Игры судьбы.

- Бард, - окликнул мужчину маг, от чего тот остановился, обернувшись, и мне пришлось сделать тоже самое, - тебе по душе все это? - они оба поравнялись со мной. Золото настолько важно для тебя? Хочешь заплатить за него кровью гномов? - Владыку ничто не переубедит в том, чтобы не выступать утром, - произнесла я, взмахнув рукой. - Он упрям, и горделив - горстка камней для него важнее, чем чужие жизни. - Жизни гномов, - якобы пояснил лодочник. - Нет разницы в том, кому принадлежит эта жизнь - он готов забрать ее у любого, кто встанет на пути к собственной цели. - До этого не дойдет, - продолжал Бард. - Эту схватку гномам не выиграть. - Это их не остановит, - раздалось со стороны, от чего мы все повернулись, увидев в нескольких метрах от нас полурослика, одетого в гномью одежду. - Думаешь гномы сдадутся? Никогда. Они будут биться насмерть за эту гору. - Бильбо Беггинс, - произнес волшебник, на что хоббит улыбнулся, словно был рад тому, что его узнали. Не сговариваясь, мы все вернулись в шатер Владыки, и стоило магу переступить так называемый порог, как Митрандир продолжил, будто заполучив немаловажный козырь: - Война с гномами - это безумие, - повернувшись к Гендальфу, Владыка смерил его недовольным взглядом. - Они расстанутся со своими жизнями за нее, если понадобится. - Значит расстанутся, - спокойно ответил эльф, бросив короткий взгляд в мою сторону, стоило отойти на пару шагов от стола. - Вы же не настолько кровожадны, что перебьете гномов из-за драгоценных камней? - машинально спросила я. - Они смертны. И так или иначе умрут, - пожав плечами, ответил король, вальяжно сделав шаг по шатру.. - Что? - вмешался Бильбо, приблизившись на шаг. - Нельзя же убивать только из-за сокровищ горы, - однако, почувствовав на себе тяжелый взгляд - замолчал. Скрестив руки на груди, я отрицательно покачала головой, на короткий кивок Барда в сторону свободного кресла, тем самым предлагая присесть. Сев на край кресла, лодочник нахмурился, понимая, что сейчас вся злость короля может излиться именно на маленького полурослика. Трандуил же, медленно подойдя к своему трону, произнес: - Если я не ошибаюсь, - и грациозно присел на него, грозно смотря на мистера Беггинса, - это тот полурослик, что выкрал ключи от темницы из-под носа моих стражников? - хотя это был скорее риторический вопрос. - Да-а, - протянул хоббит, неловко постучав руками по бокам, - прошу прощения, - он оказался на удивление прост и добросердечен, что не так часто встречалось среди Мира Людей. Машинально улыбнувшись и обменявшись с Бардом взглядами, я вдруг поняла, что он так же заметил в нем частицу смелости и даже отваги, ведь прийти сюда и уж тем более - показаться на глаза Лесному королю, в правду отчаянный поступок. - Я принес вам это, - Бильбо достал из-за пазухи какой-то сверток, начав разворачивать его и положил в итоге на стол, - вот это. Откинув последний лоскут, скрывающий предмет, он показал всем нам небольшой камень, переливающийся всеми возможными цветами и оттенками. На одно мгновение мне показалось, что внутри него промелькнула молния, подобная тем, что появляются на темно-синем небе в самый разгар урагана. Моргнув, и словно придя в себя, я окинула всех взглядом, заметив, как Гендальф насторожился, Бард подался вперёд - судя по всему, так же никогда не видя ничего подобного, а Трандуил… Медленно поднявшись со своего трона, он, с нескрываемым удивлением, и даже частицей шока, будто не веря тому, что видит, произнес: - Это сердце горы. Королевский камень, - почувствовав, как по коже пробежали мурашки, я мельком переглянулись с магом, взгляд которого сменился на по-прежнему добродушный. - И стоит по-королевски, - поднявшись, произнес Бард, подойдя к столу и протянув к камню руку. - Угу, - раздалось со стороны хоббита, от чего все сразу посмотрели на него. - Откуда он у тебя? - Это моя четырнадцатая часть сокровища, - продолжал полурослик, посмотрев на человека. - Зачем ты его нам принес? Ты ничего нам не должен. - Это не ради вас, - с улыбкой продолжил мистер Беггинс, покачав головой. - Я знаю, что гномы бывают упрямыми, упертыми и невозможными. Они подозрительные, скрытные, а манеры у них вообще хуже некуда, но-о, они так же храбрые, и добрые, и весьма преданные. - он будто говорил