Под одной крышей

      Сознание словно окутало вязким, непроглядным туманом. Откуда-то словно издалека доносился глухой стук, шум крови в ушах или стук сердца. Еще пульсировало нечто, схожее на боль. Стоило на этом сосредоточиться, как в голове начало проясняться.       Дже медленно открыл глаза, уставился в серое небо. Вернувшая в действительность боль скопилась в затылке. Поморщившись, он не без труда поднял ватную руку, запустил в волосы. Прошипел ругательство — скоро вырастет внушительная шишка. Ушиб был сильный, отсюда и слабость в конечностях. Кроме того, левую ногу сильно сжало, она уже начала неметь.       Приподнявшись, парень уставился на туловище коня. Под ним начала скапливаться лужа крови. Стрела, что вонзилась в мощную шею животного и опрокинула его вместе с седоком, торчала вертикально вверх. Если бы Джеджун был более опытен в верховой езде, то сообразил бы поджать ноги и соскочить. А так, испуганный и ошеломленный, он рухнул вместе с конем. Падение вышибло дух, на некоторое время он потерял сознание.       Извернувшись, Ким оглянулся. Позади него оказался колодец, еще немного, и он расколол бы голову о камни. Оперевшись руками в землю, а правой ногой в труп коня, он попытался вылезти. Ничего не вышло. Сколько бы он не трепыхался, выбраться не получалось — видимо, он зацепился плетеной сандалией за ремень.       Вдруг сверху упала тень. Джеджун поднял глаза и обомлел. На него навел острие меча незнакомый человек. Ярость, исказившая его лицо, горящие глаза и оскал не оставляли сомнений — это враг. И он намеревался убить. Дже забыл, как дышать, замер. Спасения ждать было не откуда. Незнакомец взмахнул оружием, Джеджун зажмурился, ожидая острую боль. И смерть. Но ничего не происходило. Парень рискнул приоткрыть один глаз. Нападавший навис над ним, раскрыв рот в немом крике, из его горла торчало острие. С громким хрустом меч выдернули, и Дже в грудь ударил фонтан горячей крови, захлестнул шею и оросил мелкими каплями лицо. — Вставай!       Сержант Чона, неведомо как оказавшийся здесь, небрежным пинком отшвырнул поверженного противника, подскочил к мертвому коню и ухватился за седло. — Го?! — Живо, — мужчина напряг силы, дергая тяжелое тело вверх. — Выползай.       Давление исчезло, и Дже, спешно перебирая руками, выбрался. Ногу словно иглами кольнуло, когда кровь устремилась по венам. Ахнув, он попытался растереть. Но его нетерпеливо поволокли дальше. — Уходим.       Ему в грудь прилетели мешки, а так же маленький кинжал в ножнах из толстой кожи. — Держи, а то даже отбиваться нечем. — Но я… — Не умеешь? С этим даже ребенок справится. Просто возьми обеими руками и, что есть силы, вонзи в шею или сердце противника. Однако, — сержант обернулся и пригвоздил Дже тяжелым взглядом, — если этот клинок оборвет жизнь военачальника, я самолично выпотрошу тебя. Понял? — Да, — пролепетал Джеджун побледневшими губами.       Го загнал парня на свою лошадь, обернулся и громко свистнул. — Пынхэ! Парни разберутся, едем быстрее! — Зачем врач? — округлил глаза Ким. — Юнхо ранен?!       Сержант ему не ответил, пришпорил коня. Дже приник к шее животного, надеясь, что не свалится под копыта. На маленькой площади повсюду лязгал и звенел металл. Со своего места Ким видел десятка два сражающихся — отряд Пынхэ, выехавший в помощь господину, неожиданно вступил в бой.       