Терновник (на редактировании)

      Сделав выбор однажды, не меняй его.       Иллирике налили пятьдесят грамм скотча. Девушка залпом выпила напиток. Лоствудцы выдерживали скотч в вересовых бочках, но Лири все равно не нравился его вкус. Она любила вино и некрепкие напитки. Всё, что выше сорока градусов не любила, но сегодня пила.       Зевнув, Иллирика почувствовала, что она пьяная. Голова начала кружиться, и девушке казалось, что она плывёт на корабле. Всё вокруг плыло, земля уходила из-под ног. Кто-то начал наигрывать на гитаре, кто-то подпевать. Лири закружили в танце. Блэр пела песенку про сидр и Лау. Бёрнс тоже подпевала.       Ещё один стакан.       Янтарная жидкость была налита только на донышко. Лири допивала его полностью и улыбалась, прося ещё и ещё. Рот и горло просто обжигало, а мозгу было весело. В желудке тоже начало гореть. Блэр подставила к Лири нарезку из овощей и кусочки вяленого мяса для закуски. Бёрнс вспомнила, что она пьёт на голодный желудок и съела кусок вяленой оленины, а потом закусила ещё и огурцом. Хотелось излить кому-нибудь душу, но девушка не умела делиться своими переживаниями с кем-то. У неё никогда не было близкой подруги.       — Блэр, — Лири перестала пить скотч и переключилась на томатный сок, — мне так плохо!       — М? Что такое? — Блэр, будучи близкой знакомой Лири в лагере развернулась к девушке и моргнула своими серыми глазами. Русые волосы Блэр были завязаны в пучок и спрятаны под темно-зелёную вязаную шапку с бубоном. У Блэр Блэк тоже не было близких подруг, но она поддерживала общение почти со всеми в лагере.       — Ну... Я не знаю. Не здесь. — Иллирика осмотрелась. Везде были лоствудцы, кое-где сидели разведчики, здесь говорить не хотелось. Блэр поняла это.       — Пошли, проветримся, расскажешь мне всё. — Блэр повела Бёрнс на улицу. Везде были большие синие шатры. На некоторых имелись наклейки с именами их жильцов, везде стояли большие ящики с оружием, продовольствием, тёплыми вещами и прочем. Многие сидели на этих ящиках и курили, либо читали, либо пили чай. На двух выпивших девушек никто не смотрел.       — Короче, я так устала от всего этого. Эрвин, Бертольт, остальные... Мне кажется, что они на меня давят и хотят, чтобы я опять ушла из разведки... Ханджи меня обвиняет в том, что случилось с Эрвином, но ведь я не виновата, это Берт вспылил... Моя жизнь она раздвоилась на две тропинки, и я не знаю по какой пройти, — начала Лири, иногда зевая. От неё пахло алкоголем, помидорами и морозом.       — Ну... Я так понимаю ты и с ними двумя встречалась? — Блэр улыбнулась и отобрала у одного парня термос. Налила себе в кружечку (которую отняла у девушки) ароматного напитка и начала потягивать по небольшому глоточку.       — Нет. Точнее сначала с Бертом, потом с Эрвином... Знаешь, я же рассказывала тебя, как я попала в разведку. Эрвин уладил вопрос с военной полицией, помог мне начать новую жизнь, но… я не знаю, потом Берт появился. Я сама вешалась к нему на шею, мы там ну, — Бёрнс тоже глотнула кофе из кружки Блэр, — начали встречаться, потом в Дартвиш убежали, и там он начал отдаляться от меня. Берт постоянно говорил, что скоро умрёт, и мы не сможем быть вместе, я тогда с Эрвином уехала в штаб. А потом… Боже, мы признались друг другу в любви, все дела... — Бёрнс присела на ящик и надавила на виски, которые сильно разболелись.       — А любишь-то ты кого из них? — Блэр поправила шапку и налила себе ещё кофе.       — Так, с Бертом мне спокойно. Я чувствую себя с ним в безопасности, он всегда прячет меня за свою спину и готов драться с любым. С Эрвином... Я не знаю, мне с ним тоже спокойно. Он спас меня много лет назад, я обязана ему этим и... Слушай, я не могу ответить тебе на этот вопрос. — Лири поднялась с ящика и откинула волосы назад. Вопрос Блэр поставил её в тупик. Она сунула руки в карманы и внезапно вспомнила предсказание Симы про двух мужчин, один из которых врёт, а со вторым, вроде, всё хорошо.       Кто из этих двоих врёт?       Если Бертольт, то... С чего ему вдруг врать? Обычный бывший разведчик. Эрвин? А ему-то вообще не зачем. Или есть причины врать? Иллирика задумалась.       — Блэр, мне нужно отойти, я скоро! — Лири понеслась в сторону шатёра Чоуз. Растолкав Жана, Конни и Сашу, Бёрнс влетела в шатёр, чуть не развалившись на полу.       Схватившись за стул, Бёрнс удержалась за него, но пошумела, уронив другой стул. Эрвин даже не проснулся от шума и тяжело дышал, повернув голову в сторону. Лири подошла к нему и потрусила мужчину за плечо.       — Эрвин, нам нужно поговорить! — Иллирика подождала несколько секунд. Смит не отвечал. — Эрвин, ты умер? Эр-вин! Давай! Открывай глазки.       — Ты совсем с ума сошла? Сутки после операции не прошли! — в шатёр вбежала Сима.       — А че он не отвечает? Он умер? — Лири пошатнулась и развернулась к Симе лицом.       — Ты пьяна? — Алмаз принюхалась, чувствуя запах алкоголя, да и глазки у Бёрнс бегали туда-сюда.       — Сама ты пьяна. Я трезва! — Иллирика опять отвернулась и начала трясти Эрвина за плечо и плакать. — Вставай, Эрвин. Вставай!       — Отойди от него, мерзавка! — Ханджи схватила Иллирику за шкирку и потащила к выходу.       — Пусти! Мне нужно с ним поговорить! Да пусти! Эрвин! Мне запрещают подходить к тебе, — Лири запищала, зарыдала и вцепилась в стул, уронив его. Смит поморщился, немного простонал и приоткрыл глаза.       — Видишь, что ты сделала? — Зое занервничала, пытаясь вытащить Иллирику на улицу. Сима осматривала командира, который приподнял голову, пытаясь понять, кто шумит.       — Что... Происходит? — спросил Эрвин, откинув голову опять на подушку.       — Эрвин! Меня Ханджи не пускает к тебе! — Лири вырвалась из рук майора и подбежала к командиру, присев рядом с ним.       — Иллирика... — Смит посмотрел на девушку и вытащил руку из-под одеяла, морщась. — Ты здесь?       — Да-да, милый, я здесь! — Лири покосилась на Ханджи, которая подбоченилась и наблюдала за этим.       — Я пить хочу. Очень. — Прошептал Эрвин и немного заворочался. Всё тело затекло и сильно болело. Сима налила ему в кружку воды и напоила.       — Его, вроде, один раз пырнули, а че он выглядит так, как будто получил двадцать восемь ударов ножом в живот? Вряд ли, Бертольт действовал наверняка, — рассуждала Иллирика взяв Эрвина за руку.       — Потому что рана серьёзная. Лезвие кинжала очень широкое и длинное. Мы с Чоуз вчера едва смогли кровотечение остановить, — объясняла Сима, поправляя командиру подушку и одеяло.       — Ему нужна кровь? — Лири немного отрезвела, смотря на бледного Эрвина, который смотрел на неё и слабо сжимал её руку.       Сима покачала головой. Ханджи подошла ближе к Смиту и посмотрела на него. Он таким жалобным взглядом смотрел на Иллирику, аж бесило. Это из-за неё он сейчас лежит никакой, слабый и беспомощный. Сима до сих пор опасается за его жизнь. Мало ли что. Лири поняла, что сегодня поговорить с Эрвином не получится. Во-первых, он слаб и не может разговаривать, а во-вторых, вокруг полно народа, который не оставит их наедине.       Целых три дня Иллирика сидела возле Эрвина, с нетерпением ожидая, когда ему станет легче. Но он большую часть времени спал, когда не спал ел или принимал лекарства. Особо он не разговаривал, у него постоянно поднималась температура. Ханджи постоянно заглядывала в шатёр, дежурила у него днём и ночью. Лири это напрягало. Она постоянно чувствовала на себе недовольный взгляд Зое. Небольшая чаша терпения вдруг сильно наполнилась, и Бёрнс вскочила и подошла к Ханджи.       — Знаешь что, меня это заебало. — Взбесилась Лири. — Забирай-ка ты его себе, только не смотри на меня таким взглядом, как будто я последняя мразь!       — Лири, останься! Лири! — попросил Эрвин, лицезрея убегающую прочь из шатра Бёрнс.       — Да пошли вы все куда подальше, — от обиды кинула Лири, прежде чем выйти из шатра.       Эрвин посмотрел на Ханджи, а она на него. Женщина медленно подошла к командиру, присела с ним рядом и откашлялась, подбирая в голове нужные слова.       — Ханджи, приведи Иллирику ко мне, — попросил Смит, тяжело дыша.       — Послушай, понимаешь... — Зое немного задумалась. — По-нима-ешь, она... Ну... Не пара тебе. Ты же видишь, ей легче убежать, чем остаться и её уже не изменить.       — Я не понимаю к чему это ты клонишь, — Эрвин приподнялся, смеряя Ханджи напряжённым взглядом.

***

      — Ребятушки, сейчас мы будем есть рисовую кашу с тыквой! — Сима принесла еду на подносе. Леви, Микаса и Диана подскочили с кроватей. Ура! Обед!       Сима раздала ребятам тарелки и вышла из шатра.       В Лоствуде не ели мясо. Исключением была оленина, местные считали оленье мясо священным. В предпочтении здесь была рыба и морепродукты. Ещё лоствудцы ели улиток, лягушек, змей и всё остальное подобное. В Лоствуде обожали скотч, выдержанный в вересковых бочках. Ещё пили пиво, оно было совсем другое по вкусу. Разведчики никогда не пробовали такого. В целом, в Лоствуде было хорошо, прохладно. Можно было покататься на небольшом катке, который шлифовали местные каждый день. Правда, по Лоствуду бегали огромные, рычащие волки, которые пугали и напрягали, но разведчики успели к ним привыкнуть.       Кристе было очень плохо морально. Она лежала на кровати и бесшумно рыдала. Узнав про Бертольта, она начала думать, где Райнер. Ей захотелось увидеть его и поговорить. Эрен целыми днями разрывался между Микасой и Кристой и не знал возле кого сидеть больше. Увидев, что вокруг сестры крутятся Армин и Жан, решил, что Кристе он нужнее. Микасу такой расклад обижал. Жан и Армин пытались развеселить, успокоить Микасу, но всё тщетно.       Леви поднялся с постели и вышел из шатра. Давно он не испытывал такой слабости. На улице лежал снежок, красиво переливаясь на солнце. Люди о чём-то спорили, смеялись. Леви решил найти шатёр, где лежит Эрвин и проведать друга. Увидев Сашу, подошёл к ней.       — Эй, Браус, где командир?       — Ханджи сказала, что его сегодня стало хуже. — Девушка пожала плечами, держа в руках кусок рыбного пирога.       — Где он?       — Вон в том шатре, где Жан сидит. — Саша пальцем показала в нужную сторону, и Леви направился туда.       Внутрь его не пустили. Жан сказал, что Ханджи сегодня запретила заходить туда абсолютно всем. Леви возмутило подобное, толкнул Кирштейна куда подальше, и прошёл в шатёр. Ханджи резко подскочила со стула и развернулась. Увидев Аккермана, выдохнула и села обратно на стул.       — Как он? — спросил Леви, подойдя к командиру, который спал, отрывисто дыша.       — Плохо. Он ничего не ест сегодня, и я не знаю, что с ним делать. — Ханджи тяжело вздохнула. — Всё из-за этой мерзавки, которую он подобрал на улице. Глаза б мои её не видела.       — Нет, мне Лири тоже последнее время не нравится, но мне кажется, что ты просто ревнуешь. — Аккерман присел на свободный стул.       — Не ревную, а забочусь. — Поправила капитана Зое. — Вы не просто мои коллеги, но и друзья, поэтому я никому не дам вас в обиду. Если будет необходимость, я пристрелю Иллирику, чтобы она больше не мозолила никому глаза.