о них, словно о воспоминании. - Я очень полюбил их и буду рад спасти, если смогу, - во взгляде, и даже интонации, была искренняя надежда, от чего я машинально усмехнулась, заметив лёгкую улыбку на лице мага. - Торин ценит этот камень превыше всего. Я думаю, в обмен на него он отдаст то, что принадлежит вам, и тогда не нужно будет воевать, - Бард и Трандуил переглянулись, а я, засунув руки в карманы камзола - посмотрела на Гендальфа, который, хорошо скрыв собственное удовлетворение "решившейся" проблемой, выпустил пару неровных колец дыма. Благодаря смелому и весьма рискованному поступку хоббита - проблема решена, только… От чего-то у меня на душе слишком тяжело… В одночасье переменившись в лице, Гендальф стал мрачнее грозовой тучи, остекленевшим взглядом посмотрев на пол шатра, над чем-то задумавшись. За долгие годы нашего знакомства, я научилась различать его настроение и даже предположения о чем-то. Сейчас был как раз один из таких моментов, когда в его мыслях проносился вихрь догадок, становящихся единой картиной происходящего, и того, что будет с наступлением рассвета. Упрямство и алчность до сокровищ гномов, давно перестали кого-либо удивлять, а что до Лесных эльфов… Лихолесцы, в отличие от Лориенцев, обладали бОльшим высокомерием и неукротимым нравом и, судя по описаниям в больших книгах-хронологиях, не имели привычки решать что-то мирным путём, отстаивая свою точку зрения до тех пор, пока она не будет принята. Что же касалось самого Владыки Лесного королевства - его характер описывали, как неукротимый, выдержанный, своенравный, немного вспыльчивый, но более, чем рассудительный, однако последнее я бы исключила из этого списка. Набрав воздуха, чтобы спросить об угрозе, которую некогда упоминал Гендальф, я оказалась перебита Трандуилом, произнесшим: - Что ж, если с рассветом, Торин Дубощит откажется выполнять наши условия - мы захватим гору, даже ценой жизней гномов, - Гендальф не довольно пожал плечами, а я машинально всплеснула рукой, шумно выдохнув. - До утра - всем нужно отдохнуть, - эльф посмотрел в мою сторону. - Мы не будем ждать тех, кто проспит, - не выдержав, но все же вовремя вспомнив о манерах, я первой покинула шатер, буквально ударив рукой по пологу и переступив порог. Темнота практически наступившей ночи, буквально сразу окутала меня, лишь спустя пару секунд позволив различить тусклый свет факелов и костров, некогда разведенных людьми. К слову, большинство жителей Озерного города уже давно устроились на ночлег, и сейчас лишь ворчали, или даже стонали от полученных ран, голода, или боли, не покидающей даже ночью. Идя по улицам, все ещё стараясь держаться развалин и редких стен, я слышала позади спешные, но вместе с этим лёгкие шаги, которые определенно принадлежали… - Он все же пойдет на них войной, - произнеся, я прошла под небольшой аркой, оказавшись на каменной площадке, напоминающей пол какого-то дома. - Не отступится от своего. - Владыка Трандуил поступит мудро, и прикажет атаковать только в случае отказа гномов отдать то, что им уже не принадлежит, - отвечал Титтон. - И ты с ним согласен? - остановившись едва ли не на самом краю пола, я окинула открывавшиеся отсюда развалины взглядом. - По-твоему, разумнее оставить кучке гномов реликвии народа, что…? - "Кучке гномов?" - переспросила я, посмотрев на советника, стоило ему со мной поравняться. - С каких пор ты говоришь о них столь низко? - А ты, как Гендальф? - парень так же повернул голову в мою сторону. - Он маг. И пускай видит больше нас - так или иначе будет стараться уберечь своих друзей от смерти, нежели всех остальных. - И кто же мы для него? - но эльф лишь пожал плечами, неоднозначно покачав головой. - Я все ещё настаиваю на том, чтобы ты покинула эти земли - не стоит видеть того, что будет утром. - Если ты так уверен в благоразумии Лесного короля, то почему допускаешь мысль о бойне? - В его благоразумии я уверен. В благоразумии гномов – нет, - и посмотрела на развалины, что брали свое начало с края площадки, на которой мы стояли, стремительно "обрушиваясь" вниз. - Не уверен, что оно у них вообще когда-то было, - однако, даже шепотом сказанная фраза, не осталась мною не услышанной. - Было… - Значит слишком давно, - словно отрезал Титтон. - Так же, как и милосердие, - мы снова посмотрели друг на друга. - О чем ты? - он слегка нахмурился. - У гномов было и благоразумие, и милосердие, только если о первом говорят постоянно, утверждая отсутствие, то о втором просто на просто забыли, словно проще думать, что его и вовсе никогда не было, - он набрал воздуха, чтобы возразить, но оказался перебит. - А сейчас: люди боятся войны, а эльфы...