Одиннадцатый шаг до победы

В красивых песнях слезы сравнивают с жемчугом. С тем самым, который рождается на дне лазурных морей и порождает глянец. Слезы-жемчужины стекают у актрис из покрасневших красивых глаз, а ухоженные ладони мужчин их стирают, пока губы шепчут утешения. А Тони ненавидит эти нереалистичные фильмы и фальшивый глянец, и песни те, где слезам есть цена. Хотя, может быть, слезы Джаволя — бесценны. Но сам Тони ничего не стоит. И знает — плачет некрасиво, до опухших глаз и надутых губ; размазывает слезы по щекам и хлюпает носом, пока кто-то похлопывает его по спине, мол успокаивайся, бро, сам знаешь, потом из этого родят драму, а в каком тебя свете выставят — непонятно. И слезами, по сути, никому не поможешь. И Джаволя, такого далекого и хрупкого, не утешишь. Это его бой один на один с собственным отражением, где знакомые руки тянутся к тонкой шее чтобы оставить на ней несмываемые следы удушения и самоненависти. Но своей храбростью Джаволь прекрасен даже в потной форме, с покрасневшим лицом и дрожащими губами. Едва ли он, оглушенный, слышит музыку, но продолжает двигаться в такт. Одно знакомое движение сменяется другим и одобрительно кивают наставники, а Джаволь — заведенная кукла, механика до последнего такта — закрывает глаза, прячась от целого мира, и отдает себя эфемерному шансу выделиться. Едва ли Тони так смог бы. Признается в себе без увиливаний, чтобы извлечь один простой вывод — он и плачет больше от гордости, чем какой-то серой грусти, пылью насевшей внутри. Ведь Джаволь, кажущийся всем таким простым, добрым и милым, глубокий и многогранный как целое море. В нем жизни столько, что хватит поделить на несколько галактик, сделать пару сотен копий Земли. И лазурные по поверхности волны в нем скрывают те самые жемчужины — их называют талантами, это более справедливо, чем слезы — в неказистых раковинах. И резвятся в пространстве сердца золотые рыбки, заставляя принимать спонтанные решения. Вроде этого, но чуть более обдуманные. Джаволь почти не путается в ногах и заканчивает, растирая глаза, будто хочет ослепнуть. На этом дне, с которого они хотят все подняться, он строит батискаф, делясь самоуверенностью — откуда только на себя хватило — с другими. И ему откликаются благодарным теплом и объятьями крепкими до хруста в заиндевевших ребрах. Им всем нужен многогранный Джаволь, разлетающийся солнечными зайчиками по стенам; им нужен пример, как сломаться, но все равно противостоять ветру, пусть болят ноги, спина, голова и горло. Им нужен небольшой ориентир и, может, немного похвалы. Тут, конечно, дело за наставниками, но сначала ее надо заслужить. Джаволь заслужил — априори. Тони думает, что он до крайности нелепый, когда кричит, насколько — г о р д. Но Джаволь улыбается уголками губ. И все становится совершенно неважным.