Под одной крышей

      Ночной воздух был свеж и приятен. Юнхо дышал полной грудью, шел не спеша, чтобы не свалиться в темноте и не переломать кости. Запалить факел они не могли. Впрочем, удалившись от дома, они очутились во мраке леса, и глаза довольно быстро привыкли к темноте. А потом взошла луна, осветила им дорогу. Полдюжины солдат шли налегке, никто не брякал оружием, не топали сапогами. Все были обуты в мягкие сандалии, которые носили преимущественно простые горожане, и облачены в черное. Короткие мечи несли в руке. Лица прикрывали шарфы. Го шагал рядом, готовый подхватить господина в любой момент. Чон практически полностью поправился и уже не пользовался тростью, но он обязан был заботиться о жизни и здоровье военачальника.       Когда отряд очутился у потайной двери, ведущей через погреб на кухню, сержант дал остальным сигнал продолжить путь. Если бы вся толпа сунулась через тайник, обязательно перебудила бы половину слуг. Сам же вместе с Юнхо нырнул за дверь и уже через несколько минут они оказались на территории поместья. — Приглядывайте за бухтой, с утра отправь пару тройку ребят, пусть составят карту троп. Это место идеально для контрабанды. — Слушаюсь. — Не светитесь только, никто не должен знать, что мы обшариваем местность.       Го поклонился и ушел к себе. Юнхо миновал своих охранников, направился к себе, на ходу раз развязывая пояс на халате. Что-то заставило его приподняться на цыпочки, миновать собственные покои и добраться до двери в комнатушку слуги. Приоткрыв ее, он заглянул внутрь. Джеджун спал, разбросав руки и ноги. Одеяло сбилось кучей. Чон думал, что парень портит зрение за чтением при свече, с удовлетворением убедился, что это не так. Бесшумно вошел, наклонился и прикрыл одеялом ноги Дже. Тихо вышел. Вернувшись к себе, он быстро разделся и забрался в постель.       На следующий день ближе к обеду у него уже была приблизительная карта троп на ближайшем к особняку склоне. — Уверен, местные торгуют с японцами и китайцами, а пираты сплавляют здесь награбленное, — Го сидел на мягкой подушке и цедил чай в компании с военачальником. — Иначе откуда такое богатство в отдаленном от столицы крае? — Богатство в первую очередь определяется землей. Но я согласен с тобой.       Двери уползли в стороны, когда появился Джеджун со свежей заваркой. Он вошел с маленьким красным столиком, сменил пустые тарелки и чайник. Поставил в центре стола небольшой деревянный сундучок, отворил. — Цветочные пирожные, — проговорил он, взглянув на Юнхо. — О-ооо, сто лет не ел подобного! Мать готовила их тайком после того, как отец наиболее жестоко отчитывал нас за проделки, — мужчина с удовольствием вытащил один и откусил половину. — Мм! Восхитительно. Угощайся.       Го вытащил один, попробовал. На его взгляд было слишком сладко. — Все, уноси, — военачальник отодвинул от себя сладости. — Я и так никак не приду в прежнюю форму. Ешь сам.       Ким забрал сундучок, хотел уйти, как в гостиную ворвался солдат. — Господин, сержант, в море нашли тело. Рыбы и птицы изрядно объели его, но один из помощников управляющего порта опознал в нем пропавшего торговца. — Ким… как его там? — Ким Собин, — кивнул солдат. — Так значит, убили его, — Юнхо засунул в рот остатки пирожного. — Никто не знает, может, отправился морем да выпал за борт. — Может, — кивнул Чон, тут же посмотрел на сержанта, прочавкал. — Давай в полицию, узнай подробности, потребуй личного осмотра.       Джеджун посторонился, пропуская военных. Те вышли, оставив господина и слугу наедине. Чон отряхнул ладони. — Подай письменные принадлежности.       Дже достал из шкафа все необходимое. Юнхо быстро написал записку, запечатал. — Отправь кого-нибудь местного к господину Ча. Пора поговорить с ним и вывести на чистую воду заговорщиков. — Заговорщиков? — Сначала найду тех, кто угрожает власти короля. Потом возьмусь за того, кто передал тебе яд. — Но как вы узнаете? Не поставите ведь всю знать перед угрозой смерти? — А это отлична идея. Спасибо, Джеджун.       