не могут пойти против приказа своего Владыки, - хотя конец фразы я больше пробубнила, чем проговорила. - Так и должно быть, - но Титтон все же услышал, строго продолжив. - Есть правила, и их несоблюдение может привести к самым непоправимым последствиям. - Таким, как смерть? - Да, - мы одновременно тяжело вздохнули, прекрасно понимая, что речь идет не только о моих родителях, погибших много столетий назад. - Сейчас, Трандуил готов послать свой народ на смерть, ради горстки камней. - Дюжине гномов не убить столь искусных во… - Даже не хочу взвешивать шансы гномов и просчитывать вероятность отсутствия раненых эльфов. Ты хоть когда-нибудь задумывался о том, на сколько мы бесполезны в Этом Мире? - М? - мы повернулись друг к другу, сменив взгляд на едва ли не яростный. - У нас есть лекарства, техника, которая могла бы помочь отстроить Озерный город заново. Да даже материалы, не портящиеся от коррозии под водой множество лет, и все это практически в неограниченном количестве, а вместо того, чтобы помочь - мы делаем вид, что все в порядке вещей! - Мы не можем им помочь - пойми это! - Пойму - и все разом рухнет! - наши голоса легким эхом разнеслось по воздуху. - Не могу жить с мыслью, что наша раса канет в лету, так и не принеся пользы...не спася тех жизней, что нуждались в помощи, став просто легендами… - на одном выдохе продолжила я, в последний момент поняв, что наговорила лишнего. - Так вот, что страшит тебя на самом деле… - протянул парень, расправив плечи, заведя при этом руки за спину. - Меня страшит хладнокровие, с которым Владыки королевств готовы отправлять на смерть свой народ, и что именно этот народ, преданный и не смеющий нарушить правила, вскоре перестанет даже быть воспоминанием, а Средиземье превратится в заброшенные земли, все так же скрываясь от глаз Мира Людей. - Я-я-я… - Нет-нет, - опустив взгляд, мне вдруг стало ясно, что не стоило в который раз поднимать эту тему, - Не стоит, - однако… - Сэмина, прости. - Мне нужно...пройтись… - проведя ладонью по лбу, я развернулась, пойдя в сторону, откуда мы только пришли. - Из-звини, - зайдя за стену, я пошла по темным коридорам, все еще слыша лесное наречие и собственное дыхание, которое то и дело сбивалось. Разумеется, в словах Титтона была частичка правды, но принимать ее оказалось так не просто… Мы вынуждены скрываться, ведь не все могут увидеть нас такими, какие есть… Вернее, только “Видящие Миры”, что значительно упрощает наше существование, только… Простые люди, из совершенно иного мира, никогда не поверят их словам, сочтя сумасшедшими или теми, кто в очередной раз решил привлечь к себе внимание. К слову, есть один значительный аргумент, против которого не смог бы пойти никто - наша кровь. Благодаря определенному коду ДНК, мы рождаемся эльфами, гномами, хоббитами и даже орками и, если бы несколько капель крови попало в руки человеческих ученых, способных его разгадать, многие народы поддались бы страху оказаться быть раскрытыми. Да, многие боялись этого, вскоре просто смирившись: в один момент узнав об эльфах, люди желали заполучить секрет вечной жизни, подвергая пыткам и всяческим унижениям. В то время многие из нас погибли, и это есть только на нескольких страницах древних книг, которые чудом уцелели. От подобных мыслей по коже бежали мурашки…

