Под одной крышей

      На следующий день погода не улучшилась. Дождь прекратился после обеда, однако ветер не стихал, завывал под черепицей крыш. Промозглый воздух заставлял ежиться и кутаться в одеяло. Несмотря на лето запалили ондоль.       Юнхо сидел в гостиной, набросив на плечи теплый халат, перебирал доклады, которые принес сержант. — Я рассадил в портовые таверны людей, приглядывают за гаванью. — Правильно, в такую непогоду пираты и бандиты частенько выгружают нелегальный товар. — Еще взял на себя смелость послать двоих солдат в тюрьму. — Зачем? — Чон удивленно поднял на него глаза. — Объединенные ненавистью к полиции, тамошние обитатели могут сболтнуть чего о преступниках. — Ну ты даешь! — Сами вызвались, клянусь честью. — Смотри, за такую службу двойное жалованье выпишешь им в этом месяце.       Юнхо удовлетворенно кивнул, отложил бумаги. На глаза ему попался небольшой свиток, внутри которого была завернута деревянная табличка. Секретарь быстро составил документ и принес для печати. — Можешь ступать, Го, — военачальник поднял свиток и развернул. На гладкой поверхности дерева чернилами было выведено имя его слуги. Юнхо пробежал глазами документ, который прилагался к удостоверению. — Подожди. — Да? — Скажи Джеджуну, что я хочу его видеть.       Сержант нахмурился. — Тогда с вашего позволения я останусь и покараулю снаружи. — Уж не думаешь ли ты, что мальчишка сможет одолеть меня? — усмехнулся Чон. — Кто знает, кто он и как его готовили, — проворчал сержант. — За ангельской внешностью может скрываться сущий демон. — Это всего лишь несчастный ребенок, на которого взвалили непомерную ношу. — В его годы убийцы уже голыми руками могут удавить. — Ты не столько комплиментов ему сделал, сколько принизил мои собственные способности. — Господин, я не имел в виду…       Юнхо с усмешкой взмахнул рукой. — Ты получил приказ. Ступай.       Сержант покачал головой и понуро вышел. Его молодое сердце пылало от несправедливости того, как легко маленькому паршивцу удалось избежать наказания. По его мнению, бумажная волокита усмирила прежний норов генерала и уняла буйство характера и жажду деятельности. Юнхо обленился и подобрел, иначе с его бы ему прощать несостоявшегося убийцу? Конечно, он и раньше слыл справедливым и рассудительным, но все же был намного жестче. Го, пожалуй, скучал по военным походам, мечтая вернуться в то время, когда постоянно приходилось держаться начеку. Разумеется, подобные мысли хоть и проскальзывали в его голове, однако озвучить их он никогда не решился бы, ибо был предан генералу до глубины души. А что до недовольства, Чону лучше знать, кого уничтожить сейчас, а кто еще может пригодиться.       Юнхо крутил в пальцах небольшую печать, задумчиво разглядывая свиток, когда послышался голос Джеджуна. — Господин, вы звали? — Входи.       Ким вошел к комнату. Через проем двери Юнхо разглядел на противоположной стороне коридора тень, повысил голос. — Го, если так не терпится поработать, отправляйся в тюрьму вместе со своими подчиненными.       Дже глянул через плечо. Сержант одарил его недобрым взглядом, ушел, топая чуть громче, чем обычно. Ким прикрыл дверь, обернулся. Поклонился и, как полагалось, опустился на колени, приготовившись слушать господина. — Вот твои документы. С этим приказом никто не посмеет остановить тебя. Можешь уехать, куда пожелаешь, — Чон указал на свиток. — Я прикажу выделить тебе лошадь и немного… — Господин, — прервал его Джеджун звенящим от волнения голосом. — Умоляю, не гоните меня. — Что такое? — Мне некуда пойти. Я ничего не знаю и не умею, всю свою жизнь я только и делал, что прислуживал деду. — Ты знаешь грамоту, без труда найдешь работу счетовода в лавке, а то и в мелкие чиновники пробьёшься.       Ким порывисто наклонился, уткнулся лбом в сложенные на полу руки, взмолился. — Пожалуйста! Я хочу остаться с вами.       Пальцы Юнхо непроизвольно стиснули печать. — Всю жизнь прожить в прислужниках? Когда перед тобой открыто столько возможностей? Джеджун, подумай хорошенько.       