Дже стиснул сундучок. — Что будет с семьей господина Ча и всеми остальными? — Ссылка, каторга и рабство. — Даже дети?! — Когда муж и отец решается пойти против государя, он осознает, что предательство запятнает всех его домочадцев. Это не останавливает его. Почему же должно останавливать меня? Как только прибудет отряд, сразу возьму всех за жабры. Я не могу тянуть слишком долго. Король Ли как можно скорее должен отправиться в Китай по соглашению о вассалитете, чтобы получить печать от императора. Если не подавить мятежи и восстания, это будет невозможно. — Но он ведь уже коронован. — Без печати его власть не признают другие страны. Случись обратиться к ним с той или иной просьбой, они скорее всего откажут. Если не попытаются воспользоваться ситуацией. Та же Япония спит и видит, как бы отщипнуть кусочек.       Юнхо поднялся, взял трубку и коробку с курительными принадлежностями. — Идем.       Они прошли в спальню, а там на балкон, с которого полюбил наблюдать за морем. Здесь можно было не бояться посторонних глаз и ушей и преспокойно предаваться думам. Дже взбил подушки и, пока Чон копошился с трубкой, сбегал за кувшином прохладного лимонада. Пирожные он оставил на столике, если вдруг господину вздумается перекусить. После чего опустился на колени, ожидая указаний. — Когда-нибудь хоть на минуту ты представлял себя кем-нибудь… — мужчина неопределенно махнул рукой. — Не слугой. — Ну… я проходил обучение по настоянию матери и с благоволения отца. Тогда думал, что, возможно, мои знания пригодятся хотя бы в помощь управляющему или секретарю. — Но что-то пошло не так? — Слуга деда предпринял попытку сбежать, за что был убит. Он не хотел брать никого нового, поэтому приказал прислуживать ему. С тех пор я перестал учиться. — И смирился с уготованной ролью, — кивнул военачальник.       Дже не ощущал какой-либо трагедии, пожал плечами. — Как человек военный, вы понимаете последствия непослушания. Невозможно противиться воле вышестоящего.       Юнхо посмотрел на него, выдохнул дым. Джеджун чувствовал его взгляд, пялился в пол перед собой. — Помнешь мне плечи?       Дже поспешно кивнул, поднялся и приблизился к господину. Тот распустил тесьму и стянул юнъбок, остался в одной тонкой рубашке. Парень опустил руки на его широкие плечи. — Я не знаю, как правильно делать это. — Ты прекрасно размял мне ноги, просто мни и растирай, как тогда. — Рубашка помнется. — Снять ее? — Нет! — воскликнул Ким, смутился, буркнул тише. — Тут такой сквозняк, вас продует.       Юнхо фыркнул, сдерживая смех. — Как скажешь.       Джеджун насупился, стиснул пальцами мышцы в основании шеи. Мужчина прикрыл глаза, наслаждаясь приятной болью. — А говоришь, не умеешь. Очень даже хорошо. — Я тут подумал, палкой было бы эффективнее. Или камнями.       Чон расхохотался, подавился дымом и закашлял. Парень услужливо постучал ему между лопатками. — Знаешь, а ведь ты слишком смышленый для слуги. — Простите, я забылся. — Нет, нет, это качество я уважаю. Когда разберусь с проблемой Ча, займусь тобой.       Пальцы Дже замерли. — В смысле? — Я хочу, чтобы ты завершил обучение, сдал экзамены и занял более достойное место подле меня.       Джеджун остолбенел. Юнхо повернулся к нему. — Ты ведь умолял не прогонять тебя, вложил свою жизнь в мои руки. Я всего лишь распоряжаюсь ею по своему усмотрению. — Но зачем вам я? А как же Киджу? — При чем здесь он? — Чон вновь сел прямо. — Киджу военный, а ты станешь… скажем… моим секретарем и будешь помогать вести дела. — Ох! — Не беспокойся, ты справишься. Я в тебя верю.       Парнем овладели смешанные чувства. Не то, чтобы его уверенность в себе была столь мала, просто он не мог даже представить себя в роли личного помощника военачальника. Было боязно. К тому же не верилось, что малознакомый, по сути, чужой человек мог так заботиться о нем. — Спасибо, — выдавил он. — Пожалуйста.       Юнхо продолжал дымить, спокойно разглядывая водную гладь. Джеджун же испытывал неясную тревогу. — Грядет что-то опасное? — Мм? — мужчина вновь обернулся к нему. — Почему вы так внезапно решили проявить участие? — Внезапно… — пробормотал Юнхо, словно пробуя слово на вкус. Действительно, он ведь никак не проявлял своего особого отношения к парню, разве что доктор и сержант замечали. Ну, они-то его хорошо знают и видят изменения. Джеджун принимал его внимание за доброту, а может и не замечал вовсе. — Я невольно подслушал солдат на конюшне. Они говорили, что совсем скоро прибудет ваше войско и разобьет наемников местной аристократии, еще что-то о пиратах и заговорщиках. Вы собираетесь воевать? — Ну, я все-таки военачальник, — усмехнулся Юнхо. Правда его глаза оставались серьезными. — Если что-нибудь случится, не важно, кто нападет первым, держись Пынхэ. Он за тобой присмотрит.       