Терновник (на редактировании)

      Криста шла рядом с Микасой и Иллирикой и смотрела себе под ноги. Всё также облачённая в длинные тёмные платья, которые были похожи на траурные. На Аккерман было серое платье с рукавами три четверти и узорами на подоле. Лири была одета в чёрные штаны и фиолетовую майку. В городе вкусно пахло булочками с корицей. Девушки купили себе по булочке и чашке чая, а потом присели на лавочку. Микаса и Иллирика быстро перекусили, а вот Криста даже не притронулась к еде. Бёрнс не понимала страдания девушки, считая, что Ленц преувеличивает своё горе, лишь бы её жалели. Микаса была солидарна с Бёрнс, смотря на напрягающую заплаканную Кристу, которая часто плакала в подушку по ночам. Ещё Аккерман не нравилось, что возле блондинки крутились Эрен, Жан, Саша, полштаба и все переживали, пытались обнять Кристу, покормить, успокоить, поддержать. Бесит…       Криста отдала свою еду какому-то оборванному худому ребёнку, прослезившись и обняв его. Микаса и Иллирика в этот момент подкатили глаза от недовольства. Девушки направились в магазинчик с тканями. Аккерман хотела сшить себе пару платьев с помощью портнихи, а вот Лири грезила о красивом брючном костюме, в тайне ненавидя платья. В них на лошадях неудобно скакать. Выбор тканей был «огромен»: лён, синтетика, хлопок и ещё пару воздушных, но грубоватых на ощупь тканей в цветочек. Глядя на розовые цветочки, которые были нанесены на чёрную ткань, Иллирике захотелось сшить из неё красивое длинное платье. Микаса взяла такую же ткань, как и Лири, но только с зелёными цветочками. Криста воздержалась от покупки.       Через дом от лавки с тканями, было ателье. Девушки направились в него, выбрали фасон платьев, сняли друг с друга мерки, оставили ткань и залог и пошли дальше. Бёрнс болтала без умолку, Аккерман молча кивала, иногда вставляла в разговор свои пять копеек, Криста шла сзади, как обычно, всхлипывая и напрягая девушек. Зачем Ленц только пошла с девушками? Испортить им настроение? Сидела бы в своей комнате и горевала бы там, а остальные крутились бы вокруг неё, успокаивая.       Добравшись до штаба, девушки как раз успели на обед. Криста заняла самый дальний столик в углу, Микаса и Лири сели рядом, обсуждая будущие платья.       — Мм, платья себе заказали? — улыбнулась Саша, невольно подслушав разговор.       — Да. Через три недели будут готовы, — ответила Микаса, запивая еду водой с лимоном.       — Покажите, девчонки? — Браус оживилась.       — Покажем, специально для тебя, — шёпотом ответила Бёрнс и засмеялась.       — А нам? — так же шёпотом спросил Жан.       — Перебьёшься, — подстраиваясь под шёпот друзей, ответила Микаса. Все засмеялись, да и Аккерман тоже улыбнулась.       После обеда, все пошли на улицу, обрабатывать территорию от клещей. Весьма весёлое занятие, если избегать попадание бурды, которую намешала Ханджи, на кожу. Жан и Эрен надели перчатки и взяли по бутылке раствора и оросителями. В этот момент парни были серьёзными и не страдали хернёй, как обычно. Жану как-то попала эта чудо-водичка на кисть руки. Болело адски пару месяцев. Ну, а Эрен всё не мог забыть те ожоги, которые ему оставили грешники.       Из чёрного хода лазарета вышла Лала, шатаясь. Было видно, что женщина пьяна. Жан и Эрен переглянулись, не зная что делать в этой ситуации. Алмаз прошла мимо ребят и дотопала до конюшни. Взяв первую попавшуюся лошадь, Лала попыталась залезть на неё, но не смогла и чуть не упала.       — Вам помочь? — поинтересовался Кирштейн.       Ответа на его вопрос не последовало. Алмаз лишь потянула гриву лошади вниз, а потом ударила коня сзади. Животное забрыкалось и заигогокало. Лала упала, а лошадь побежала вдаль. Жан и Эрен подбежали к врачу, которая пыталась встать. Стойкий запах алкоголя бил парней по носу. Ребята попытались поднять Лалу, схватив её под руки, но она их послала.       — Ушли нахуй! Я с одиннадцати лет верхом езжу! — Алмаз поднялась сама и, качаясь, пошла в сторону города. Ребята не стали терять время и помчались к Майку.       Захариус молча выслушав ребят, которые наперебой кричали, что Лала выпила, упала с лошади и пошла в город, и что её нужно спасать.       — Ладно, отправляйтесь за ней с Бёрнс, лейтенантом Бёрнс. — Сказал Майк.       — Да, хорошо, мы пошли, — ребята побежали искать Иллирику. Леви был на вылазке, у Эрвина был тихий час, а Ханджи крутилась на кухне. Эрен смог найти Иллирику у девушек в комнате. Лири и Микаса неплохо поладили. Услышав, что Лала выпила и ушла, Иллирика просто сорвалась с места и побежала на улицу. Микаса тоже пошла за компанию искать Лалу.       Разведчики ехали верхом, смотря по сторонам. Лала не могла далеко уйти, но они и близко её не видели, проскакав уже полчаса. Сзади они услышали топот копыт, остановившись, увидели Майка. Иллирику это обидело. Ей даже такое не доверяли: найти пьяную Лалу.       — Как успехи? — Захариус слез с лошади и посмотрел на разведчиков, а особенно на расстроенную, обиженную Бёрнс, которая отвернулась в сторону. — Вижу, что никак.       Лири надула губы ещё сильнее. Эрен и Жан переглядывались, а Микаса тяжело вздохнула, ощущая кожей незримое напряжение.       Разведчики начали искать Лалу дальше. Найти её удалось только под вечер: она лежала возле речке, обнимая бутылку водки. Майк отвёз женщину в штаб, а Иллирика пнула камни под ногами от злости и опять залезла на лошадь, стиснув зубы от недовольства. Жан и Эрен поскакали в штаб, а Микаса пыталась поддержать подавленную Лири.       — Не грусти, Лири, улыбнись, — говорила Аккерман. Если бы она могла дотянуться до девушки рукой, то похлопала бы её по плечу.       — Ага, — Иллирика натянуто улыбнулась и тут же опустила загрустила. — Я уже не прошусь на эти чёртовы вылазки, никуда почти не лезу и всё равно мне не доверяют. Айвак и то мне больше доверял. Пускал на зачистки…       — Ну… За тебя просто переживают, поэтому не хотят чтобы ты погибла.       — Я понимаю, но от всего меня защитить невозможно. Я могу подскользнуться и неудачно упасть в душе, подавиться чем-нибудь или ещё… не знаю даже… Опасностей хватает.       — В этом ты права. От всего защитить человека не получится, — Микаса посмотрела на дорогу перед собой. Лошади шли медленно, иногда фыркали.       — Знаешь, — Бёрнс хитро улыбнулась, — кто последний до штаба, тот завтра моет полы в моей комнате! — Лири помчалась вперёд, засмеявшись. — Догоняй!       — Не, ну так не честно! — Аккерман слегка улыбнулась и тоже поскакала вперёд. — Жульничать — нехорошо!       Ханджи уехала с небольшим отрядом, что-то исследовать. Ей нужны были новые материалы и оборудование. Армина она взяла с собой за компанию, а Конни и Жан навязались сами. Проветриться. Миссия не опасная, интересная, с Ханджи редко бывает скучно. Микаса и Иллирика пошли забирать свои платья из ателье.       Криста не спала с шести утра и просто лежала на кровати, отвернувшись к стене. Она слышала, как её соседки проснулись и ушли на утреннюю тренировку, спустя время вернулись, переоделись и пошли на завтрак. К Ленц подошла Саша и позвала с собой на завтрак, но блондинка отказалась.       Ближе к обеду, Криста поднялась с кровати и направилась в душ. Намывшись полухолодной водой, девушка надела светлое платье в пол, весь её чёрный гардероб был в стирке. Остались только светлые вещи. Чувствовала она себя очень слабой, иногда голова кружилась и немели руки, но, а чего ещё ожидать от человека, который ест очень редко и целыми днями лежит на кровате и не испытывает желания жить?       Держась за стеночку, Криста пришла в столовую. Хотелось есть, но до обеда было полтора часа, а желудок начал петь, требуя еды. Ленц стало стыдно, она боялась, что её кто-нибудь услышит и уже хотела уходить из столовой, но её остановил Эрвин.       — Ленц!       — Командир? — Кристе стало ужасно неудобно, хотелось сквозь землю провалиться.       — Тебя не было на завтраке, не ходишь на тренировки. Может, ты будешь не против помогать в лазарете? — спрашивал Смит, которому нужно было деть Кристу куда-нибудь. Посылать на вылазки? Глупо, она может специально умереть. А оставлять в штабе просто так не положено. Каждый должен быть занят делом, а не валяться каждый день на кровати, плача в подушку.       — Помогать… В лазарете? — глаза Кристы смотрели на командира с удивлением. Она закрыла рот руками, прослезилась и заплакала, непонятно почему. — Да, я хочу помогать… Я хочу помогать раненым. — Девушка закивала головой, прижавшись боком к стене.       — Тогда можешь идти прямо сейчас к Симе, втягивайся. — Эрвин направился в столовую, не желая видеть слёз Ленц. Подойдя к Ясмин, мужчина услышал смех и удивился этому. Пройдя глубже в кухню, увидел Микасу, Сашу и Лири, которые смеялись и резали петрушку. Увидев командира, откашлялись, отвернулись друг от друга и занялись своими делами: Микаса продолжила резать петрушку, Саша перебирала картошку, отрывая ей цветки, а Иллирика что-то писала в большой книге, сделав серьёзное лицо.       — Здрасте! — Саше отдала честь и вскочила со стульчика.       — Вам что-то нужно или вы просто посмотреть зашли? — отрешенно спросила Иллирика, не отрывая взгляда от книги, и тут её бросило в жар. Бёрнс поняла, что держит книгу вверх ногами. Отведя взгляд куда-то в сторону, Лири перевернула книгу, как надо и тяжело вздохнула.       — Нужно. Зайди ко мне, как освободишься. — Эрвин покинул кухню. Иллирика поплелась за ним, оставив книгу на кухне. Лицо девушки выказывало недовольство.       На Бёрнс было одето новое платье: длинное, чёрное с красивыми розовыми розами на фоне. Длина была прямо в пол, юбка расклешённая, сзади был завязан небольшой бантик. Рукава были три четверти. Весьма хорошо платье сидело на девушке, хоть и длину можно было сделать покороче, а то подол волочился по полу.       — Ну… Чего вам угодно? — отрешенно спросила Иллирика, как только они с Эрвином оказались в его кабинете.       — Что за обиды?       — Какие обиды? — ещё недовольней спросила девушка, присев на стул.       — Я не знаю какие. Возможно, ты не замечаешь как со мной разговариваешь? — Эрвин говорил спокойно, хоть ему и не нравился тон Бёрнс.       — Извините. — Буркнула Иллирика и начала перебирать свои пальцы.       — Лала уволилась…       — Это ты её уволил? — Бёрнс подскочила к столу и опёрлась на него руками. Её гримаса исказилась от злости.       — Не кричи, — Эрвина начало заёбывать поведение девушки. Сколько можно показывать свои обиды непонятно на что? — Сегодня утром она положила заявление об уходе и ушла. Я подумал и решил, что Криста будет помогать Симе. — Он протянул Иллирике заявление Лалы. Девушка схватила заявление и начала читать его. Алмаз просила, чтобы её уволили. Причины она не писала.       Бёрнс села на стул, перечитывая заявление в третий раз. Она пыталась понять, что случилось с Лалой, почему она начала пить, а теперь вообще ушла. Больше всего Лири расстраивал тот факт, что никто не остановил женщину, не помог в трудную минуту. Бёрнс и сама корила себя за то, что не поговорила с Лалой, когда узнала, что она пьёт.       — Ты не подписал его, — Иллирика положила заявление на стол и тяжело вздохнула.       — Потому что я не хочу, чтобы Лала уходила. — Смит спрятал заявление и подпёр голову рукой. — Так что насчёт Кристы? Как думаешь, она сможет работать в лазарете?       — А что ты у меня об этом спрашиваешь? Откуда мне знать, где этой истеричке удобно будет? — возмутилась Иллирика, размахивая руками.       — Ты же жила с ней долгое время, общалась.       — Слушай, мне плевать кого ты куда отправишь работать. У меня есть свои обязанности и я их выполняю, не лезу не в свои дела. Так что я пошла. Полы помою! — высказав всё это на нервах и эмоциях, Бёрнс нагло направилась к выходу.       — Поедешь утром со мной? — Эрвин наблюдал, как резко сменилась в лице девушка, сменив гнев на удивление.       — С тобой? На вылазку? — улыбнулась Иллирика, как будто пару минут назад не кричала и не была недовольна всем.       — Нет, я поеду к одному человеку, могу тебя взять с собой за компанию.       — Что? Бля, я обойдусь без твоей компании. — Недовольная Бёрнс вышла из кабинета и пошла на улицу. Поехать хотелось, но не с Эрвином, потому что это опять будет очередная поездка с документами или на какое-нибудь собрание. Опять видеть военную полицию, которую Иллирика не переносит с тех времён, как была в бегах.       После обеда, Иллирика наконец-то помыла пол в своей комнате и вытерла пыль с мебели. Повалявшись на кровати, пошла к командиру.       — Я поеду. — Буркнула Бёрнс, как будто делала одолжение и подкатила глаза.       — Хорошо, будь готова с утра.       — Ага… Конечно…

***

      У Иллирики отпадало любое желание что-то делать, как только надевала на себя форму Разведкорпуса. Ей совершенно она не нравилась, ей казалось, что форма её полнит, да и сейчас в длинных сапогах было жарко. Подкатив глаза и уложив волосы, девушка вышла на улицу и подошла к конюшне. Эрвин уже был готов. Бёрнс молча залезла на Тайфуна и тяжело вздохнула. Куда скакать, зачем, она не знала. Оглянувшись, она не увидела охранников, которые обычно сопровождали командира. Это удивило и даже напугало девушку. Неужели больше никто не поедет? И правда, больше никто не поехал. Иллирике было неуютно, мало ли что? Она даже пистолет с собой не взяла. После Дартвиша, у Бёрнс появилась ненормальная любовь к огнестрельному оружию, особенно к обычным пистолетам. Большинство оружия в стенах не было, и Иллирика скучала по оружейному складу в Дартвише.       Поднялся лёгкий ветерок, взъерошив волосы Иллирики. Тучи набежали, как будто их кто-то ждал. Бёрнс подумала, что дождя ей сейчас как раз не хватает, чтобы промокнуть насквозь в белой прозрачной блузке. Нужно было тёмную блузку надевать. Запахло дождём, но с неба пока не капало. Путь разведчиков проходил в абсолютной тишине, не считая фырканье и топот лошадей, и шелест листьев. Заскочив в город, Бёрнс повернула голову налево, пробегая мимо домов. Она сейчас проскакала мимо родного дома, где выросла. Он был закрыт и внутри не горел свет. Стало так грустно. Рано Вернер умер. Очень рано. Иллирике всего восемнадцать было. Она едва окончила уроки домоводства и хороших манер, как дед заболел. Да так внезапно. Бедная девушка не знала как быть, ведь кроме Вернера у неё никого не было на этом свете. Иллирика долго оглядывалась, смотря на свою родную улицу, хоть дома уже и не было видно. Прослезившись, Бёрнс и не заметила, что они с Эрвином добрались до дома, вокруг которого бегали большие доги. Молча пройдя в дом, Иллирика присела на диван и оглядела гостиную. Неуютная… Билл Лаустер появился в компании молодой блондинки. Увидев девушку, Бёрнс приоткрыла рот от удивления. Блондинка была из снов Иллирики.       — Хочу представить вам мою дочь, Элеонору, — представил блондинку Билл. Элеонора недовольно хмыкнула. Между ней и Иллирикой проскочили молнии недовольства. Бёрнс опять сделала недовольный взгляд и отвернулась. Вести себя, как хамьё с улицы входило в привычку Лири, причём привычку очень вредную и глупую. Недовольства Бёрнс не были никому нужны.       Эрвин и Билл куда-то ушли, а служанка принесла девушкам чай со сладостями. Элеонора, облачённая в шикарное зелёное платье, хмыкнула и взяла чашечку. Бёрнс же от чая отказалась, всё ещё сидя отвёрнутой и напряжённой.       — Неприлично отказываться от чая, потому что это святое, — недовольно запищала блондинка, потягивая чай по глоточку.       — Да что вы говорите, — Иллирика ухмыльнулась и сделала один глоток, а потом скривилась и с пренебрежением отставила чашку в сторону. — Извините, но подобную мешанину я не пью.       — Да как вы… Боже, вы хамка! Этот сбор для меня собирали лучшие травники! — возмущению Элеоноры не было предела. Её щеки раздувались от злости, а лоб слегка покраснел. Красная помада отпечаталась на белоснежных зубах и чашке. Девушка пересела с дивана на кресло и мотнула своими красивыми, длинными волосами, которые с одной стороны были подколоты красивой заколкой в форме стрекозы. Иллирика подбежала к Элеоноре и сняла с неё заколку. Стрекоза была выполнена из камней красно-зелёных, а оправа была серебряной. Бёрнс готова была поклясться, что эта заколка была сделана руками Вернера. Возмущённая запредельным хамством Элеонора помчалась искать отца, чуть ли не плача, хотя по возрасту была всего на год младше Иллирики.       Билл протягивал Эрвину деньги и благодарил. Командир помахал рукой, не желая брать деньги. А дело было в том, что Лаустер хотел, чтобы Иллирика жила с ним. Смит долго думал, зачем Биллу молодая девушка. Внятного ответа не было. Возможно, она ему просто приглянулась, а может он чувствовал себя виноватым в том, что она осталась на улице. В любом случае, оставлять Иллирику здесь Эрвин не хотел.       — Вы не понимаете, что это важно для меня! — настаивал на своём Лаустер, протягивая конверт с деньгами.       — Послушайте, лейтенант Бёрнс моя подчинённая и мне не безразлична её судьба. Зачем вы хотите оставить её у себя? — напрягся Эрвин.       — Это не ваше дело, но знайте, я не причиню ей вреда. — Билл заметно нервничал и весь вспотел.       — Разговор окончен, мы уезжаем. — Смит собрался уходить, но его чуть не сбила ревущая Элеонора. Она подбежала к отцу и начала рассказывать, что хамка с разведки её обидела и отобрала заколку.       Билл взял дочь за руку и направился искать Иллирику. Бёрнс сидела в слезах в гостиной и не отрываясь смотрела на заколку-ящерицу. Увидев Лаустеров, подскочила.       — Кто вам делал эту заколку? — чуть крича спросила девушка.       — Папа! Я хочу, чтобы эта хамка покинула мой дом, — ныла Элеонора, прижимаясь к плечу отца.       — Нам пора, — Эрвин силой потянул Иллирику на улицу, откинув заколку на диван. Бёрнс брыкалась, кричала, ругалась. Это был скандал между двумя девушками, которые видели друг друга впервые. Элеонора оказалась ябедой и трусихой, которая только и может, что прятаться за спину состоятельного папаши, Иллирика же была очень вспыльчивой и скандальной.       Оказавшись на улице возле лошадей, Иллирика продолжила что-то бубнить себе под нос, смешно сдувая пряди волос с лица. Эрвин стоял возле лошади, пытаясь понять, что он сейчас увидел. Не нужно было привозить Иллирику в дом Лаустеров. Хотя, Иллирику вообще никуда нельзя возить.       — Суки! Не ответили на вопрос! Твари! — задыхалась от гнева Лири. Её щеки сильно покраснели, она сняла с себя куртку и подошла к колонке с водой.       — Что это сейчас было? Сдалась тебе её заколка? — спросил Смит.       — Эта заколка, — девушка глотнула ещё воды из колонки, а потом подошла к командиру, злобно смеряя его недовольным взглядом, — работа моего деда! Этот сволочь-Билл был с ним знаком.       — Уверена, что именно деда работа?       — Абсолютно!       У Эрвина появилось предположение почему Лаустер хочет, чтобы Иллирика жила с ним, но он не стал озвучивать эти предположения и молча прыгнул на коня. Бёрнс, нахлебавшись воды, тоже прыгнула на лошадь и помчалась вперёд.       Добравшись до дома деда — остановилась, подбежала к дому и начала дёргать ручку. Дверь не открывалась, тогда Иллирика заплакала, начала бить в неё ногой и стучать кулаками. Никто не открывал. Прохожие проходили мимо и косились на девушку недобрым взглядом.       — Что ты творишь? — Эрвин развернул девушку к себе, прижав её к двери.       — Это мой дом! — Иллирика плакала. — Мой! Я стучусь к себе домой!