Зови меня моим именем

      Он приходит в себя от пощечины. Удары следуют один за другим, пока он не блокирует их рукой. Вокруг по-прежнему трава и непроглядная тьма, но воздух чище. Он делает вдох полной грудью и заходится кашлем. Вновь падает в траву и не чувствует в себе сил даже пошевелиться.       Брок возвышается над ним и ощутимо пинает под ребра ботинком.       – Лучшее оружие ГИДРЫ, блять! Что эти «Мстители» с тобой сделали?       Ему требуется несколько секунд, чтобы разобрать сказанное. Он не сразу вспоминает, кто такие «Мстители», а сознание воспринимает происходящее как очередную миссию в рядах ГИДРЫ, стирая из памяти последние полгода. Но наконец хронология восстанавливается.       Думать о людях, о команде, о человеческой жизни как высшей ценности – это принцип «Мстителей», который Брока так злит. В ГИДРЕ нужно было думать о миссии, а люди были расходным материалом.       – Ты сам догадаешься, что ты должен был сделать, солдат? Или тебе рассказать? Он догадывается и сам. Сейчас, когда все стихло, всполохов пожара не видно, а ветер приятно обдувает лицо, он отчетливо понимает, что хотел от него Брок и где сам Брок был все это время. Не бежал вглубь, в отличие от него. Залег недалеко от шоссе, возможно, всего в паре метров. Перемещался по мере надобности – ветер и темнота скрывали его движения. Брок слышал все разговоры, следил за происходящим. Ушел на безопасное расстояние вдоль дороги, против ветра, когда понял, что траву будут жечь. Брок знал этих людей и был уверен, что искать его не будут. Им нужен был диск, и они его забрали. Вступать в схватку с экс-командиром СТРАЙКА для этих ребят было равносильно самоубийству. Ставки слишком высоки. А то, что они хотели, они получили и так.       Сейчас все это кажется очевидным. Но в те мгновения, когда он бежал сквозь стебли горящей травы, сознание занимала единственная мысль – найти Брока. И трезво оценить ситуацию он был просто не в состоянии. В этом он похож на Стива. И таким же был Баки Барнс, упавший с поезда в Аззано.       – Если бы ты не наматывал километры по полю, мы бы не дали этим уродам забрать диск! Ну, или по крайней мере отжали броневик! А теперь ни диска, ни машины, и мы с тобой застряли посреди гребанного нигде!       Брок бьет кулаком по стеблям травы, и те разлетаются с тихим шорохом. Он в ярости, но явно не из-за машины и не из-за диска. Это не самая большая передряга, в которую они попадали. Ближайший населенный пункт в полутора днях пешком, максимум. Они даже от жажды не успеют умереть. А по дороге наткнутся еще не на одну заправку с супермаркетом.       Положение далеко не безнадежное, но Брока буквально трясет.       – Переживал за меня?       Молчание в ответ говорит о многом. Брок ведь тоже последовал пресловутому принципу «Мстителей» и отправился в облако дыма, искал его, ориентируясь лишь по голосу и смятой траве. Очевидность собственной уязвимости его сейчас и бесит. А еще, возможно, запоздало накрывший страх.       Брок вновь пинает его под ребра.       – Ладно. Поднимайся давай.       Но лежать в прохладной траве приятно и совершенно не хочется вставать и куда-то идти. Потому что идти придется долго, а он устал.       – Давай, солдат. Подымайся.       – Не называй меня так. Зови меня Джеймс. Ты же кричал это имя, когда искал меня в траве.       Он тянет время, а Брок медленно закипает.       – Тебе послышалось. Угарного газа наглотался.       Еще один пинок под ребра. Обиднее всего, что Брок ловко уворачивается, когда в отместку он пытается схватить его за ногу. Приходится принять сидячее положение.       – Давай подымайся. Не беси меня, я и так на взводе. Лучше пойдем сейчас, чем по палящему солнцу.       Брок прав, и он со вздохом готов подчиниться. В воздухе все еще пахнет гарью, он сам насквозь провонял дымом и этот же запах идет от Брока, когда тот наклоняется и протягивает ему руку, чтобы помочь встать. Красные всполохи рассвета на коже напоминают отблески пламени, запах гари усиливается, реальность плывет. Он хочет ухватиться за протянутую ладонь, но будто что-то ему мешает. Бионический протез отказывается слушаться, но проблема не в бионике, проблема в голове. Что-то щелкает в мозгу, и он резко одергивает руку. Теряет равновесие и падает обратно в траву. Грудную клетку разрывает изнутри, он задыхается, но не от дыма, а от чего-то другого… Ему страшно и больно. Настолько, что он не может дышать.       – Это уже было… Ты протягиваешь мне руку, а я не хочу… Нужно взять тебя за руку, а я готов сдохнуть, лишь бы не подчиняться… Это было раньше…       В глазах темнеет, реальность отступает, он начинает что-то вспоминать, но Брок бьет его по щекам, возвращая обратно.       – Не трогай меня!       Он загораживается руками, пытаясь поймать ускользающие образы.       – Тоже был пожар, да? Что-то горело... Я помню запах гари... чего-то паленого… Очень близко… Что это было? Что там происходило, Брок?       Огонь, очень яркий огонь, запах жженого мяса. И там точно был Пирс. А еще он помнит боль. Боль в руке. Почему-то левой, бионической. Как это возможно… Хватается за плечо. И ему кажется, что он заживо горит.       Брок бьет его по лицу. На этот раз сильно. И его резко выбрасывает в реальность. Хватаясь за воспоминания, он тянется к Броку. Триггером стало рукопожатие, и он пытается схватить его за руку:       – Дай мне руку! Ну же! Дай мне руку!       Брок отшатывается и прячет руки за спиной. И на этом все. Воспоминание исчезает окончательно.       От досады он бьет по земле кулаком и вскакивает на ноги.       – Почему ты не хочешь, чтобы я вспомнил?!       – Потому что не хочу.       Это сказано настолько глухо и потеряно, что вся злость сходит на нет. Он все еще жаждет знать, что произошло, но продолжать этот разговор не решается. Потому что Брок выглядит так, будто отчаянно хочет забыть то, что он столь же отчаянно пытается вспомнить.       Медленно встает солнце, и они выходят к шоссе. Огонь утих, тлеют последние очаги пламени, но запах гари по-прежнему ощущается отчетливо. Машина стоит посреди дороги со спущенными колесами и выжженным салоном. Брок пинает ее ногой, а затем разворачивается и толкает еще и его.       – Из-за тебя я все теряю! В прошлый раз лишился работы, в этот раз даже запасных трусов!       Брок ворчит и продолжает ворчать, пока они плетутся вдоль дороги навстречу рассвету. Его можно понять: солнце поднимается все выше, двигаться тяжело, хочется есть и особенно пить. И отмыться от гари, въевшейся в кожу.       Поймать попутку надежды никакой, – их вид не вызывает доверия. Редкие машины лишь прибавляют скорость, когда Брок выскакивает на дорогу, пытаясь их затормозить. Но это к лучшему. Потому что первому же сердобольному водителю Брок всадит пулю между глаз, заберет машину и выкинет тело на обочину.       Ближе к обеду они приходят на небольшую заправку, одиноко стоящую посреди бескрайних полей и редких ферм. Переночевать здесь негде, но зато можно поесть и немного передохнуть. И, прежде всего, умыться.       Брок располагается у умывальника первым, а ему командует ждать, чтобы никто не зашел случайно и не увидел металлический протез. И он терпеливо ждет своей очереди, прислонившись к двери и расчесывая грязную шею.       Брок раздевается по пояс. Пыльную куртку бросает ему, а майку продевает сквозь петлю для ремня, оставляя болтаться у ног. Повязки на нем черные от грязи и копоти, стоят колом, пропитавшиеся потом. Толку от них никакого, и Брок срезает их ножом. Засовывает голову под кран, моет волосы, лицо, полощет рот. Выпрямляется и трясет головой, как дикий пес. Капли воды разлетаются во все стороны, оседают на зеркале, стекают по грязной спине и плечам.       Сейчас при свете дня очень заметно, что Брок сильно похудел, стал более поджарым. В ГИДРЕ его тело было другим, он казался мощнее, крупнее. Не было этих страшных ожогов, хотя и раньше его кожа постоянно была в рубцах и красных бляшках ранений, – одни исчезали, появлялись другие. Для Брока это было настолько естественно, что сложно представить, чтобы он выглядел иначе. И даже эти вздувшиеся ожоги, которые уже никогда не исчезнут, смотрятся совершенно особенно и не вызывают отвращения. Наоборот. Брок со всеми его шрамами олицетворяет агрессию и борьбу, эстетику риска и непоправимых ошибок. Это не идеальный Стив с идеальным телом. Но Стива он никогда не хотел так, как сейчас хочет Брока.       Осознание совершенно неожиданное. Он пялится откровенно, но ничего не может с этим поделать. И хорошо, что лицо покрыто слоем грязи, а в руках – куртка, потому что кровь буквально начинает закипать, а стоять со скрещенными ногами все менее удобно.       