Терновник (на редактировании)

      Увидев смеющегося Айвака, Иллирика побежала на него, но всплеск адреналина быстро растворился. Бёрнс упала на колени, кашляя. Голова болела и кружилась. Эрвин вышел из кабинета расстроенный, опустив голову, остальные улыбались.       — Не... Верьте ему... Паскуда... Ты паскуда, Мосс! — сквозь зубы прошипела девушка.       — Мисс Бёрнс, соблюдайте нормы приличия.       — Всё нормально, я понимаю какой шок испытала леди, когда эти ужасные твари напали на вашу землю, — голос Айвака задрожал, мужчина не побрезговал выдавить из себя скупую слезу, — столько... Людей погибло. Ни в чём не повинных, — Мосс наигранно помахался папкой перед лицом, как бы разгоняя свои слёзы, — простите, я не могу...       — Ты че пиздишь, собака? Это ты напал, ты... Я убью тебя... Я привяжу тебя к лошади за шею и буду тащить, пока ты не сдохнешь! — угрожала Иллирика, не задумываясь, что её за такое могут и повесить. Перед ней стоял чуть ли не весь бомонд верхушки, переглядываясь.       — Леди, вам нужно в госпиталь. Очевидно, вы ещё не отошли от взрыва, которым вас задело. Я всерьёз волнуюсь за ваше здоровье, — это было так смешно слышать из уст Айвака. Он и сам выглядел смешно.       — Уведите её подальше отсюда, — скомандовал Дариус, и Иллирику потащили в госпиталь, где облокололи какой-то дрянью, и девушка вырубилась.       Айвак перевернул ситуацию в свою пользу, выставив себя спасителем, который пришёл со своими людьми и убил всех заражённых каннибалов. Ему поверили и заключили между Дартвишем сделку.

***

      Сима осмотрела Иллирику, потом ещё и Ханджи. Все осмотрели Иллирику и поставили диагноз: здорова, сунули пачку пилюль и сказали пить неделю, а потом выгнали из госпиталя. Бёрнс вышла на улицу, тяжело вздыхая. Она не знала, что задумал Айвак, но была уверена, что что-то мерзкое.       К девушке подошли Леви и Эрвин. Иллирика хотела вернуться в штаб, подальше от столицы и этих наглых рож, которые поверили Айваку. Запрыгнув на лошадей, разведчики помчались в штаб. Настроение у всех было так себе.       Прохладный ветер обдувал щеки, звенел в ушах. Тело Иллирики болело и ломило: последствия взрывной волны давали о себе знать, но скорее девушка чувствовала фантомную боль, а не реальную. Спина сильно ломила, особенно в области поясницы. Задница больно билась о кожаное седло, которое было слишком грубым.       Ясмин лично накормила прибывший разведчиков вкусным салатом. Иллирика обожала салаты, особенно если там была петрушка или квашеная капуста. Её дед часто квасил капусту в подвале в огромных кадушках, поэтому любовь к капусте зародилась в далеком детстве.       Бёрнс едва дошла до кровати и рухнула на неё. Тело отказывалось слушаться и стало ватным и слабым. Девушка приоткрыла глаза и увидела летающую пыль под яркими солнечными лучами. Было отвратительно смотреть на эту картину, но сил зашторить окна не было. Прикрыв глаза, Лири увидела перед собой труп Васкеса. Слёзы закапали из глаз, впитываясь в подушку. Терять близких людей так больно. Но не в силах предотвратить все смерти друзей.       Эрвин пришёл к Иллирике неожиданно и присел на её кровать. Его задумчивый вид не предвещал ничего хорошего. Бёрнс перекатилась с бока на бок и присела на кровати, обхватив колени руками. Она смотрела на Эрвина смущённым взглядом, видеть его так рядом было дурно.       — Что теб.. Вам нужно? — спросила девушка.       — Помнишь, ты просила меня узнать про твоих родителей? — Смит посмотрел на Лири, обернувшись через плечо.       — Ты их нашёл? — голос девушки слегка задрожал. Момент истины.       — Да.       — Кто они? Где? — Иллирика пододвинулась к мужчине поближе и в итоге присела рядом с ним, забыв про дистанцию.       — Поедем завтра, познакомимся с твоим отцом. Он тебе всё расскажет. — Спокойно ответил Эрвин, наблюдая за девушкой.       — Но... У тебя, наверное, много дел? Ты будешь тратить своё время на меня... Мне... Неудобно. — Опять покраснев, Иллирика немного отодвинулась от командира.       — Ты же моя подчинённая, — он осторожно провёл кончиками пальцев по её щеке и плавно опустился на плечо, — и я не могу отправить тебя одну. Мало ли...       Иллирика тяжело задышала, теребя край своей рубашки, её глаза смотрели в глаза Эрвина. Наверное, девушка сейчас выглядела глупо и смешно. Её бросало в жар, щеки краснели, а одна рука робко легла на щёку командира и осторожно скользнула вниз по шее, опускаясь на плечо.       — Мне не, — Смит пододвинулся поближе к Лири, его руки приобняли её за поясницу и плавно поднялись вверх. Остановившись на влажном затылке девушки, Эрвин начал наклоняться к ней.       Не дай Бог сейчас кто-то постучит в двери. Эрвин сразу уволит этого наглеца.       — Мне не безразлична твоя судьба, — он сильнее начал притягивать девушку к себе, чувствуя, как Иллирика напряглась и задрожала от его прикосновений. Его губы нежно коснулись её губ. Мимолётный поцелуй прошёл так быстро, но Бёрнс показалось, что прошла целая вечность. Она до сих пор не могла толком разобраться в своих неоднозначных чувствах к командиру, а он сейчас поцеловал её.       — Мне твоя тоже, — сказав это, девушка покраснела, нервно сглотнула, а потом обняла командира, прижавшись к нему. — Я... Не... не хочу... нет, мы не можем, я не должна… это неправильно...       — Почему? — Эрвин прижал к себе Иллирику, прикрывая глаза. Назревал откровенный разговор, к которому Бёрнс была не готова.       — Потому что... У нас... Слишком разный социальный статус и... Ты... Я твоя подчинённая. — Лири очень нервничала и заикалась.       — Глупости. Ты говоришь глупости, потому что боишься себе признаться в своих чувствах! — уверенно заявил Смит.       «Боюсь признаться в своих чувствах? Откуда ты знаешь про мои чувства?» — пронеслось в голове у Бёрнс.       Иллирика задумалась. Она не знала толком как выстраивать отношения с мужчиной. Модели семьи у неё в детстве не было, на взаимоотношения родителей она не могла смотреть, лишь читала книги о любви, где всегда всё кончалось хорошо. С Бертольтом было проще, так как между ним и девушкой была сильная симпатия, но не любовь. Просто в их жизнях настал такой момент, что они нуждались друг в друге.       Эрвин опять поцеловал Иллирику, но на этот раз поцелуй продлился дольше и был более углублённым, чем в первый раз.       — Что ты сейчас почувствовала, когда я поцеловал тебя? — спрашивал Смит, немного пугая девушку. Она не знала что ему ответить и лишь пожала плечами. Больная рука сильно заболела, а по телу разошлась волна напряжения и незримого удовольствия.       — Ну... Меня как будто… я не знаю... Молнией шарахнуло, — ответила Бёрнс первое, что пришло в голову. Она часто читала в женских романах, что девушек ударяет молнией, когда их целуют любимые. Что толком значит эта фраза – ударяет молнией — Лири не знала. Молнией её никогда не било, и какого это она не представляла. Гулящая дрожь по всему телу как будто была неким ответом, какого это целоваться.       — После того, как люди Мосса напали на нас, и я не знал что с тобой в этот момент, я понял что...       — Тссс... — Она помахала указательным пальцем перед губами и начала беззвучно плакать. Что-то внутри Иллирики запрещало ей продолжать этот разговор и открываться полностью, вытягивая чувства наружу. — Не нужно. Не порть наши отношения. Пусть они останутся дружескими. Так будет лучше для окружающих...       — С каких пор ты подстраиваешься под окружающих? — Эрвина немного взбесила последняя фраза девушки. Если бы она сказала, что так будет лучше для них, то он бы просто ушёл и никогда бы не возвращался к этому разговору, оставив всё как есть, но люди... Они в любом случае что-то говорят, додумывая своим мозгом полноту картины.       — Я не хочу чтобы из-за меня у тебя были проблемы, — Лири задрожала в этот момент, не прекращая плакать. Прятаться под маской грубиянки было легче. Смеяться, улыбаться, дерзить, хамить – это было очень легко, строить из себя бесчувственную дрянь, которой плевать абсолютно на всех. Сейчас же она была напуганной и растерянной.       — С чего ты взяла, что у меня будут проблемы из-за тебя? — командир сжал руку девушки и посмотрел на неё.       — Потому что я... У меня плохое прошлое. — Лири отвернулась, всхлипывая. Она не могла вычеркнуть из своей жизни тот период, после смерти деда. Ей пришлось воровать, убегать от полиции. Лучше бы в тот день она не встречала Эрвина. Лучше бы её нашла военная полиция и арестовала. Это было бы в разы легче пережить, чем этот тяжелый разговор.       — Мне всё равно на твоё прошлое. Все могут совершить ошибки, но не все могут осознать их. — Эрвин опять погладил девушку по щеке и стряхнул слезинки с её глаз.       — Я... — у Бёрнс кончились возражения. Слишком уж Смит был уверенным. Он находит внятный ответ на любое заявление Лири. Она задумалась почему он это делает, пытается развеять все её сомнения. — Я... люблю тебя, — девушка опустила голову и прикусила себя за язык. Она тут же пожалела о сказанных словах. Всего-то три блядских слова, а так стыдно и страшно. Иллирика никогда так не нервничала, как сейчас. Перемотанная рука сильно промокла и начала щипать, но эта боль была ничтожной по сравнению с душевными терзаниями, которые Бёрнс сейчас испытывала.       — Я тоже тебя люблю, — Эрвин слегка улыбнулся и даже не покраснел, чем удивил Иллирику. Она тяжело вздохнула. Чувства стыда прошло, но вот непонятный страх остался. И что дальше? Всхлип за всхлипом и Бёрнс положила здоровую руку поверх повязки на больную руку. Ожог разболелся очень сильно. Эта боль как будто пыталась перекрыть душевные страдания и отвлечься от них на время.       По коридору кто-то ходил. Судя по суетливым шагам, это была Ханджи. Только бы она не вошла сейчас в комнату, иначе этот разговор прервётся непонятно на сколько. Иллирика опять будет избегать командира и страдать. Лучше выяснить всё один раз и поставить либо большую жирную точку, либо запятую, но никак не многоточие. Надоело...       — Но... Я не знаю.. Что дальше? — нервно сглотнула Иллирика.       — Смотря чего хочешь ты.       — Чтобы ты ушёл.       Эрвин молча поднялся и отправился к двери, пряча свои чувства глубоко-глубоко, чтобы никогда их больше не доставать.       Иллирика дрогнула, осознавая, что сейчас скорее всего будет рубикон, стоит командиру переступить порог ведущий из её комнаты. А сможет ли она принять это после этих мимолётных поцелуев и признаний? Наверное, нет. Уже не сможет. Какой-то внутренний барьер в ней сломлен, из-за чего сердце болезненно сжимается. Она не осмелиться потом вернуться к этой теме, Иллирика не захочет больше казаться легкомысленной и возвращаться к этому разговору.

Пока не поздно, можно попробовать. Нужно лишь переступить через себя.