Однако внезапно обрушившаяся свобода больше напугала парня, чем обрадовала. Он просто не знал, с чего можно начать эту его новую жизнь. И не верил, что старый Хан просто отпустил бы его, как Юнхо. Наверняка не оставит его в покое. Уйди Джеджун сейчас, тот, кто передал ему яд, обязательно доложит. И дед найдет его. — Хоть вы и вошли в мой дом завоевателем, я видел от вас лишь добро. Поэтому я хотел бы отплатить вам верной службой, хоть вы, наверно, больше и не доверяете мне. — Дже поднял глаза на господина. — Я буду делать все, что пожелаете! Замерзнете, я принесу одеял, станет жарко, буду обмахивать веером хоть всю ночь. Я буду разминать вам шею и спину после долгих заседаний, омывать ноги. Если нужно что-то достать в городе, я сбегаю. Я все-все сделаю, только, пожалуйста, позвольте остаться подле вас!       Юнхо рассмеялся. — Впечатляет.       Джеджун плотно сомкнул губы. Выглядел в этот момент таким милым, что сердце мужчины пропустило удар. — И днем и ночью будешь рядом, значит? — Да, господин. — Что ж, я действительно привык к тебе… Хорошо, — Юнхо отложил печать и свернул свиток. Поднял деревянную табличку. — Это твое удостоверение.       Дже вытянул шею. — Удостоверение? — Да. Секретарь не знал дату твоего рождения, поэтому записал лишь имя. Сколько тебе лет? — Семнадцать. — А родился? — В двенадцатую луну.       Юнхо взял кисть и обмакнул в чернила, записал дату. — Храни ее, как зеницу ока. Потеряешь, должен будешь выплатить штраф. — Понял, спасибо. — А свиток… — Юнхо задумчиво потер подбородок. — Сохрани тоже. Если в будущем ты передумаешь или случится что-нибудь, то всегда сможешь беспрепятственно уйти и жить самостоятельно.       Мужчина обмакнул печать в чернила и приложил к свитку. Потом задвигал ящики стола в поисках тесьмы. — Где-то в том шкафу я видел футляр. Он простой, даже без резьбы, ценности не имеет. Думаю, господин Ча не обеднеет, если мы позаимствуем его. Подай сюда.       Джеджун поглядел на шкаф, на который указал мужчина. Похолодел. — Господин, как же можно гостю брать вещи в чужом доме? Это схоже с воровством. — И то верно, — Чон поднялся. — Если это сделаешь ты, то да, сочтут за воровство. Если же я, даже не пикнут.       Военачальник обошел стол и приблизился к шкафу, начал перебирать книги. Ким вскочил на ноги. — Я заверну в рубашку, довезу до дома в целости и сохранности. — Не волнуйся… А вот и футляр! Хм, кажется, там что-то есть, — Юнхо взвесил его в руке, встряхнул. — Тем более не стоит трогать.       Дже закусил губу, с ужасом глядя, как господин снял деревянную крышку и вытряхнул наружу свернутую книгу с непотребствами. Чон с любопытством пролистал. Присвистнул. — Чунхва! Ха-ха-ха, Ча, старый пройдоха!       Джеджун вытянул шею, мазнул взглядом по изображению переплетенных в любовном экстазе мужских тел. Юнхо заметил, захлопнул книгу. — Не стоит тебе видеть это. Вот, держи футляр. — Спасибо, — Ким прижал его к груди. — Храни там документы, — Юнхо свернул книгу в рулон, махнул на дверь. — Сходи на кухню, пусть приготовят рисовые пирожки и чай. — Я бегом.       Дже запихнул все в футляр, поклонился и убежал исполнять приказ. Юнхо же, оставшись один, вернулся на место и с любопытством принялся рассматривать порнографию. Первые несколько картинок он быстро пролистал, остальные завладели его вниманием на продолжительное время. Рисунки были выполнены очень искусно, рука автора уверена вывела обнаженные тела любовников. Их позы были очень изобретательными, искаженные любовными муками лица выглядели как настоящие. Художник явно рисовал с натуры.       Мужчина облизал пересохшие губы, перелистнул несколько страниц. Его глаза жадно заскользили по изображению молодого человека. Он сидел, согнув ноги в коленях и широко разведя их в стороны. Одежда не обременяла его, лишь на плечах угадывалась рубашка. Черные волосы свободно ниспадали на плечи. Юноша опирался спиной о грудь любовника. Тот склонил к нему голову, словно бы тянулся к губам, а его руки ласкали изящное тело юноши. Левой рукой он стиснул его пах, а правую прижимал еще ниже. Юнхо был не только искусным воином, но и искушенным мужчиной. И сразу догадался о задумке художника — пальцы второй руки изображенного на картинке человека услащали юношу снизу.       Чон почувствовал, что чай ему уже не нужен, кровь забурлила в жилах, стало жарко. Он повел плечами и сбросил халат. Осознал, что нижняя часть собственного тела будто отяжелела, напряжение сковало его чресла. — Они очень похожи, — пробормотал Юнхо, погладив изображение. — Вылитый Джеджун.       