И это не отголоски прошлого. Это не проекция Зимнего Солдата. Это он сам. Настоящий. В настоящем. Кем бы он ни был. Потому что в ГИДРЕ он ничего подобного к Броку не испытывал. Его чувства к командиру были сугубо платоническими. Он в принципе был не способен на сексуальное влечение. Эта функция в нем отсутствовала. Скорее всего, ему что-то вкалывали, чтобы подавить естественные потребности организма взрослого мужчины. Но сейчас он смотрит на Брока и желание накрывает его с головой.       Он вдруг замечает, что Брок тоже смотрит на него. В упор. И самое время отвернуться, но он этого не делает. Отворачивается Брок. И почему-то воздерживается от язвительных комментариев. Воздерживается даже от усмешки. Он все понял, не мог не понять, но, видимо, еще не решил, что с этим делать и как реагировать.       – Давай, солдат, твоя очередь.       Они меняются местами. Брок подпирает дверь ногой и одновременно пытается высушить постиранную в раковине майку. Он же мучается с мытьем засалившихся волос, в очередной раз обещая себе их обстричь. Холодная вода приводит в чувство, становится легче. Напряжение спадает, а Брок быстро покидает свой пост, оставляя его в одиночестве. Впрочем, действительно вряд ли кто-нибудь зайдет. Они единственные посетители, а работников тут от силы двое или трое.       Когда он выходит на улицу, Брок сидит в тени на бордюре и с аппетитом уплетает горячий хот-дог. Такой же протягивает и ему.       – Эти суки приезжали сюда. Я поговорил с заправщиком, они спрашивали у него маршрут. Нужно достать машину и найти их не составит труда. Тут одна дорога.       Еда встает поперек горла. Ему и в голову не приходило, что Брок намерен гоняться за этими людьми.       – Зачем тебе это?       – Думаешь, я позволю каким-то проходимцам лишить меня заказа?       – Я подозреваю, денег на жизнь тебе хватает.       – После «Озарения» все счета сотрудников ГИДРЫ были заморожены.       – Не думаю, что для тебя это стало проблемой.       Брок смеется.       – Ты прав. Да и я довольствуюсь малым. Деньги как таковые мне не нужны. На что мне их тратить? Семьи у меня нет, дома у меня нет, особых желаний тоже нет… Тачки, телки – все это давно приелось и меня не интересует.       – А что тебя интересует?       – Не знаю. Риск, адреналин, – сказано без особого энтузиазма. – Да ладно, блять! – Брока вдруг прорывает. – Ничего у меня нет. Да. У меня ничего нет, и я не знаю, чем себя занять. Так лучше? Доволен? Поэтому мы сейчас умыкнем тачку, и поедем за теми отморозками.       Брок сминает бумажную упаковку от хот-дога и бросает в урну. Забавно, но он промахивается.       – Скучаешь по СТРАЙКУ?       – Честно? Служба в ГИДРЕ была лучшим временем в моей жизни. Даже несмотря на то, что Пирс тот еще больной ублюдок. Но пока я не пошел против него, даже он был в общем-то неплох.       Брок осекается, понимая, что сказал лишнее.       – Так Пирс узнал?       – Конечно, нет.       Как ни в чем ни бывало Брок поднимается на ноги и отряхивает пыль с джинсов.       – Но ты же только что проговорился! И сейчас врешь уже просто откровенно!       В ответ лишь смех.       – И что ты с этим сделаешь? Ничего. Поэтому пошли за тачкой.       Выбор у них небольшой: несколько ржавых развалюх, по всей видимости, принадлежащих работникам заправки, и один мотоцикл, тоже потрепанный жизнью.       Их намерения очевидны, но никто не рискует их останавливать. Только парень на кассе резко пропадает – видимо, звонит в полицию из-под прилавка.       Со взломом машины возиться долго, поэтому они забирают мотоцикл. Нужно всего лишь добраться до ближайшего города, а это пара часов езды. И там уже они подберут нормальную тачку.       Он садится вперед, а Брок обхватывает его руками сзади. Неожиданно, хотя логика в этом есть – гнать придется на полной скорости, и таким образом Брок увеличивает свои шансы не слететь с мотоцикла.       – Я подержусь за тебя, не против? – интересуется он запоздало и непонятно зачем.       – Главное, держись крепко.       – Как скажешь.       Брок вдруг вжимается в его спину всем телом, сдавливает в объятиях так, что трудно дышать. Но это длится всего мгновение и оборачивается в шутку. Брок хохочет и хлопает его по плечу.       – Давай, солдат, погнали.       И он жмет на газ.