Под одной крышей

      День был полон потрясений и, как оказалось, он не думал сбавлять обороты, добивая Джеджуна. Привычный мир разрушился при появлении Юнхо, теперь затрещало по швам и его самообладание. Едва мужчина коснулся его губ, он, не задумываясь, ответил, хотя абсолютно не был искушенным в подобных ласках. Его тело пробил жар, и одновременно на коже выступили пупырки и волосы встали дыбом, словно его терзал холод.       Не хватало воздуха. Дже смял пальцами юнъбок Чона, подался назад, надеясь вдохнуть, но широкая рука мужчины скользнула ему сзади на шею, сжала тисками. Не пустила. — Дыши носом, — шепнул он.       Джеджун ахнул, когда второй рукой господин обвил его талию, рывком прижал к себе. Вместе с тем он ухватил нижнюю губу Дже, всосал в рот. Раздался тихий стон. Осознав, что звук исходит от него самого, Джеджун покраснел. Ему было неловко. И в то же время сладко. Прикрыв глаза, он в свою очередь обхватил верхнюю губу Юнхо, пустил в ход язычок. Так они и встретились. В свойственной ему манере Юнхо взял верх, наслаждаясь податливостью Джеджуна. Ощущалась его робость. И любопытство. Обе черты вкупе с очарованием Дже совершенно вскружили мужчине голову. Присосавшись к губам парня, он ворвался ему в рот, выжал еще один стон, более громкий и протяжный. Он чувствовал трепет юного тела в своих руках. Собственное сердце готово было выпрыгнуть из груди.       Немного отодвинувшись, Юнхо принялся заново изучать лицо парня, оглаживать пальцами его мягкие щеки, влажные губы, подбородок. Джеджун смотрел на него блестящими глазами, его ресницы подрагивали, крылья носа трепетали, дыхание толчками вырывалось из чуть приоткрытого рта. — Такой красивый, — пробормотал Юнхо зачарованно. — Такой совершенный.       Кажется, он хотел сказать что-то еще, но никакие слова не могли выразить его восхищения. Джеджун тоже молчал, по-прежнему держась за одежду господина и тесно прижимаясь к нему всем телом. За одно неуловимое мгновение выражение лица Чона сменилось — словно он принял решение или же признался самому себе, теперь смотрел пытливо, даже строго. — Джеджун, ты знаешь, как можно убить, не убивая?       Ким нахмурился. — Предать, — не задумываясь, ответил он. — Я… я ожидаю, что с этого дня, кто угодно, но не ты… Ты ведь не «убьешь» меня?       Джеджун отпустил юнъбок губернатора и накрыл его ладони своими. — Никогда.       Юнхо улыбнулся, наклонился и запечатлел поцелуй на лбу парня, потом прижался к нему своим. Это простое и невинное действие было наполнено гораздо большим интимным смыслом, и Дже вдруг почувствовал себя обнаженным. — Не знаю почему, но, у меня такое чувство, что если останусь с вами, вы сожрете меня живьем.       Слова сорвались с его языка прежде, чем он осознал их смысл. Джеджун закусил губы, явно, сожалея. Но Юнхо всего лишь рассмеялся. — Тебе страшно?       Раньше ответ Дже был бы положительным, сейчас же он был непротив быть поглощенным этим человеком. — Нет. Если… если вы действительно хотите этого… — Хочу. Хочу тебя, — мужчина потерся кончиком носа о щеку Дже. — А ты? — Мм? — Позволишь любить тебя?       Дже замер, не понимая, ему все это снится или действительно происходит на самом деле. Сердце колотилось, как бешенное, на спине выступил холодный пот. Он медленно кивнул. Опять смутился, неловко выпростался из объятий. — Вы, верно, устали, хотите умыться и лечь спать. Я принесу воды.       Ким поспешил на выход, ему нужно было остудить пылающие щеки и еще раз обдумать все, что сейчас произошло. Его распирало от счастья, так, что хотелось глупо смеяться. В дверях он столкнулся с лейтенантом. На щеке Киджу багровел длинный порез, левый рукав рубашки висел лохмотьями. Ким отпрянул в сторону, пропуская его. — Пынхэ послал за вами. Квон и его сын откусили себе языки и находятся при смерти, Чхве совсем плох.       