От происходящего голова шла кругом. Ничего не предвещало такого исхода. Юнхо уехал разобраться с делами мирно, войско служило лишь прикрытием. Что произошло? Еще недавно он сидел на крыльце, когда явился гонец и потребовал, чтобы они срочно ехали в городскую тюрьму. Тогда ему велели брать мешки с бинтами и мазями, и лезть в седло. Их отряд, состоявший всего из дюжины человек, не преодолел и половины пути. Тонко просвистели стрелы, и Ким, не успев ничего понять, рухнул вместе с конем…       Теперь, когда первый испуг прошел, а боль притупилась, он осознал, что находится практически в центре жаркой схватки. Не только на площади, везде, куда бросал взгляд, люди и кони крутились, кричали и скрипели зубами. Рубились яростно. На земле алела кровь. Краем глаза он заметил дым, пригляделся — где-то за рынком полыхало. Носились слуги, вооруженные чем попало. Господские семьи наверняка уже толпились у ворот в экипажах, наказав конюхам примкнуть к полиции. Однако большинство воспользовались случаем и дали деру.       Неужели резня планировалась с самого начала?       После нескольких минут бешенной скачки всадники влетели во двор тюрьмы. Ким заметил, что ворота были выломаны, у стен лежало несколько тел в полицейских юнъбоках. — Сюда, — крикнул врачу сержант, спешиваясь.       Бросив поводья, он поспешил к лестнице, ведущей в подземелье у западной стены. Пынхэ махнул рукой Джеджуну, чтобы следовал за ним. Бросив взгляд на въезжающих следом солдат, парень спрыгнул на землю, снял мешки. Он потерял повязку и волосы падали ему на глаза, слиплись от пота и крови. Болела нога.       В подземелье пахло нечистотами и затхлостью, пол устилала грязная солома. Деревянные клети были пусты. Только в глубине тоннеля слышались голоса. — Даже если преимущество на твоей стороне, нужно нападать, иначе всегда будешь проигрывать.       Мужской голос, незнакомый. — Благодарю за совет.       Еле слышный стук — так выкладывают шашки в го. Или любой другой похожей игре. Сержант с Пынхэ остановились и зашли в одну из клеток. Дже увидел привалившегося к стене пожилого мужчину. Он был бледен, многочисленные складки богатого халата пропитались кровью. Пынхэ опустился рядом с ним на колени. Джеджун смутно помнил этого человека на обеде в доме губернатора, кажется, его представили казначеем. — Подай бинты, — приказал ему врач.       Ким спохватился, поспешно подошел и распотрошил один из мешков. Воду уже принесли в нескольких кувшинах. — Юнхо приказал выходить по возможности, чтобы вытрясти всю информацию о заговорщиках и отправить на суд королю, — негромко прокомментировал сержант. — А сам где? — Как обычно, в самой гуще.       Недобро глянув на других арестованных, сержант ушел. — Не стой столбом, — Пынхэ кивнул слуге на кувшин. — Налей воды.       Джеджун принялся помогать. — Я выиграл.       В голосе звучала сдержанная радость. Дже поднял глаза поверх плеча Пынхэ, разглядел в крайней клети две фигуры. Один сидел с достоинством несгибаемого уверенного в себе чиновника, второй был явно моложе. Скорее всего, сын, подумалось Киму. — Победа сладка, но и проигрывать надо с достоинством, — прогудел бас чиновника. — Если партия сыграна с сильным соперником, поражение будет в радость. Согласны со мной, господин врач?       Пынхэ даже не взглянул в его сторону — Не в ваших убеждениях рассуждать так, господин бывший начальник полиции.       Узник усмехнулся. Дже от его улыбки пробрала дрожь. — Во истину это отговорка для неудачников. Поражение есть поражение, и нет в нем никакой радости. — Вот в это я верю.       Промыв и перевязав раны арестованного, Пынхэ с помощником поднялись во двор. Там уже начали скапливаться плененные полицейские, пожелавшие сдать оружие. Были среди них и наемники. Их отличала разномастная одежда темных цветов и обожженные солнцем лица. Все выглядели угрюмыми. Солдаты глаз с них не спускали. Отдельно выстроили тех, кто нуждался в помощи врача. — Сколько народу, — Джеджун покосился на Пынхэ. — Что с ними со всеми будет? — Рабочие руки всегда нужны. К этим разбойникам близко не подходи, они отчаянны и безумны. — Там тоже есть раненые. — Они перережут горло без зазрения совести. Дадим им остатки бинтов позже.       