых окон, откуда их могли подслушать, Гарри наконец выдохнул и остановился, замерев под куполом звездного ночного неба. Гермиона сделала то же самое и резко развернулась к нему, сверкая глазами. — Ты обещал! — обвиняюще ткнула пальцем она ему в грудь. — Зачем ты ему сказал, что я беременна? — Я ничего не говорил! — запротестовал обиженный упреком Гарри. Он, надо сказать, ожидал другого разговора. — А кто еще мог? — вспыхнула Гермиона. — Только ты знал! — А Малфой? — спросил удивленный Поттер, пытаясь разгадать загадку. — Я видел его в больнице, он же тебя и подставил — Драко мне сам сказал. — Драко бы никогда... — Не Драко, Люциус, — пояснил Гарри. — Гермиона, послушай. Мои дети... Но Гермиона не слушала. Она принялась ходить взад-вперед, дергая себя за пушистые локоны и бубня под нос: — О, нет, нет, нет... Гарри прервал ее поток сбивчивого шепота, вставая на пути. — Гермиона, ты видела Джейми и Ала? — тревожно уточнил он. — Дети в порядке? — Что? — моргнула та, чуть ли не врезаясь в него. — Мальчики? Да, они у Молли и Артура. Спали, когда Джинни прислала патронус. А Снейп, он ничего не говорил про Люциуса?.. — Говорил, что тот его подставил и выдал Кингсли, — отмахнулся Гарри. — Послушай меня. Ты можешь потом отправиться в Нору? Я боюсь, что им что-то скажут... Что-то не то, понимаешь? Я должен сам с ними поговорить, сам объяснить происходящее. Пожалуйста, я что угодно сделаю, все, что попросишь. Гермиона на минуту задумалась, а потом тряхнула копной волос, распрямляясь. — Обещаю, что переночую в Норе, что бы ни случилось, — обнадежила она. — Завтра утром мне нужно будет на работу, но я постараюсь поговорить со всеми Уизли, которые встретятся мне на пути. Сделай для меня одну малость — выспроси у Снейпа про Люциуса Малфоя, только аккуратно, и запомни все, что он скажет. Это важно. Передашь мне дословно, хорошо? — Конечно! — горячо заверил ее Гарри. — Так и сделаю. Как ты? — Не особо, — поджала губы Гермиона, разглядывая звезды над головой. — Иди. Твой Северус себе, должно быть, все волосы выдрал от нервов. И загляни в душ, а то выглядишь как оживший мертвец — вот у вас будет парочка: оба немытые и жуткие. — Ну спасибо! — от души рассмеялся Гарри и поскреб отросшую щетину. Скажи ему подобное Рон или Джинни он бы счел это оскорблением, но в голосе Гермионы не были и тени насмешки, а только искренняя забота, приправленная усталостью. — Иди сюда, — сердито сказала Гермиона, завидев, как он достает из кармана палочку. Она стиснула его в объятьях и замерла, а вместе с ней застыл и Гарри. Они долго стояли, прижавшись друг к другу, а над ними безмолвно мерцали серебряные точки далеких звезд на безоблачном небе. Наконец отстранившись, она прижалась губами к шраму на его лбу и тихо сказала: — Мне пора. Еще двух Уизли успокаивать — дело на полночи, сам понимаешь. — Понимаю, — Гарри схватил крошечную ладошку в свою грубую руку и крепко сжал, пытаясь передать этим жестом всю благодарность, что чувствует. — Спасибо тебе, ты самый лучший человек на всей земле. Без тебя я бы давно спился, обнищал и лежал сейчас где-то в канаве. Гермиона кокетливо пожала плечами и хихикнула, поправляя прическу. — Иди уже, нищий алкоголик. Если что — пиши, но, я надеюсь, скоро увидимся. Спокойной ночи! Глядя в удаляющуюся спину самой лучшей подруги на земле, Гарри подобрал чемодан и последний раз взглянул на ярко выделяющийся огнями на фоне ночной тьмы дом Поттеров, в котором ему больше не было места. На первом этаже, в окнах, выходящих в сад, горел свет и были видны снующие по кухне силуэты — высокий и совсем низкий. Гарри грустно кивнул дому и прошлой налаженной жизни, прощаясь. Не удостоив здание за своей спиной больше и мыслью, он перехватил чемодан покрепче и потащил к зоне аппарации, мечтая поскорее попасть в темный мрачный домишко номер 79 по Болингброк Гров, где, как он знал, его уже ждали. Однако, оказавшись на крыльце, Гарри понял, как ошибался: добрых пять минут он провел, безрезультатно барабаня в дверь кулаком. На звук вышла даже соседка и пообещала, что, не прекрати он шуметь, та вызовет полицию. На заверения Гарри, что он и есть полиция, женщина