Он успел пролистать всю книгу, когда вернулся слуга с низким столиком. Он был обставлен сервизом из дорогого фарфора цвета морской волны. Запах свежих пирожков сводил с ума. Ким аккуратно поставил столик на пол. Чон убрал отчеты и письменные принадлежности, освободив место. — Пожалуйста, — Дже поставил чашку перед господином и налил чай.       Юнхо взял один пирог, откусил. И как бы между прочим спросил. — Ты ведь уже видел эту книгу? — Какую? — Эту, — мужчина бросил на край стола чунхву.       Дже округлил глаза. Сначала побледнел, потом покраснел. — Г-господин, когда бы я…? — волнуясь, парень начал мять пальцами штаны. — Ты ведь умеешь читать, наверняка все эти книги в шкафу привлекли твое внимание. — Я бы не взял без спросу. — Но ты так рьяно просил меня не брать футляр, будто знал, что внутри, — Юнхо внимательно изучал лицо слуги.       Глаза Джеджуна метались из стороны в сторону, но соврать тому, кто только-только простил его, он не посмел. Вздохнул. — Когда вы отправились в чайный дом, у меня выдался свободный вечер, и я правда брал пару книг почитать. Я случайно наткнулся на чунхву, простите.       Юнхо кивнул, жуя горячий пирог. Несколько мгновений он молчал. А следующий его вопрос буквально огорошил Дже. — И как тебе? — Что?! — Удивился? Понравилось? Или, может, почувствовал омерзение?       Джеджун смутился. — К чему вы спрашиваете такое, господин?       Юнхо оставил вопрос без ответа, пожал плечами. Проглотил последний кусок и запил чаем. Он уже думал замять разговор, когда Дже, помявшись, выдавил. — На самом деле… ээ… они очень красивые. То есть, я хочу сказать… их рисовал талантливый художник. — А то, что они такие низменные?       Джеджун опустил глаза. — Разве можно считать любовь низменной? — стушевавшись вконец, он забормотал еле слышно. — Звучит наивно, наверно… Ха-аа… Дед всегда говорил, что наивность — позор для мужчины. Вместо наивности должны быть амбиции. Хотя, это для благородных.       Юнхо со стуком поставил чашку. — Как твой господин я хочу, чтобы ты перестал упоминать это имя. Перестал даже думать о нем, вспоминать. Теперь ты мой, а не его.       Дже кивнул, чувствуя почему-то себя не в своей тарелке. Будто у этого разговора был какой-то второй, не до конца понятный ему смысл. Было бы лучше уйти, но без позволения господина он не мог. — Теперь, если вспомнить, ты спрашивал не буддист ли я, — слегка прищурившись, Юнхо придвинул пустую чашку ближе к оторопевшему слуге. — Я никогда не любил изучать религию и мало что знаю об этом учении, но, уж чем славятся братья, так это любовью к своим прихожанам. А также к мальчикам-послушникам. — Господин… — Так с какой целью задавал мне тот вопрос? Тебя интересует подобное?       Вздрогнув, Дже выронил чайник, который поднял было, чтобы наполнить опустевшую чашку. Тот ухнул вниз. Встретившись с краем стола, потерял крышку, а брякнув на пол, разлетелся на осколки. Горячий чай брызнул во все стороны. — О боги!       Ким огляделся в поисках хоть какой-нибудь тряпки, не нашел. В пару секунд стянув с себя чогори, он смял его и накрыл лужу. Ткань быстро пропиталась. Обжегшись, он зашипел. — Простите! Я такой неловкий! Сейчас все уберу.       Юнхо с улыбкой смотрел на суетящегося парня, мысленно пообещав, что к этому разговору они еще вернутся.       Джеджун сидел на ступенях, ведущих из кухни, быстро орудовал палочками, поглощая рис, щедро политый бобовой подливой с кусочками жаренного лука, и наблюдал, как главный повар орудует огромным тесаком, отделяя куски мяса от свиной туши. Несколько женщин тут же отбивали их деревянными молоточками и солили. Две болтушки негромко переговаривались неподалеку, очищая дайкон. Стреляли глазками в сторону Дже. Синяки на его красивом лице породили кучу сплетен, и девушки наперебой обсасывали выдуманные кем-то причины побоев. Разумеется, наказанные слуги не были чем-то необычным, однако интересно было узнать, чем он не угодил, учитывая, что многие видели солдат, тащивших его в пристрой. Негромко поскрипывала веревка — один из мужчин крутил ворот, тягая ведро с чистой водой. Ким был удивлен, узнав, что внизу в погребе есть колодец. По сути, вся кухня была выстроена над ключом, бегать никуда не нужно было. Главное было не забыть прикрыть крышкой отверстие в полу, чтобы не свалиться вниз. — Хэй, паренек, принеси-ка из подпола еще специй.       