Джеджун облизал пересохшие губы. — Я м-могу как-нибудь помочь? Если в моих силах что-нибудь сделать, скажите. — Ты уже помог, — мужчина поднял руку и накрыл ладонь Дже, слегка сжал его пальцы. Ощутил, как тот вздрогнул от неожиданности, однако не отпрянул. — Прекрасно размял мне плечи. Теперь я могу работать до самого вечера.       Послышались шаги и голос. — Господин военачальник? — Я здесь, — откликнулся Чон, опуская руку.       Через мгновение на балкон заглянул стражник. — Господин, — коротко поклонился он. — Вас срочно просит выйти один из разведчиков.       Юнхо поспешно поднялся. Джеджун подхватил юнъбок, помог надеть. После чего мужчина пересек дом и вышел на улицу. У крыльца стоял солдат, жадно пил прямо из кувшина. Его конь так же фыркал, запихнув голову в ведро. — Докладывай. — Мы нашли лагерь в лесу. Отсюда ехать минут тридцать. — Бандиты? — Возможно. Джунри остался караулить, а я за вами. — Подготовить коня, — приказал Юнхо.       Подчиненный поспешил исполнить приказ, а мужчина огляделся в поисках сапог. Джеджун подал, придержал, чтобы господин не утруждал себя наклонами. — Принеси коробку с картами и письменными принадлежностями. И меч, — добавил Чон. — Неужели сами поедете? — Конечно. — Вам нельзя рисковать жизнью. Отправьте других. — Не беспокойся, я не собираюсь умирать. — Но ведь вы генерал, — настаивал Ким. — Не имеет значения кто я и какой пост занимаю, до тех пор, пока живы враги короля, мне нельзя погибать. — Приберегите свои безрассудно преданные слова для повелителя. Тогда, быть может, он наполнит вашу чашу вином собственноручно.       Юнхо улыбнулся. — Когда-нибудь, а пока этой чести удостоен ты. — Где-то поблизости люди, которые хотят вас убить. Вы должны быть серьезны и бдительны, — сварливо заметил Дже. — Тебе не слугой надобно быть, а моим телохранителем. — Боюсь с таким телохранителем вы загнетесь быстрее.       Чон рассмеялся. — Кому действительно грозит опасность, так это тебе. Уж я, смею тебя заверить, могу за себя постоять. Ладно, хватит разговоров, неси меч и карты.       Через пару минут конь был готов, и Юнхо легко взлетел в седло. Дже приторочил коробку ремнями к седлу, подал меч. Бросив на парня теплый взгляд, Чон умчался за ворота. Прошло несколько дней. Джеджун кожей ощущал напряжение, царившее в доме. С тревогой вглядывался в лица солдат на улице. Те вели себя как обычно собранно, в свободное от дежурства и службы время тренировались, изредка сидели на заднем дворе и играли в кости. Ким практически не видел господина, тот пропадал где-то в городе или в горах. Однажды вечером, когда слуги начали укладываться спать, Дже спустился в погреб за вином. Зачерпнув из бочки, он вытер плавные изгибы кувшина тряпкой. Добавив к выпивке чашку холодной лапши и квашенной капусты, Ким потащил столик в господские покои. Получил разрешение войти. Несмотря на поздний час Юнхо был не один. Джеджун едва не уронил стол, в изумлении опознал в сгорбленной от усталости фигуре, сидящей на подушке у стола, лейтенанта Киджу. Тот ответил таким же удивленным взглядом — светлая, нежная кожа парня сохраняла желтушные синяки, отчего казалось, будто Ким все еще болеет детской болезнью. — Джеджун, принеси все, что осталось с ужина. — Боюсь, слуги уже подъели. — И все же посмотри. Ким исчез за дверью. Киджу ткнул большим пальцем за спину. — За что вы его так? — За дело. Не отвлекайся, — Юнхо кивнул на стол, мол, угощайся. — Рассказывай, где расположились на ночь, как скоро сможете подъехать к городу? Лейтенант приехал один. Во всяком случае Дже не увидел ни одного новоприбывшего. Решил, что войско осталось где-то на другом склоне, чтобы не афишировать свое присутствие, а Киджу примчался, чтобы доложить. Было боязно встречаться с ним. Он и так, кажется, относится к нему, Джеджуну, предвзято, а коли узнает от Го причину синяков, поспешит наставить свои. И, если быть начистоту, будет не так уж и не прав. Пока Дже шарил на кухне, к Юнхо присоединились сержант с Пынхэ. С этими троими Чон многое прошел и доверял им, как самому себе. Обложившись картами и донесениями солдат, они начали строить план действий. — Ясно как божий день, что в городе творятся темные дела. Единственное, что меня смущает, так и не ясно, кто за этим стоит. — Если в городе смело орудуют банды, значит, нужно брать за жабры начальника полиции. Даже если этот толстопуз ни при чем, виновен за бездействие. — А