Юнхо тот час же схватил пояс и меч, направился вон. Джеджун моментально стряхнул с себя романтичный настрой, побежал следом за мужчинами. На улице стоял взмыленный конь лейтенанта, но конюхи уже готовили свежих лошадей. — Остальные? — Практически все местные представители янбанского сословия схвачены. Ча отплыл на торговом корабле. — Послать в погоню. Объявить о военном положении, назначить комендантский час. Никого из города не выпускать, порт под наблюдение.       Ким стряхнул грязь с господских сапог, поставил перед Юнхо. Мужчина был сосредоточен и суров, надел обувь не глядя. Через пару минут двор опустел. Джеджун привалился плечом к стене дома, вздохнул. Такие разительные перемены: только-только голос Юнхо был мягкий и нежный, а через мгновение в нем уже звенела сталь. Какой же он высокий и статный, и сильный. Уж у него точно никто бы не посмел украсть лошадь. Даже мысль такая не возникла б. И что он нашел в таком жалком слабаке, как он, Джеджун? — Совершенный, — иронично протянул Дже, запустив руку в спутанные волосы. — Я-то? Самый бесполезный и немощный человек на свете?       Спустившись с крыльца, парень разжился ведром и пошел к колодцу. Затем, разместившись на заднем дворе, умылся и попытался хоть немного замыть кровавое пятно. Остатки воды, зажмурившись, вылил на голову. Ахнул от холода, на мгновение даже дышать перестал, сжался в комочек. Громко заурчало в животе. Если подумать, за целый день он и рисового зернышка во рту не держал. Протерев шею и грудь, парень набросил на плечи влажную рубашку и отправился на кухню в поисках еды. Там расселась прислуга, против обычного, никто не спал. Собравшись вокруг лампы, шептались. На появление Дже никак не отреагировали. Ким пошарил по чанам, обнаружил свежий рис, сваренный для позднего ужина господина. Кушать его было некому, и он без стеснения нагреб себе миску. Из подпола принес маринованные овощи. Усевшись около остывающей печи, он начал неспешно поглощать еду. — Убьют теперь всех. И госпожу с детьми не пощадят. Какой ужас.       Женщины вздыхали горестно, мужчины мрачно отмечали, что придется податься в другие города в поисках работы либо ожидать, когда явятся новые господа. Привыкнув к капризам Ча, теперь они побаивались неизвестности. — Если госпожа докажет, что была не в курсе делишек мужа, король может пощадить ее и детей, — негромко проговорил Ким, дабы не слушать стенания. — Тогда она сможет сохранить этот дом за собой. — Да как же она сможет? Столько лет вместе прожили.       Дже пожал плечами. Супруга его отца поплатилась жизнью вместе со всеми, но ведь в случае с Ча ситуация может сложиться иначе. — Может, они и не участвовали в заговоре. — Тогда почему сбежали? — Испугались, когда войска зашли. — Нет, если пустились в бега, значит, не все так просто. Поймают, как минимум сошлют на каторгу. — Но госпожа ни дня не проработает.       Джеджун потерял интерес к болтовне, быстро доел рис с овощами, набрал яблок и вышел. Было тихо. Ким прошел по пустому дому, медленно и словно заново изучая. Спальня Юнхо казалась темной и холодной. Горничная прибрала постель, разложила чистую одежду. Но, учитывая какой хаос творился сейчас на улицах, этот порядок наводил тоску. Дже опустился на колени и убрал одеяло, приготовил подушку. Оставив яблоки, сбегал за кувшином с водой и тазом, приволок из кабинета трубку и кисет. Закончив шуршать, уселся и прислушался. Тишина. Обхватив колени, Джеджун уткнулся лбом в колени и принялся ждать.       Проснулся он от того, что совсем близко раздались шаги. Встрепенувшись, слуга вытянул шею, решив, что ему могло спросонья послышаться. Однако в доме действительно кто-то был. Джеджун не успел подняться на ноги, как двери с шорохом уползли в стороны. В спальню вошел Юнхо. — Господин, — Ким вскочил, в пару шагов приблизился. — Простите, мне не полагается ждать вас здесь… С возвращением. — Воды, — попросил он, снимая тяжелый ремень.       