      — Нет! Не уходи! Стой! — на эмоциях выкрикнула девушка, поднявшись с кровати. И без того ослабленное тело зашатало. Эрвин был уже в коридоре, но услышав девушку остановился и развернулся. — Я не... не... — Лири сделала пару шагов вперёд, шатаясь всё сильнее. В глазах темнело, ноги подкашивались. Нервы сдавали. Подползя к Эрвину, Иллирика повисла у него на шее, падая. Он подхватил её. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Неважно в качестве кого.       — Ты уверена? — Смит посмотрел на девушку, в её заплаканные глаза, а она лишь закивала головой, прижимаясь к нему. — Тогда, тебе нужно идти на перевязку. — Эрвин поцеловал девушку в висок и указал на её забинтованную руку.       — Да, но... Я хочу сама сходить. Не хочу сплетен, — Иллирика немного смутилась и отошла от Смита, он откашлялся, улыбнулся и кивнул головой.

***

      Сима смочила белую ткань в каком-то растворе, подцепила тряпку пинцетом и положила на рану Иллирики. Девушка визгнула, почувствовав холодок на ожоге.       — Завтра утром придёшь. Ожог довольно серьёзный, ещё и химический. — Алмаз закончила перевязку и сделала пометки в своей книги, где отмечала солдат и кого от чего лечила и чем. Это помогало контролировать количество медикаментов, во время ездить за теми, которые кончались.       — Приду, — Иллирика улыбнулась и спрыгнула с кушетки. После лазарета Бёрнс выпорхнула на улицу и потянулась. Ей было сейчас так хорошо и спокойно. Все тревоги, проблемы и переживания разом куда-то делись, словно их и не было.       — Ты как? — к Лири подошла Микаса, которая беспокоилась за подругу, услышав про взрыв.       — Я? — у Бернс была улыбка до ушей. — Отлично!       Микаса не поняла, что происходит сегодня с Бёрнс. Возможно, она ударилась головой, что теперь бегает такая счастливая? В любом случае, Аккерман не стала расспрашивать подругу про причину внезапного счастья.       После ужина, к Иллирике подошла Ханджи. Ей нужна была помощь с утра, но Бёрнс объяснила, что уезжает по делам. Зое хоть и расстроилась из-за этого, но обижаться на девушку не стала и пошла искать себе помощника среди других солдат.       Криста и Эрен целовались в тёмном углу. Иллирика удивилась, что Ленц быстро забыла Райнера. Бёрнс подошла к парочке и разогнала их. Это плохой пример для других. Разогнав влюблённых по комнатам, Лири направилась к себе. Нужно было выспаться перед встречей с родным отцом. Интересно, какой он? В голову ничего не лезло. Каким может быть её отец, Иллирика не представляла.       В эту ночь Бёрнс опять приснилось красивое белое платье. Она крутилась в нём перед большим зеркалом и смеялась. Внезапно на глаза девушки упал кинжал с камешками на ручке. Лири взяла оружие и достала его из ножен. С лезвия стекала кровь, капая на длинное платье, заливая его кровью. Откинуть злополучный кинжал не получалось, лезвие как будто прилипло к руке. Паника охватила Иллирику, она ворочалась на кровати и махала руками, пытаясь стряхнуть с руки кинжал. Послышался звук отъезжающего шкафа. Кинжал куда-то исчез, не оставив после себя ни единого следа. Бёрнс тяжело выдохнула, но позже увидела какие-то тени, они ходили вокруг неё и плясали непонятные танцы. Появился Васкес, Вернер и Лала. Они ходили вокруг Иллирики и что-то говорили ей. Их голоса доносились откуда-то издалека и были едва уловимыми. Запахло какими-то цветами, выбежала Элеонора, подбегая к краю балкона. К ногам Иллирики упал тот самый кинжал в ножнах. Элеонора истерически смеялась, а Лири плакала. Васкес вдруг налетел на Бёрнс и приказал уходить отсюда. Иллирика поднялась, развернулась и побежала куда-то вдаль. На пути ей попадалось множество лиц, которые как будто были зеркалами в красивый рамках. Лица рассматривали девушку, а она бежала всё вперёд и вперёд. Внезапно послышался звук, характерный для упавшего