***

      Лири принесла Бертольту еду и термос с чаем. Парень сидел на матрасе, опустив голову вниз. Девушка присела рядом с ним, протягивая еду. Он взял. Молча.       Пока Гувер ел, Бёрнс заменила свечи в помещение и достала из небольшого сундука одеяло. Бертольт наблюдал за девушкой, но ничего не говорил. Ему было страшно находится здесь. Он уже пожалел, что не послушал Райнера и пришёл сюда. Гувер больше не чувствовал, что Иллирика испытывает к нему то, что раньше. Она была холодной, как Лоствуд.       — Если я не помогу тебе сбежать, то тебя казнят. — Осторожно начала девушка, забирая у парня пустые тарелки, ставя их на поднос.       — Лири, я, — Гувер схватил Бёрнс за руку и потянул её на себя. Иллирика от неожиданности упала на парня и уткнулась лбом ему в плечо. Он запустил свою руку в её волосы и разделил их на пряди своими длинными пальцами. Лири задрожала от такой внезапности и села поудобней на колени к Бертольту, держась за его плечи. Он смотрел ей прямо в глаза, расчёсывая своими пальцами её длинные волосы. — Лири, я так скучал по тебе!       — Берт, мы не...       Гувер поцеловал девушку прижимая её голову к себе. Лири дрожала, а парень запустил свои руки под её жилет. Бёрнс попыталась разорвать поцелуй, остановиться, но всё было бесполезно. Бертольт был слишком сильнее физически. От него веяло каким-то ненормальным теплом. Девушка почувствовала, как капельки пота стекают по её лбу и спине.       — Берт, — ей удалось разорвать поцелуй, — тебя казнят. Сейчас не время трахаться!       Гувер провёл рукой по спине девушки, неотрывно смотря на неё. Лири вздохнула, понимая, что парень сейчас не в себе. Его глаза смотрели на неё с каким-то непонятным азартом. Адреналин бурлил в крови, их могли увидеть. Кто угодно сейчас мог спуститься в этот бункер и увидеть, как они целуются.       — Я считаю, что ты должна знать правду. — Сказал Бертольт, гладя девушку по щеке. Его пальцы слегка дрожали, он заметно нервничал, но видно, что Гувер был настроен серьёзно. — В конце концов, ты имеешь право знать с кем ты спишь.       — О чём ты, подожди? — Лири попыталась встать с колен парня, но он прижал её к себе, сомкнув руки на её пояснице. Бёрнс решила не вставать и сидеть так, мало ли что Бертольту ударит в голову. Он вообще непредсказуемый.       — О том, что я, — Берт вздохнул, сильнее прижимая к себе Лири, — такой же, как Эрен. Я тоже титан и... Помнишь, падение Марии, Троста?       — Ну?       — И люди говорили о Колоссальном титане?       — Погоди, — Бёрнс прикрыла парню рот своей рукой. Ей совсем не понравилось к чему этот разговор идёт. Перед глазами возникла страшная морда колоссального титана, которая преследовала девушку очень долго, навещая её в кошмарах.       — Я колоссальный титан. — Бертольт поцеловал руку Иллирики.       — Нет! — Лири зарыдала и заёрзала на парне. Не хотелось верить в этот абсурд. Нет, Берт не может быть... Нет, он не такой... — Нет, ты врёшь, ты врёшь, ты врёшь! — Бёрнс хлопала своими руками по плечам парня и отталкивала его от себя.       — К сожалению, это правда. — Гувер уткнулся в грудь девушки лбом и тяжело вздохнул. — К сожалению...       — Но... Как же... Это же... Поэтому ты вечно говорил о своей смерти? — Лири обняла парня, гладя его по голове. Она испытывала странные ощущения в этот момент, зная, что люди с силой титана долго не живут.       — Да. — Бертольт выдохнул и, кажется, заплакал. Иллирика тоже плакала, не зная, что делать и как дальше жить вообще. Правда была такая горькая и так больно ударила по девушке, что её затрусило.       — Неужели... Неужели нельзя ничего сделать? — Бёрнс положила свои руки на щеки парня и слегка отодвинула его голову от себя. Бертольт покачал головой и положил поверх рук девушки свои руки и тяжело вздохнул.       Иллирика обняла парня за шею, не прекращая плакать. Ей хотелось отмотать время назад и никогда не приближаться к Бертольту, чтобы даже не знать его. Лучше бы он остался для неё безымянным кадетом. Лучше бы они никогда не пересекались.       Ночью шёл снег. Иллирика лежала на спине, смотря на купол шатра. Она с ужасом представила что будет, если умрут Бертольт и Эрвин. Она останется совсем одна и будет никому не нужной.       Насмешка судьбы.       Иллирика поднялась с кровати и вышла из шатра. Была глубокая ночь и все спали. Девушка, всхлипывая, подошла к шатру Чоуз. Жан дремал на ящике. Лири осторожно прошла внутрь и достала из кармана яркий кристалл, чтобы подсветить себе дорогу и не свалить подносы с инструментами. Бертольту она никак не сможет помочь, а вот Эрвин, возможно, поправится и будет жить.       Обойдя спящую Ханджи, Иллирика присела рядом с командиром и потрусила его за плечо. Он поморщился и отвернул голову в другую сторону. Лири склонилась над ним и поцеловала его, заплакав.       — Ты... Пришла? — Эрвин проснулся, пытаясь разглядеть девушку в темноте. Ещё и свет от кристалла немного ослеплял.       — Да, — прошептала Бёрнс осторожно присев на краешек кровати. — Как ты себя чувствуешь?       — Я? Бывало лучше, — мужчина попытался привстать с кровати, но Иллирика попросила его лечь и не ворочаться. — Ты же посидишь со мной?       — Да, конечно, посижу. Хочешь, я завтра почитаю тебе книгу о рыбалке? — Лири хихикнула, шмыгая носом. Слёзы так и текли из глаз, не желая останавливаться.       — Было бы неплохо, а то мне так скучно здесь лежать... — Эрвин вдруг замолчал. — Ханджи сказала, что ты опять собираешься уходить от нас.       — Она ошиблась. Я не уйду... Не уйду…— Иллирика пересела на стул, провела по лбу рукой и прикрыла глаза.       Утром было холодно. Иллирика упала со стула во сне и запищала, нечаянно схватив рукой острый скальпель, который впился ей в ладонь. Подскочившая от шума Ханджи, наставила на Лири пистолет, а потом рассмотрела её, зевнула и убрала оружие.       — Подожди, рану нужно обработать, — сухо сказала Ханджи и начала доставать из ладони Бёрнс скальпель, а потом перемотала рану бинтом. Лири морщилась, пищала, но терпела. У него едва зажили руки после охлаждения и новая рана. Скальпель чуть ли не насквозь порезал левую ладонь.       — Спасибо, — так же сухо и отрешенно сказала Иллирика, смотря на свою забинтованную руку.       — Слушай, — Ханджи опёрлась на стол с инструментами руками, — я ничего не имею против тебя, если ты прекратишь разрываться на два фронта. Я знаю, что ты бегаешь в бункер к Гуверу, и кто знает, чем вы там занимаетесь по несколько часов. Если ты хочешь, я помогу вам обоим сбежать, но если ты никогда не приблизишься к Разведкорпусу и забудешь нас. — Женщина посмотрела на Иллирику, которая с удивлением смотрела на Зое. — Так что?