Пынхэ отыскал сержанта, который, судя по всему, всем здесь распоряжался. — Наших много погибло? — К вечеру узнаем. — Свозите всех к местному врачу, я выезжаю туда.       Посчитав, что на всех раненых не хватит опиума, он обратился к Джеджуну. — Обойди чайные дома, достань сколько сможешь. И еще обеззараживающую мазь и травы. — А мне дадут?       Пынхэ это не интересовало. Он просто отмахнулся от парня, мол, теперь это твоя проблема. Вздохнув, Джеджун освободил себе один мешок и поплелся вон со двора. Услышал свист, оглянулся. Врач с усмешкой указал ему на лошадь, позабытую всеми у стены. — Верхом твои шансы вернуться к зиме возрастут, — оскалил мужчина зубы.       Так Дже остался с крупным животным один на один. Благо кобыла попалась смирная. На луку седла кто-то намотал тонкую тесьму, и Джеджун воспользовался ею, чтобы соорудить петлю для ножен кинжала. Надев ее на шею, схоронил оружие под рубашкой. Ахнул при виде бурого пятна въевшейся в ткань крови. Почистить было нечем и некогда, так и выехал со двора, лохматый и грязный. Подстегнув лошадь, направил ее в обратную сторону. Где находятся дома кисен он, разумеется, не знал. Взбудораженные военными действиями люди, если и попадались ему по пути, игнорировали его вопросы. Тогда Ким решил проехать к особняку губернатора Ча. Оттуда, по крайней мере, запомнил дорогу к рынку.       Солнце начало клониться к горизонту, когда Дже, наконец, заприметил распахнутые настежь расписные ворота. К счастью он не нарвался на солдат и полицейских, и никто не пытался украсть его лошадь — подобные картины он часто наблюдал в своем родном городе, когда впавшие в отчаяние люди буквально стаскивали редких всадников с их полудохлых кляч. Возможно, этот город еще ожидала подобная участь.       Джеджун хотел развернуться и ехать к рынку, когда заметил скорчившуюся на крыльце главного дома фигурку. Девочка сидела, сжавшись в комочек, ее грязное лицо распухло от слез. Поначалу она показалась совсем маленькой, однако Ким, прищурившись, разглядел в ней дочь губернатора. Одну из близняшек. Что она здесь делает одна, подумалось ему. Во дворе все было перевернуто вверх дном, собака грызла что-то с утробным урчанием. Ни слуг, ни охраны. — Эй, — крикнул Джеджун, взмахнул рукой, привлекая внимание.       Девочка вздрогнула, испуганно уставилась на него. Дже думал, что она завопит и кто-нибудь примчится на помощь, но она только сжалась еще больше. Парень слез с лошади и вошел во двор. — Ты здесь одна?       В ответ было молчание. Большие глаза с ужасом оглядывали окровавленную одежду Кима. Тот понял это, прикрыл ладонью, что, впрочем, нисколько не спрятало пятно. — Не помнишь меня? Мы виделись несколько дней назад, твой отец позвал кучу гостей. Я слуга военачальника Чон.       При звуке этого имени девочка шмыгнула носом, ее лицо искривилось. Она тихонько заплакала. Дже остановился. Огляделся. Отсюда явно убегали в спешке, побросав многие вещи, а потом заглянули мародеры. И они еще вернутся. — Я тебя не обижу, не плачь. Меня зовут Джеджун, а тебя?       Девочка растерла слезы по щекам, на мгновение надула губы, как бы показывая, что не намерена говорить с челядью. Но тут солнце полностью скрылось за склоном горы, приближающаяся ночь добавила ей скромности. — Йери. — Где твоя семья?       Она вновь расплакалась. Негромко тявкнула собака. Дже тревожно оглянулся, шагнул ближе. — Так ты потерялась или отстала? Слушай, мне нужно найти лекарства, травы какие-нибудь. Для раненых. Не только наших, но и ваших. Я еду в чайные дома, если хочешь, пошли со мной. Я, может, не ахти какой защитник, но одной тут оставаться опасно. А утром мы поищем кого-нибудь из твоих знакомых.       Девчонка явно опасалась покидать дом с незнакомцем, да еще врагом, но еще больше ее страшила перспектива провести ночь в одиночестве. — У тебя только одна лошадь.       