***

Стоило принцессе скрыться за стеной, как Титтон тяжело выдохнул: он знал ее с самого детства, видел, как она растет и становится все более не сдержанной и самоотверженной. Всякий раз видя, как люди жестоки или на оборот мягкосердечны, она удивлялась и не пыталась скрыть подобного. Ее по-настоящему удивляли те эмоции, что они переживали от простого укола или проявления симпатии даже к животному, ведь эльфы чувствуют все иначе - иначе воспринимают Миры, иначе способны влиять на них и испытывать эмоции, которые в десятки раз сильнее обычных. Сэмина же, по своей простоте и упрямству, ничем не уступала гномам, однако помнила о манерах и умела видеть то, чего не видел никто: к примеру, добро там, где его никак не могло быть. Порой, в самом далеком детстве, ее фантазии доходили до абсурда, и каких-то иллюзорных миров, но никто вокруг не обращал на это внимания, веря, что так оно и есть, не задавая лишних вопросов, и даже в глубине души, в чем-то ей завидуя. Детство для эльфа длится иначе, и некоторая толика зависти так или иначе присутствует: никто не мог доказать, или опровергнуть фантазий принцессы, снова и снова испытывая чувство зависти. В конечном итоге, по прошествии небольшого количества времени, все просто смирились с ее легкостью и иным восприятием окружающего мира, поверив, что ее фантазии таковыми не были, но… Что же стало потом? С каждым десятилетием Мир менялся, и люди перестали верить в другие расы, в начале даже охотясь на них, а после и вовсе поверив в их мифическое существование, которое сами эльфы превратили в легенды, предпочтя оставаться в тени, сокрытые от чужих глаз. Именно это не давало эллет покоя: за годы жизни, она видела любовь и жестокость, хищность и милосердие, отверженность и предательство - люди жили, менялись, а жители Средиземья… Что ж, с каждым годом их Мир становился все призрачнее, ведь, скрываясь, героями не становятся. Даже люди превращались в теней… Сэмина все еще не хочет, чтобы Средиземье стало тенью, навсегда сгинув на страницах легенд и мифов, некогда воспетых людьми...но сделать ничего не может, и это разрывает ее изнутри. Титтон видел это… Видел, как ее муки становятся с каждым днем только тяжелее, и никто не мог облегчить эту ношу… Даже тот, кто переживал за нее сильнее Наместника, хоть и не показывал своих эмоций столь рьяно, как она.

***

Поднявшись на пару уровней выше, я вскоре оказалась возле широкой стены одного из бастионов, таких же обугленных и на половину развалившихся, как остальные. Под ногами больше не было ни каменной кладки, ни деревяшек, ни обломков - только земля, мелкими комьями сползающая по холму вниз. Лёгкий стук камней о камни едва приводил мысли в порядок… Не могу поверить, что Трандуил на столько кровожаден… Приехал не за сыном, а за горсткой камней. Разумеется, я не могла высказать все это при Барде и маленьком хрббите, ведь он был более чем уважаем в их глазах, а в глазах Гендальфа… Полагаю, он слишком хорошо знал Владыку Лихолесья, от чего столь смело и рьяно спорил с ним, будто видя насквозь. Его желание помочь гномам более, чем понятно, но все же, о какой угрозе он говорил? Ох… Проведя тыльной стороной запястья по лбу и переступив с ноги на ногу, я почувствовала, как почва начала в прямом смысле уползать куда-то вниз. Мгновение, и я начала падать вниз, практически погружаясь в оползень склона земли: ее комья попадали буквально повсюду - в сапоги, под камзол, рубашку, пара комьев оказалась даже во рту, но… Пытаясь затормозить ногами и зацепиться руками хотя бы за что-то, я загребала еще больше земли, в один момент споткнувшись обо что-то твердое и буквально подпрыгнув на месте, начав куборем катиться со склона. Ударяясь то спиной, то руками, то головой я почувствовала сильную боль в правом плече, упав именно им на невероятно твердую поверхность. Простонав, и перекатившись на спину, я зажмурилась, испытав сразу боль, жалящее покалывание и холод, с невероятной скоростью распространяющееся по коже. Вытянув одну ногу, а вторую согнув в колене, я все же посмотрела на верх, увидев темное небо, затянутое тучами, а может даже гарью, от пожара на Озерном городе. Так или иначе - ночь становилась холоднее, и только этот холод позволял чувству боли, пускай даже слегка, отступить, возвращая к реальности. - О-о-о, - сорвалось с моих губ, с трудом повернув голову. Только сейчас стало ясно - я свалилась на узкую площадку, некогда бывшую открытым коридором, судя по оставшимся каменным балясинам, одной стороной, уходящей куда-то за холм, с которого только свалилась, а другой - на одну из улиц города. К слову, здесь оказалось куда мрачнее, чем в любом другом конце Дейла, где мне только приходилось бывать… С более протяжным стоном сев, и чуть более громким - поднявшись, я взялась за поясницу, с неимоверным трудом распрямив спину. М-м-м, да что это за место такое…?! Позади