скептически скривилась и вернулась в дом, явно не поверив и слову. Он даже обошел дом со всех сторон и позаглядывал в окна, но те были плотно завешаны шторами. Паникующий полицейский Поттер, чьи худшие опасения начали сбываться, принялся судорожно думать, что мог упустить, и точно! Раз соседка смогла его услышать — значит, отталкивающий магглов купол спал, из чего следовало, что наложивший его волшебник потерял концентрацию. Похолодев от худших предположений, Гарри выхватил палочку и попытался отпереть дверь заклинанием. Когда та не поддалась, и он уже был готов вызвать патронуса, к чертям распугав всех прохожих, вспомнил о покоящемся в кармане устройстве слежения и связи. Найдя в телефонной книге единственный контакт по имени “сЕврус”, Гарри ткнул зеленую кнопку и приложил аппарат к уху, вслушиваясь в гудки. — Люси? — раздался на другом конце сонный голос. Гарри удивленно отнял телефон от лица и всмотрелся в номер: тот был верным, да и голос однозначно принадлежал Северусу. — Какая еще Люси? — спросил он, весь дрожа от холода. — Это Гарри. Я у тебя под дверью с чемоданом уже полчаса торчу, она зачарована, я не мо... Из динамиков раздался непонятный треск и звук удара. Через секунду дверь перед его покрасневшим носом распахнулась, и на пороге появился Северус с примятыми волосами только с одной стороны головы. — Гарри, — выдохнул он и прижал к себе, крепко стискивая в объятиях. — Ты правда ждал полчаса? — Минуты три на самом деле, — счастливо улыбнулся Гарри, прижимаясь щекой к теплой груди, — но я успел испугаться. Ты заснул? — Очищал сознание, — уклончиво ответил Северус, втаскивая его в дом вместе с чемоданом. — Как все прошло? — Не напоминай, — простонал Гарри. — Пойдем, сядем. Я три дня на ногах.* * *
Часы на стене отбили наступление нового дня. Под потолком тускло горели две свечи, отбрасывая причудливые тени на стены. За окном ухал филин. Гарри и подумать не мог, фантазируя об их с Северусом совместном времяпровождении наедине, что первую ночь вдвоем, когда все наконец станет возможным, они проведут в обнимку на диване. Полностью одетые. После его короткого рассказа о разговоре с Джинни, они тесно прижались друг к другу плечами и надолго замолчали. Изнутри Гарри распирало счастье, то самое, что казалось ранее ему цветком — оно разрослось в огромное дерево и заполнило его изнутри, широкие ветви больно царапали ребра: грусть от утраты чего-то важного смешивалась с отчаянным счастьем от приобретенного взамен. Гарри прикрыл глаза и сильнее притиснулся к Северусу, повернув шею так, чтобы уткнуться носом ему в подбородок, и просто вдыхал и выдыхал дорогой сердцу запах, то горестно сжимая губы, то смаргивая непрошенные слезы восторга. — Еще не поздно передумать, — еле слышно сказал Северус и крепче сжал руку на его бедре. — Поздно, — шепотом ответил Гарри. — Я ни с кем не был так счастлив, просто молча сидя в темноте. — Темнота быстро надоедает, — Снейп повернул голову и уткнулся губами ему в затылок, — как и молчание. Гарри легко пожал плечами и улыбнулся себе под нос: — У всех свои потребности, — заметил он. — Мне вот нужен ты. Не хочу больше играть в глянцевую идеальную картинку успешной семьи из газеты, которую я с таким упорством создавал все это время. — Не думаешь, что начнешь по ней скучать? — негромко осведомился Северус. — Боюсь, про меня хорошей статьи не выйдет. Читал я книгу Скитер о себе на досуге и полагаю, что в глазах общественности я все же супостат, а не святой(2). — В случае с тобой подходят оба слова, — Гарри извернулся и заглянул в смеющиеся глаза напротив. — Как бы тебя ни описала эта чокнутая, ты ведь понимаешь, что для меня это не имеет значения? Опустив голову, он с нежностью оглядел поглаживающую его колено кисть и положил сверху свою руку, очерчивая подушечками пальцев выступающие костяшки. — Все могло бы сложиться иначе, — сказал он, подумав, — в другой Вселенной, наверное, но жизнь ведь не детская сказка — идеально не бывает. В какой-то момент я стал закрываться, начав понимать, что чужая мечта на поверку оказалась мне не нужна. Я и сам не осознавал, что делаю, пока не встретил