Дже понял, что обращаются к нему, поднялся. Уточнив, где искать, он прошел мимо исходящих паром котлов и скрылся за дверью. Вниз уводила узкая лестница. Парень спустился и очутился среди тюков и мешков. Их следовало перетаскать к стене, но мужчины были заняты другим, пришлось проталкиваться через них. Подпол был огромным, наверное, размером с главный дом. Здесь хранились запасы масла и вина, овощи и зерно. На стеллажах громоздились коробы и корзины, сундуки наполняли ткани. Температура была сносная, так что парочки уединялись здесь в тайне от хозяев. В погребе было намного холоднее, но там Дже никогда не был.       Он быстро отыскал нужный мешок и поднялся наверх. Однако не вернулся на свое место, а пошел обратно. Юнхо дал ему поручение, и Ким, не решившись спрашивать напрямую у местной прислуги, дабы не возникли ненужные вопросы, начал поиски. Облазив стены и осмотрев углы, он опустился на колени и исползал весь подпол на коленях. Ничего не обнаружив, полез в погреб. Там было по-настоящему холодно. Слышно было, как журчит вода. Освещения не было, пришлось возвращаться за факелом. Не особо надеясь на удачу, Джеджун ощупал стены, ежась и приплясывая. На этот раз ему повезло, он нашел дверь. Так оказалась заперта лишь на засов, таким образом, снаружи никто не мог проникнуть на территорию дома через потайной ход.       Дже снял засов, отворил дверь и, придерживаясь свободной рукой за стену, пошел по узкому лазу. Случись какой мятеж, господин Ча со своим пузом здесь вряд ли пролезет, подумал он, пригибаясь и время от времени ударяясь бедром. Через несколько метров лаз пошел наверх, а вскоре он ушиб пальцы правой ноги, ударившись о малозаметную ступеньку. Лестница упиралась еще в одну дверь. Подсветив, Джеджун увидел очередной засов. На эту дверь пришлось навалиться всем телом, только так он смог открыть ее. После продолжительной эпопеи под землей дневной свет ослепил. Морщась, Ким выбрался наружу. Дверь была спрятана за кустарником, и парень едва не подпалил его факелом. Хотел потушить, но вовремя вспомнил, что еще нужно как-то возвращаться, потому врыл в землю подальше от зелени. А сам продрался через кусты. Выбрался на тропку, огляделся. Судя по всему, он оказался на склоне горы, в основании которой притулился дом. Выбрав направление, ведущее вверх, он двинулся вперед.       Услышав смех, невольно присел. Сошел с тропы, осторожно подобрался к обрыву. Отсюда дом был виден как на ладони. Особенно задний двор. Три девушки занимались стиркой, две лупили палкой по мокрой одежде, одна полоскала. Все повязали на лица платки, хохотали, одновременно причитая. Жаловались на вонь. В самом углу двора копошились мужчины. Из-за обильных дождей выгребная яма переполнилась, и управляющая приказала почистить ее. Практически все слуги мужского пола были задействованы в грязной и неприятной работе. Ветер дул к морю, унося вонь от города.       Дже вернулся на тропу и продолжил путь, что увела в лес. Тропа змеилась между деревьями, часто делилась. Ким всегда выбирал самую крайнюю, чтобы не заблудиться, и вскоре заметил впереди просвет. Через несколько минут вышел на уступ. Ветер налетел, начал трепать одежду, забрался в волосы. Вниз уводил обрыв, если сорваться, убьешься о камни. Джеджун храбро подошел к краю, глянул вниз. Колени налились слабостью, закружилась голова. Он поспешил отойти подальше, кляня себя за любопытство.       Куда ни глянь, простиралось море. Далеко на горизонте синева неба сливалась с водной гладью, от этой красоты захватывало дух. Джеджун рот открыл от восхищения. Над головой проносились птицы, громко кричали. Помимо них, не было никого в округе, создавалось впечатление, что он один во всем мире. И этот самый мир сейчас лежал у его ног.       Краем глаза Дже заметил искру. Точнее, это оказался солнечный блик. Подойдя к краю уступа, парень пригляделся. Отсюда было плохо видно, но, кажется, где-то в стороне от порта находилась малоприметная бухта. И сейчас там стоял небольшой корабль. Разглядеть с такого расстояния было невозможно, но Ким задался вопросом, зачем кому-то прятаться здесь, если в порту намного безопаснее.       С шуршанием камешки начали крошиться под ним. Дже отпрянул назад, понял, что стоять и пытаться что-то увидеть слишком опасно. К тому же пора было возвращаться, он отсутствовал довольно долго.       Бросив последний взгляд на море, парень вернулся на тропку.