раздался дикий, приглушенный рев, не похожий ни на человеческий, ни на орочий. Он оказался на столько громкий, что по коже пробежала дрожь, а в голове промелькнуло с десяток мыслей и предположений, что это может быть. На не гнущихся ногах, я повернулась, и… В трех метрах от меня, буквально выйдя из-за холма, стоял большой олень, с невероятными рогами. Встряхнув головой, и чудом не задев рогами две колонны и сам холм, животное сделало шаг в мою сторону, снова прорычав - олень Трандуила? Снова встряхнув головой и перемявшись с ноги на ногу, животное посмотрело на меня, и в его темных глазах не было ни злости, ни животного страха - лишь любопытство. Похож на своего хозяина - так же сдержан и в меру любопытен, если к Владыке применимо такое слово. Усмехнувшись собственным мыслям, я медленно подняла руку, приблизившись к нему на шаг: стоит признать, что сейчас мною движило желание коснуться оленя, и не спугнуть его - все же, было что-то, что заставляло забыть об опасности и правилах осторожности. Медленно, чтобы не напугать животное, я сделала ещё один плавный шаг, чуть не отпрянув назад, в тот момент, когда олень встряхнул головой, на долю секунды замерев, будто посмотрев мне за спину, и… слегка наклонившись, подставил голову прямо под мою ладонь. Пальцы буквально зарылись в чуть длинную, и жёсткую шерсть: никогда раньше не гладила таких животных - они редко даются для подобного. Хотя, этот больше ручной, чем те, что мне приходилось видеть раньше - дикие, на севере… удивительное животное! - Не знала, что тебе дозволено ходить, где захочешь. - улыбнувшись, я ещё раз провела ладонью по его голове, как позади раздался голос, заставивший пробежать по моей коже мурашки, но не обернуться: - Гулять по темным развалинам в одиночку не безопасно, - олень вдруг выпрямился и, в который раз встряхнув головой, развернулся, медленно пойдя в сторону холма, откуда пришел. - Знаю, - опустив руку, я вспомнила, что пару минут назад буквально скатилась с земляного холма, а по тому выгляжу, мягко говоря, не слишком хорошо. - По тому и стараюсь быть осторожной, - как можно более незаметно, начала стирать рукавом камзола грязь с лица, все ещё стоя спиной к говорящему. - Это было бы заметно, не окажись ты в столь темном месте, - о-о-о, даже в одной этой фразе было больше надменности, чем во всем Средиземье в целом. Медленно обернувшись, я увидела Трандуила, стоящего в тусклых, едва доходящих до начала "балкона" лучах горящих факелов. Одетый все в тот же камзол, без мантии на плечах, он держал в одной руке поводья от нервно переминающегося с ноги на ногу скакуна, словно желающего сорваться с места, но не смеющего сделать это перед Владыкой Лесных эльфов. Присмотревшись, мне стало ясно, что это тот самый конь, на котором я прибыла в Озёрный голод - небольшое клеймо на седле, в виде изображения символа Белых гор сразу расставило все на свои места. - Не осмелюсь предположить, что "в столь темном месте", - на его манер, теми же словами, решила ответить я, - делаете вы, Владыка. - Я встретил этого коня не далеко от своего шатра, - на долю секунды, эльфу не удалось скрыть удивления, при виде моей запачканной одежды. - И не мог позволить ему бродить без привязи. - Это… Это мой конь, - продолжила я, сделав шаг вперед. - Я понял это. Рамиэн тио сэмелиэн*. - не поворачивая головы, скомандовал он, передав поводья сразу оказавшемуся рядом стражнику. - Вы не заставите меня покинуть Дейл? - тихо, но вместе с этим строго спросила я, стоило воину скрыться за одним из поворотов. - Не ночью, - он так же сделал шаг ко мне. - Мрак кроет в себе больше опасности, чем ты можешь себе представить. - Я не боюсь орков: они жестоки и кровожадны, но не дальновидны, - после чего обошла короля, начав идти по мрачной улице, ведущей куда-то вниз. Каменная кладка освещалась слабым свечением факелов и огня, горящего в некоем подобии казанов, расставленных на скромных постаментах - одно из того немногого, что осталось от старого Дейла. Позади начали раздаваться тихие, даже едва заметные шаги, от чего я снова натянула рукав на руку, продолжив вытирать лицо, а другой рукой - кое-как отряхивать камзол. - Ты совсем ничего не знаешь об орках, - голос Трандуила так же раздался позади. - Я знаю достаточно, чтобы им не