Джеджун оглянулся. На столике у окна стоял высокий кувшин и пара керамических чашек. Он предположил, что мужчину мучила сильнейшая жажда и усталость, потому сразу принес кувшин. Юнхо схватил его за узкое горлышко и запрокинул вверх, принялся жадно глотать. Прозрачные ручейки побежали по его подбородку и шее. Ставни были закрыты, и Дже мог лишь гадать, который час. — Ваш юнъбок, — Дже сглотнул при виде капель крови, покрывающих верхнюю одежду губернатора. — Безнадежно испорчен, — мужчина поддел пальцами висящий наполовину отрезанный левый рукав, несильно дернул, и тот отвалился.       С помощью слуги он быстро разделся и буквально упал на край постели, тяжело вздохнул. — В такие ночи чувствуешь себя развалиной. — Конечно, вы сутки на ногах. Любой другой уже свалился бы, — Дже устроился перед Чоном с тазом и мягкой тряпицей. — Ваши руки.       Быстро стерев грязь и кровь с ладоней господина, он приступил к омовению ног. — Может, согреть воды, ополоснетесь? — Завтра. Я хочу забросить что-нибудь в желудок и лечь спать. — Боюсь, каша давно остыла. — Не важно. Я сейчас могу облезлый кошачий хвост проглотить.       Джеджун отодвинул таз в угол и поспешил на кухню. Оказалось, что уже начало светать. С минуты на минуту должно было появиться солнце. Значит, он проспал все это время, сидя у постели Юнхо, тогда как господин занимался делами. По залегшим под его глазами теням видно было, что ни минуты свободной не выдалось.       Быстро собрав холодную еду, Дже водрузил все на стол, не забыв про легкое сливовое вино, и приволок в хозяйскую спальню. Губернатор спал, не потрудившись забраться под одеяло. — Господин? — Джеджун встал на колени и дотронулся до колена мужчина.       Юнхо приоткрыл глаза. С кряхтеньем поднялся и сел. У слуги в глазах зарябило, как быстро он заработал палочками, забрасывая еду в рот. Он проглотил рис, практически не жуя, захрустел редькой, смешанной с тонко нарезанной морковью. В пару глотков прикончил вино. — Что-нибудь еще?       Мужчина упал обратно на подушку, кое-как выпростал из-под себя одеяло, укрылся. Закрыл глаза, выдохнул еле слышно. — Никому не будить. — А если лейтенант спросит? Или доктор? — Шли вон. — Понял.       Джеджун зашуршал одеждой, поднимаясь. Юнхо же вдруг вспомнилось, что совсем недавно из-за того, что спал непробудным сном, едва не лишился своего слуги. Нет, он не мог позволить себе такую роскошь. Не сейчас. — Джеджун. — Да? — парень остановился у двери, оглянулся. — Растолкай, если появятся дела. Обязательно. — Хорошо. Отдыхайте.       Однако никто так и не явился. Ни с криками петуха, ни в обед, ни к полудню. Джеджун переделал все дела, которые входили в его обязанности, и сидел с книгой на крыльце. Было довольно жарко, где-то за домом громко стрекотали цикады. Большая часть служанок занималась стиркой, а мужчинам управляющий приказал пойти помочь с разбором построек, который сгорели вчера. Немногие солдаты из охраны губернатора занимались чисткой оружия и латанием одежды, негромко переговаривались.       Тени начали удлиняться. Тогда Джеджун и уловил легкий запах табака. Закрыв книгу, он сунул ее под мышку и вошел в дом, добрался до господской спальни. — Господин? — поскреб он в дверь. — Я вхожу.       Ким заглянул внутрь. Юнхо по-прежнему лежал в постели, забросив руку за голову, курил. — Никто не приезжал? — Нет, господин. Вам что-нибудь нужно? — Горячий чай, пирожки с бобовой начинкой и ванна. Именно в таком порядке. — Сейчас доложу кухарке. Мм… только, пожалуйста, не засыпайте с трубкой.       На приготовление еды ушел практически час, а после, едва господин сел пить чай, начали греть воду для ванны. Старшая служанка приготовила чистую рубашку и пачжи, свернутый халат и полотенце так же лежали, свернутые, на низком стуле. Пожалуй, из всех благ, которые предлагало его положение, Юнхо больше всего ценил возможность насладиться горячей ванной. Конечно, в походах об этом оставалось лишь мечтать.       