существуют ли банды в действительности? — Сомневаешься в словах торговца? — Старую власть хоть и не любят, но к ее заскокам привыкли. От новичков ждут только худа. Подозрительно, что прибежал, едва мы приехали, в ноженьки упал да стал о помощи просить. — Нет в тебе веры в человека, Го. — Совсем нет, — ухмыльнулся сержант. — Особенно в такого, кто близко знаком с блеском монет. — Так что же, завтра арестовываем начальника полиции? Без доказательств? Это нарушение закона и просто-напросто узурпация. — Спишем на военное время. — Люди не будут рады, если новая власть придет таким путем. — А кто их спросит, людей-то? — Молодой еще, глупый, — покачал головой Пынхэ, вытаскивая из длинного рукава тонкую трубку. Взглядом попросил у Юнхо позволения закурить. Тот кивнул, сам задумчиво скрестил руки на груди, уставился на бумаги, укрывшие под собой стол. — Можно предъявить смещение с должности вследствие плохих результатов работы. Однако его зятья быстро подсобят с другой должностью. Этим мы ничего не выиграем. Нужно убрать всю правящую верхушку разом. И желательно, законным путем. — Разве бывший главнокомандующий Ли руководствовался законом, когда свергал короля? — хмуро покосился на врача Киджу. — Или спрашивал народ? Пынхэ подавился дымом, закашлялся, бросил взгляд на губернатора. В его глазах промелькнул страх. Однако Юнхо не выказал гнева, остался спокоен. Сказал лишь: — Всем известно, как нынешний правитель пришел к власти, завуалировать сей факт невозможно, как скрывать или не обращаться внимания. Никто не даст гарантии, сколько уготовано править новой династии. Однако, лейтенант, подобные слова — прямая дорога на казнь. — Прошу прощения. В дверь постучались. Послышался голос Джеджуна. — Господин, это я. — Входи. Слуга внес еду, которую удалось найти на кухне. — Принести еще выпивки и приборов? — Не нужно. Ступай. — Слушаюсь. Когда за парнем закрылась дверь, Юнхо выждал немного, потер переносицу. — Корабль еще в бухте? — Нет. — Что-то грузили? — Под нашим наблюдением ничего не происходило. Кажется, мы поздно обнаружили его. — Что решили с погибшим торговцем? — Офицер, которому поручили расследование, склоняется к несчастному случаю. Юнхо только фыркнул — ничего другого он и не ожидал. — Лейтенант прав, сейчас многое можно объяснить послевоенным временем. Осудят нас потомки или нет, но действовать приходится нам, так что решено: завтра мы задержим начальников всех ведомств. Го, распредели отряды. Киджу, разбей войско на мобильные группы и незаметно окружите город. Если не справимся сами, подадим знак. Тогда ломай ворота. Пынхэ, выжидаешь, как обычно. До слуха мужчин вдруг донесся глухой звук. Где-то вдали тоскливо выла собака. Невольно по коже поползли мурашки, в душу закралось беспокойство. — Не хорошо это, — поморщился врач. — К покойнику. Ранним утром, едва небо начало светлеть на горизонте, Юнхо поднялся. Ночью ему едва удалось сомкнуть глаз, сказывалась нервозность и бесконечные размышления. Прошлым днем он отправил письмо губернатору Ча с просьбой не покидать город. Интересно было посмотреть, сработала провокация или нет. Если бы он стоял за всеми преступлениями, то наверняка постарался бы улизнуть. Солдаты караулили ворота, никто с докладом не приезжал, значит, семейство оставалось в особняке. Однако интуиция подсказывала, что Ча был слишком труслив для интриг, и Юнхо мысленно возвращался в тот вечер и пытался вспомнить лица других присутствующих на ужине. Из всех них реальную опасность представлял начальник полиции, ибо под его руководством были вооруженные люди. Такой мог держать под контролем поставки вооружения, приворовывать, мог продавать оружие тем же японцам. — И мог снабжать бандитов и даже мятежников, — проговорил он задумчиво, надевая юнъбок. Привязав ножны узкого кинжала к правой лодыжке, он взял меч и наручи и покинул спальню. Один из караульных помог ему нацепить вооружение. Второй уже держал оседланного коня. На заднем дворе слышались приглушенные голоса и бряцанье, всхрапнула лошадь. Подошел Пынхэ. Его обычно аккуратно расчесанная борода торчала колом, глаза налились кровью. Он тоже не спал, наверняка готовил бинты и мази. — Пригляди за Джеджуном. — Возьму с собой, — кивнул врач. — Подсобит коли что. Кивнув ему, мужчина взобрался в седло и направил коня к воротам. За ним потянулся немногочисленный отряд — остальные уже рассредоточились по городу.