доверять, - еще пара шагов, и я свернула на очередную тропу, буквально согнувшись пополам, чтобы пройти под обрушившейся лестницей. - Точно так же, как и Лесным эльфам, - выпрямившись, и обернувшись, я замерла на месте, от увиденного. Небольшая площадка, судя по всему бывшая когда-то чьим-то домом, на что указывали разбитые предметы быта, старый очаг, котелок и отдаленно напоминающие стол со стульями предметы. Буквально по самому центру валялась груда камней, бывшей ранее потолком, вместо которого теперь было открытое небо: часть стен так же обрушились, от чего проход под лестницей оказался единственным проходом. Отсюда, открывался необыкновенный вид на пустошь и гору: из-за разрушенных ворот Эребора, виднелось небольшое зарево, освещающее скромный бастион, за которым гномы, должно быть, готовились к завтрашней осаде, тишина, царящая вокруг, не смела нарушаться ни пением птиц, ни сильными порывами ветра. Лишь редкие камни, падая, создавали шум, но после стихающего за ним эха, все начиналось по новой. Удивительное место… Позади раздался шорох, говорящий о том, что я уже не одна, и слова сами слетели с губ: - Разве это не удивительно? - обойдя груду камней, я заметила краем глаза, как со мной поравнялась высокая тень. - Ночь, тишина, Эребор… Такие моменты всегда остаются в памяти. - И заканчиваются всегда одним и тем же, - повернув голову в его сторону, я не смогла промолчать. - Чем же? - Смертью, - безразлично продолжал Трандуил, посмотрев на меня и пожав плечами. - Но ведь не обязательно доводить до этого. Гномы выполнят условия обмена, и тогда не нужно будет никого убивать. - Гномы понимают только один язык… - Но… - Споры здесь неуместны: я дам им шанс, но в случае неповиновения - я их уничтожу, - набрав воздуха, чтобы возразить, я заметила, как он так же показательно набрал его, собираясь сразу перебить, в случае, если мне “придет в голову” мысль о начале спора. Вынужденно шумно выдохнув, мне пришлось отвернуться к горе: о-о, ну что за упрямство? Готов пойти на бойню, за какую-то горстку камней! Однако, стоит отдать должное выдержке Владыки Лихолесья, продолжающего принимать решения только исходя из собственного мнения и, возможно, опыта. Разумеется, при всем желании, я не стану говорить ему об этом. Точно так же, как не стану выражать сомнений или восхищений на счет его правления или даже манере держать себя. Уверена, раньше никто не позволял себе подобного рода обращение к королю Леса, только для меня такое не имело большого значения - ни с момента нашей первой встречи, ни даже сейчас. Трандуил лицемерен, и это бесспорно, только вместе с этим, было что-то в его характере, цепляющее, заставляющее видеть, как отрицательные, так и положительные черты. Пускай даже при всей холодности, высокомерии и жестокости, он находил место милосердию и рассудительности - даже в самой малой доли. Человечность так же присутствовала где-то в глубине его души, и возможно ее видел только Леголас, в те редкие моменты, когда маска хладнокровия и выдержки, спадала с лица его отца. Тогда, в палате, даже самому недалекому созданию, было заметно, что кронпринц всеми силами старается быть достойным своего отца, поднявшись с кровати раньше положенного времени. Никто не в состоянии понять того, что они чувствуют по отношению друг к другу даже на сотую долю, от того и все сочувствие - это просто маска. Подобие того, что, что можно испытывать на самом деле. И я еще напомнила Трандуилу о его не простых взаимоотношениях с сыном… Все стало так запутанно - мысли теряются... Конечно, мне не нравилась даже сама мысль о том, что придется извиняться, однако… - Мне не стоило говорить о вашем сыне - простите. Это было низко, - тихо произнесла я, поежившись. - Извинения от Сумеречной эльфийки? - с частицей насмешки ответил король, что стало ясно по голосу. - Такое не часто услышишь. - Что ж, тем ценнее мои слова, - на его манер, ответила я. Между нами снова наступила тишина, которую теперь первой нарушать у меня не было желания. Слыша тихое дыхание Трандуила, и понимая, что остались одни, безо всякой стражи или людей, я вспомнила последнюю встречу с Халдиром, которая была наедине. Никого не было рядом… Никто не мешал… Не говорил, что делать… Или какие манеры соблюдать… Просто были собой…