Ким только руками развел. — Хорошо. Но если будешь приставать, я скажу от… отцу… — вновь полились слезы. — Поехали уже, а, — начал терять терпение Ким. — Я понятия не имею, где искать кисен, а теперь еще ты. — Я не просила приезжать сюда! — взвизгнула девица. — Демон тебя забери, — плюнул Джеджун, разворачиваясь.       Он дошел до ворот, когда за спиной раздался крик. — Подожди! Не бросай меня!       Несколько минут ушло на то, чтобы убедить ее, что нет ничего позорного в том, чтобы ехать на одной лошади слуге и благородной девушке. И все же, чтобы дурная молва не испортила репутацию, между ними была помещена подушка, а сама юная госпожа скрылась за накидкой. Хорошо хоть, отметил Дже, она не ныла по поводу неудобства седла и крепко держалась за него. Так вдвоем они доехали до рынка. Лавки были закрыты, практически ни одна еще не пострадала. Да и некогда было устраивать набеги, еще пару часов назад на улицах гремели бои.       Буквально чудом они наткнулись на чайный дом, но на требовательный стук в дверь никто не откликнулся, а проникнуть внутрь оказалось невозможным. Пришлось ехать дальше. — Кушать хочется, — заскулили у него за спиной. — А деньги есть? — Нет. — Придется потерпеть. Вернемся и поужинаем. — Куда вернемся? — В дом моего господина. — Этот дом принадлежит моей семье. — Где сейчас твоя семья? — устало вздохнул Дже. — Не знаю, — поникла Йери. — Как получилось, что ты потерялась?       Девочка ответила не сразу. — Мы завтракали, когда вдруг прибежала служанка и сказала, что папа приказал собираться в порт. Это было так внезапно, мы не знали, что с собой взять. Он начал так кричать… Никогда раньше он так не злился… Мы испугались и побежали. Я запнулась и упала, но никто не остановился. Мама держала брата, а Йесоль Пунэ… это наша собачка… — А слуги?       Как-то незаметно юная госпожа успокоилась и уже не морщила носик, охотно отвечала на вопросы. Их негромкий разговор переплетался с неспешным цокотом копыт. Между тем совсем стемнело, однако никто не спешил зажигать факелы, свечи и масляные лампы — город погрузился во мрак. Месяц спрятался за тучи, и тусклого света едва хватало, чтобы разглядеть дорогу.       Внезапно из темноты метнулись несколько фигур. Один вцепился в узду, напугав сонную лошадь, другой ухватил Дже за ногу. Парень взбрыкнулся, пнул. Удар настиг цель, однако с другой стороны появился еще один нападающий. Ухватив парня за лодыжку, он с силой дернул. Джеджун с воплем вывалился из седла. Он не хотел выпускать поводья, но побоялся, что утянет с собой и лошадь, а значит и Йери. Закашлявшись от поднявшейся пыли, Дже отполз, чтобы его ненароком не затоптали. Громко завизжала девочка. — Заткнись!       Так же громко раздался звук оплеухи, крик захлебнулся. Йери грубо стащили на землю, от рывка затрещала ткань накидки. — Не трогайте ее!       Джеджун выхватил кинжал. Вскочив на ноги, он одновременно прочертил лезвием широкую дугу. Парень, ощупывающий складки девичьей юбки в поисках кошелька, тонко вскрикнул и отпрянул. Дже отчетливо уловил запах крови. Оттолкнув раненого, он оттеснил девочку спиной, встав между ней и бандитами. Как еще можно было назвать людей, отбирающими силой лошадь. — Не приближайтесь, — выставил он вперед поблескивающий влагой кинжал. — Ах ты, паршивец… — Забудь! Уходим! — Он порезал меня!       Джеджун сглотнул вязкую слюну — сейчас начнется драка. Тихонько скуля, ему в рубашку сзади вцепилась Йери. Она оказалась ниже практически на голову, выглядела сущим ребенком, хотя уже была сосватана за сына друга семьи.       Вдали послышался шум. Казалось, это зарождался гром. Однако вскоре стало понятно — приближается отряд. Нападающие засуетились, криками и хлопками погнали лошадь прочь. Джеджун, чувствуя себя последним трусом и слабаком, бросил отчаянный взгляд им вслед. Он никогда прежде не дрался. Получал тумаки, но не давал сдачи. Но раньше не ощущал стыда, а сейчас рядом была девочка, а еще задание от Пынхэ. Посему уши его пылали, а в груди разрасталось противное жжение. — Нас затопчут, — прошептала в страхе Йери. — Прижмись к стене.       