тебя, и как же удачно, что это случилось именно сейчас, но я всегда был удачлив. Зайди я в кабинет Кингсли до того, как созрел признать ошибочность своих желаний, и ничего бы не изменилось. Гарри отнял руку от ладони Северуса и уставился в пол, задумавшись. — С самого детства, — медленно начал он, пытаясь подобрать верные слова, — я иногда чувствовал себя калекой. Как будто меня разом вырвали из моего инвалидного кресла отчуждения и заставили встать и бежать. И никто даже не поможет, ведь у них есть привычные им с детства две отличные ноги, и ожидается, что и я смогу, что буду как все — переставлять негнущиеся конечности и улыбаться. Видишь, я к тому же косноязычен — дядя с тетей не научили меня не только любить, но и общаться. Северус крепче сжал его бедро, второй рукой проводя по изрядной щетине на скуле и медленно скользя пальцами к шее. — Гарри, у тебя отлично получается любить, — мягко сказал он. — Конфеты мне носил, про детей твоих уже тошно слушать. У меня даже порой возникало желание лично познакомиться с Джеймсом Поттером — абсурд и тем не менее. Дело в том, что все мы зачастую хотим того, что нам вовсе не нужно. Окружающие, сами того не ведая или, что хуже, намеренно, как в случае с церковью и религией, навязывают нам упрощенные модели поведения в обществе — так и мы сами и жизнь в целом становится понятнее и проще. У каждого из нас есть этот идеал в голове. У кого-то это уютный дом с задним двориком, дружелюбная улыбка соседу и красавица-жена. Человек порой готов вытерпеть множество неудобств, лишь бы услышать о себе отзыв “нормальный” от малознакомого сотрудника или бывшего одноклассника. Парадоксально, не правда ли? У меня были и мать, и отец: поверь, мне твоя мечта кажется безумием, а вот вызывать уважение, страх и зависть... Сила и власть — о, как я гнался за этим в минувшие годы. Мне все казалось, что узнай я побольше смертельных заклинаний, заполучи патенты на изобретения, прочти старинные книги — и все сразу меня начнут ценить и уважать, но вышло совсем наоборот. Думаешь, меня отрезвило то, что случилось той октябрьской ночью? О нет, я решил, что просто знал недостаточно, что должен совершенствоваться, и я упорно трудился, достигая всех поставленных перед собой целей. Если ты задаешься вопросом был ли я счастлив, то можешь припомнить мое выражение лица в тот период: оно говорило само за себя. Внимательно выслушивающий сотканный из откровений монолог, Гарри на секунду задумался, вспоминая профессора Снейпа и его маску ледяного презрения ко всему живому. — Иногда на твою ослепительную улыбку было больно смотреть, — заметил он и тихонько рассмеялся. — Хотя, ведь ты и правда добился всего, чего хотел. Если я правильно помню, Волдеморт в последний год считал тебя чем-то вроде своей правой руки — сомнительное достижение, но ты мог гордиться собой. — Как и ты, мальчик-который-живет-образцово. Гордишься? Северус опустил веки и устало откинулся на спинку дивана. Гарри тут же развернулся к нему всем телом, с ногами забираясь на диван, и оперся двумя руками о его плечи, легонько нажимая и вынуждая посмотреть себе в глаза. — Очень сильно, если хочешь знать. У меня есть ты, — он указательным пальцем огладил горбинку на знаменитом носу профессора Снейпа, отчего его обладатель скептически задрал бровь. Палец Гарри тут же метнулся к ней и постарался опустить на место, но та не сдвинулась и на дюйм. — Мог бы и поддаться. Так вот, ты и... Ой! Хозяин строптивой брови пробрался холодными руками ему под рубашку и надавил на поясницу, заставив Гарри забраться ему на колени, оседлав их. Согревшиеся в процессе махинации кисти ненавязчиво оглаживали талию, проходились вдоль позвоночника, и от этих почти застенчивых движений путались и разбегались мысли опытного следователя, превращаясь в клубок отрывочных слов и выражений. — Прости, — притворно извиняющимся голосом прошептал Северус, в противовес словам довольно разглядывающий результат своих стараний. — Ты говорил о чем-то серьезном? — Да, вообще-то, — Гарри прогнулся под прошедшей между лопатками ладонью и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — У меня есть