на каменный пол лезвия. Иллирика почувствовала сзади чьё-то обжигающее рычащее дыхание. Осторожно Бёрнс начала разворачиваться…       Иллирика очнулась среди ночи в холодном поту. Она не сразу поняла где находится и судорожно ощупывала себя. Сделав несколько глубоких вдохов, с ужасом поняла, что находится в темноте: давящей и пугающей. Захотелось встать и убежать отсюда на свет, но тело онемело, а ожог сильно разболелся. В углу Бёрнс привиделся чей-то силуэт, приглядевшись, она поняла, что это просто вешалка. Штора качалась, как будто за ней кто-то стоял, но на самом деле это был всего лишь сквозняк.       Иллирика ступила босыми ногами на прохладный деревянный пол. Сделав ещё пару глубоких вздохов и ойкнув, она поднялась с кровати и сделала пару шагов в сторону двери. Сильно качало, мозг до сих пор не работал в полную силу. Бёрнс хотелось побежать к Эрвину, но она остановилась. Он сейчас спит и она не хочет врываться к нему среди ночи, наглея. «Леви скорее всего не спит» — пронеслось в голове девушки, и она потопала к нему, держась за стену.       Аккерман не был в восторге от ночной гостьи, но пропустил её в свою обитель. Как и предполагалось, Леви не спал, пил чай и листал журнал. Иллирика села на его диван и провела руками по лицу, откидывая волосы назад.       — Чего не спишь? — Леви протянул девушке чашку ароматного чая и присел с ней рядом.       — Мне... Васкес снился, Лала и дед, — Лири покачала головой и взяла чашку, — спасибо.       — В кошмарный образах?       — Всмысле?       — Коромысле… Они злились на тебя или просто снились? — спросил Аккерман.       — Ну... Я не знаю... Мне просто было страшно. Они же мёртвые и... — Бёрнс нервно сглотнула и отпила немного чаю. — Совсем не сладкий.       — Вредно сахар ложками жрать.       Иллирика не стала спорить и начала пить что дали. Допив, девушка успокоилась и пошла к себе, спать. Сон был сладким и хорошим, но утром она почувствовала себя уставшей и выспавшейся. Поднявшись с кровати, отправилась в душ. Купаться с больной, перемотанной рукой было так себе занятие. Бинт намок, Сима дала по башке за это, поругала и сделала перевязку.       — Ты пилюли пьёшь, которые тебе дали в госпитале? — спросила врач, заполняя свой журнал.       — Пью. От них легче, голова не болит. — Иллирика зевнула, болтая ногами сидя на кушетке.       — Молодец, — Сима дописала и отложила ручку. — Зови следующего. Не задерживай очередь.       Сима сегодня была груба и резка. Причину такой злости Иллирика не знала, да и желания узнавать не было. Спрыгнув с кушетки, Иллирика выбежала в коридор и помчалась в припрыжку к себе. Надев чёрные штаны, красивую блузку и уложив волосы, девушка собралась ехать на встречу с отцом... Только вот выйдя в коридор и увидев Эрвина, Бёрнс резко забежала к себе и захлопнула дверь за собой.       Тяжело вздохнув и щёлкнув щеколдой, Лири думала, что делать дальше. Был вариант вылезти в окно, но она не знала адреса отца. Собравшись с мыслями, она вышла из комнаты и нелепо улыбнулась.       — Что опять происходит? — напрягся Эрвин, облокотившись на дверной косяк.       — Что? А, ну, — Лири нервно хихикнула, наматывая прядь волос на палец, — просто... Ну я боюсь... Ехать к отцу. Нервничаю.       — Если хочешь, можем не ехать.       — Нет, я хочу. Хочу! — Иллирика прошла немного вперёд, переведя дыхание. Руки её внезапно задрожали, а щеки загорелись.       — Лошади уже готовы, так что поехали. — Эрвин взял девушку за руку, но она резко отпрянула от него, как будто её током шарахнуло. Воздуха опять стало не хватать. — Иллирика, прекрати! Мы же всё выяснили.       — Да-да, ага. Пошли.       Прыгнув на лошадь, Иллирика перевела дыхание и смахнула со лба капельки пота. Солнце палило, как сумасшедшее, но небольшой ветерок немного спасал. Бёрнс нервничала, сжимая в руках уздечку.