Дже вытянул руку в сторону, распластав госпожу по стене, сам прижался так, что камни впились к спину. Земля мелко подрагивала под ногами. Мелькнул огонь факелов. Джеджун рот раскрыл — по первым же всадникам узнал людей своего господина. Почувствовал облегчение. Завопив, он взмахнул рукой, которой все еще сжимал клинок. Их заметили. Лошади выразили возмущение громким фырканьем и ржанием, когда поводья натянули. Отряд затормозил. — Джеджун?       Ким прищурился, ослепленный огнем. Тут же расцвел радостной улыбкой, когда разглядел среди хмурых лиц губернатора. — Господин!       Юнхо нахмурился. Подстегнул коня и подъехал ближе, немного склонил голову. — Что ты здесь делаешь? — Меня послали найти лечебные травы и настойки в чайных домах для раненых. Но я нашел только юную госпожу.       Чон перевел взгляд на девочку. Та вновь спряталась за спиной Кима, робко выглядывала, покраснев от волнения. — Госпожа Ча, — поприветствовал ее Юнхо кивком головы. — Не ожидал увидеть вас в одиночестве.       Девочка смущенно опустила глаза. — И что же, вы вот так вдвоем бродите по городу? — Эм… вообще-то нас только что ограбили, — признался стыдливо Дже. — Отобрали лошадь.       Несколько солдат с улыбками переглянулись. Глаза Юнхо некоторое время внимательно изучали окровавленную рубашку слуги, однако в целом лицо его разгладилось. Он спешился и предложил руку девочке. — Госпожа, прошу. Мы отвезем вас в безопасное место.       Мужчина без труда поднял девочку в седло, взобрался следом. Один из солдат протянул руку Джеджуну, тот быстро и уже сноровисто залез и уселся позади него. — Ынхо, Бом, — обратился Чон к своим людям. — Обойдите все места, где могут хранится лекарства, травы и настойки и сразу же возвращайтесь. — Чиндо, давай тоже с ними, прикроешь.       Отряд же продолжил путь, на большом перекрестке большая часть всадников плавно ушла направо в сторону тюрьмы, где им предстояло провести не самую комфортную ночь во дворе у костров. Юнхо же с телохранителями вернулся в особняк. Их встретили обеспокоенные слуги. Приказав главной служанке разместить маленькую хозяйку и подать еды, Чон ушел в свои покои. Джеджун сбросил сандалии и поспешил за ним. Помог расстегнуть наручи и снял пояс с мечом. — Сейчас принесу воды.       Юнхо ухватил его за руку. — Не ранен? — Нет, — Джеджун опустил глаза на перепачканную одежду. — Это не моя… Я упал с лошади и меня зарезали бы, но ваш сержант вмешался и спас меня. Правда, меня всего окатило.       Юнхо ощутил, что здесь, наедине с Джеджуном, слушая его трёп, он по-настоящему расслабился. — Кинжал тоже Го дал? — Да. — А пользоваться научил? — Объяснил только. — Бить в сердце или… — … в шею, — закончил Дже с улыбкой.       Спохватившись, он закусил губы — сам не понял, почему испытывает сейчас щенячью радость. Хотя, скорее всего, рад, что Чон невредим и все закончилось. — Вот так, — мужчина сжал ладонь, как если бы держал рукоять, приставил к груди парня. Туда, где трепыхалось сердце. Приложил вторую руку, уперев в основание воображаемого клинка. — Обеими руками. — Изо всех сил, — кивнул Джеджун, глядя на него в упор.       Он ясно увидел собственное отражение в темных, практически черных, глазах Чона. Потупил взор, его щеки горели огнем. Особенно от того, что взбрело в голову. Взмахнув ресницами, он робко взглянул на губы мужчины, потом вновь уставился в глаза. И этот взгляд Юнхо не мог спутать ни с чем. Его звали. Приглашали. Соблазняли. И он позволил себе уступить негласной просьбе. Шагнул ближе, обхватил щеки парня и приник к его рту.