ты, трое замечательных детей и по крайней мере с одним из них у вас моментально сложатся отно... М-м-м, вот так приятно. Отношения. И возможно, у меня даже остались друзья. Северус резко прекратил свои развратные поглаживания — а Гарри даже соприкосновение их пальцев при передаче тарелки из рук в руки казалось безумно интимным — и прижал его к своей груди. — Что тебе сказал этот рыжий идиот? — Что я трус и предатель, — Гарри немного повернул голову, чтобы стало удобнее, и затих, доверительно прижавшись щекой к горячей груди под собой, чувствуя, как на него наваливается усталость — гремучий коктейль из зелий и адреналина потихоньку прекращал свою работу. — Рон считает, что ты меня опоил. Северус скривился. — Первое — абсолютная чушь, — сказал он, — насчет второго... Жаль, что мой трюк так быстро разгадали. — М-м-м, так и знал, — промямлила несчастная жертва любовного зелья, сонно моргая у своего отравителя на груди. — Я не так прост, — хмыкнул коварный преступник и ткнул сидящего на своих коленях Поттера пальцем под ребра. — Гарри, ты спишь? — Нет, — Гарри моргнул и немного отстранился, зевая, — просто я почти три дня держался на стимуляторах и, кажется, их действие подошло к концу. — Поттер, ты — идиот, — сурово сказал Северус и попытался поднять идиота с себя, но тот вяло запротестовал и принялся упираться, обвивая руками его шею и наваливаясь всем весом. — Гарри, я не буду нести тебя в постель на руках. — А если я скажу волшебное слово? — лукаво улыбнулся Гарри и снова зевнул. — Невербально? — съязвил Северус. — Я и сам могу. Снейп завозился под ним, вытаскивая из кармана палочку и витиевато взмахнул самым ее кончиком. Как только он завершил движение, Гарри почувствовал, как его потянул вверх маленький невидимый крючок, уцепившийся где-то под диафрагмой. Практически не ощущая своего веса, они взмыли в воздух и зависли над полом, все еще прижатые друг к другу. Гарри крепче обхватил руками Северуса, хотя в этом и не было необходимости, и победоносно улыбнулся: — А сказал, что не понесешь. Змея потеряла клыки, — в подтверждение своих слов он кончиком пальца пробрался под приподнятую в улыбке верхнюю губу и постучал ногтем по кончику совсем не острого зуба. — Или у меня столько яда в крови, что мне уже ничего не страшно? — Я бы на твоём месте не был так беспечен. Северус легонько прикусил подушечку его указательного пальца и затем погрузил его в рот, обвивая языком, лаская вполне определёнными движениями. Мимо них промелькнули перила лестницы на второй этаж. — Ой, — прошептал Гарри, борясь с подступающей сонливостью, — мне кажется, я совсем не устал. Пролетев ступеньки, они завернули направо, в слабо освещенную комнату. Затуманенный усталостью и стрессом мозг Гарри выхватил важнейший предмет мебели — кровать. Взгляд его мазнул по слабоосвещённым элементам декора — в углу он приметил кресло и высокую стопку книг. Такая же внушительная коллекция литературы обнаружилась возле прикроватного столика, рядом с которой громоздились исписанные пергаменты и кружка, в которую была вставлена скрученная трубочкой пустая упаковка из-под конфет. Цепкий взгляд обнаружил скрывавшуюся под кроватью кучку чего-то, подозрительно напоминающего грязные носки. — Что ж, — оглядел беспорядок Северус и к своей чести даже принял отчасти смущенный вид, — я и сам не ложился уже пару дней. Раздевайся, я поищу тебе ночнушку, чемодан разберешь завтра. Гарри кивнул его спине, сбросил обувь и присел на кровать, стаскивая джинсы. Он был так истощен, что его не напугала даже перспектива спать в ночной сорочке. Начав расстегивать пуговицы на рубашке, он как-то неудачно моргнул и через мгновение уже спал, завалившись на бок и сопя в покрывало. 1) Небольшое баловство, чтобы подчеркнуть, что персонаж Поттера не является Дэниелом Редклиффом, у которого на этот конкретный сплав была аллергия, как и на линзы. Кусочек интервью, откуда взята информация: http://ipic.su/img/img7/fs/ScreenShot2019-04-12at3.1556216592.png 2) Имеется в виду книга Скитер "Snape: Scoundrel or Saint". В нашем переводе она звучит немного не так, но я решила сохранить игру слов и их созвучность.