Перекусив, мужчина направился мыться. Вчерашний день выдался богатым на события, многие высокие чины покончили самоубийством, оставив семьи на милость победителю, что для Юнхо было лишь головной болью. Был ли заговор против него или государя, выяснить становилось сложнее, единственный шанс оставался на то, что беглецы будут возвращены в ближайшее время. Ночью он отправил к королю гонца с письмом, в котором излагал результат своей поездки по губернии и произошедшие за последнюю неделю события. — Я мечтал об этом последние два дня, — прикрыв глаза, мужчина запрокинул голову назад, подставив длинные волосы рукам слуги. — О горячей ванне? — Да. Помассируй за ушами. — Так? — Угу-ууу, — Юнхо готов был мурлыкать от удовольствия.       Джеджун исполнил просьбу с улыбкой, потом начал смывать пену. — Вчера вы так стремительно уехали… В-все плохо? — Только для главы полиции. Не бери в голову. — А что будет с юной госпожой? — Передам родственникам. — Я думал, из-за предательства господина Ча их всех ждет ссылка.       Юнхо выпрямился, скрутил волосы и отжал, перекинул их на грудь. Подставил Джеджуну спину. — Почему люди стремятся решать споры оружием? — тихо проговорил Дже, очищая плечи господина от пота. — Это ни к чему не приводит. Когда стоишь среди обломков, на вытоптанных полях, повсюду изувеченные трупы, разве не видно, что война ведет к еще большему упадку?       Юнхо повернулся к нему. Взял его руки в свои. — Иногда лишь меч поможет прийти к правильному пути. — Вы уверены, что выбрали этот самый «правильный» путь? — Да, я выбрал сторону и уверен в верности своего решения.       Джеджун закусил губы, кивнул. С его робостью и человеколюбием глупо рассуждать о том, что плохо, а что хорошо для целой страны. — Я слышал, ваши люди говорили, из всех генералов именно вы метите на пост военного министра? — Рано еще что-то говорить. — Но если… все же… тогда вам нужно будет переезжать в столицу.       Юнхо погладил большими пальцами тонкую кожу запястий Джеджуна. — Поверь, в столице мне тем более понадобится доверенный помощник.       Ким потупил взор. Однако, когда мужчина вдруг поднялся и полотенце соскользнуло с его бедер на пол, Дже вздернул глаза вверх. Юнхо шагнул к нему ближе, встал вплотную, совершенно не стыдясь наготы. — Помимо ванны я мечтал кое о чем еще: хотел вернуться к нашему разговору.       В широко распахнутых глазах парня застыл вопрос. — Ты сказал, что тебе понравилась чунхва, и ты находишь любовь прекрасной в любом ее проявлении, а мои объятия и поцелуи тебе не противны. Не совру, если скажу, что ситуация сейчас неважная, и я могу быть очень занят временами, но именно сложности наделили меня смелостью признаться тебе.       Джеджун удивленно моргнул. — Не верится, что такой великий генерал может чего-то бояться. — Я всего лишь человек. Так что скажешь? Если для тебя это слишком или я не нравлюсь… — Нравитесь, — сказал и тут же смутился Дже.       Он тихонько ахнул, когда губы господина коснулись его шеи. Было очень щекотно, он невольно вжал голову в плечи, поежился. Юнхо не думал отступать, дотронулся еще. Воротник чогори мешал, и он сгреб рубашку на предплечье, потащил вниз, обнажая нежную кожу. Тут же покрыл поцелуями. А потом уткнулся лбом, тихо проговорил. — Едва я увидел тебя, поразился тому, как ты красив. Не только внешне. Дед ноги о тебя вытирал, а ты вступался, не выказывал ни злобы, ни ненависти. Ты добрее и великодушнее многих из тех, кого я знаю. Именно поэтому я совершенно не могу выбросить из головы… не могу не замечать волнения, которое испытываю в твоем присутствии.       Джеджун изумленно приоткрыл рот. Что он всегда подмечал в мужчине, так это хладнокровие. Видимо, прекрасно владел собой, ведь ни разу не выдал свои чувства. В любом случае, он был достаточно умен и обольстителен, чтобы без труда соблазнить и обмануть доверчивого юношу. Однако Дже был так им очарован, что готов был заглотить крючок. — Раздевайся, я вымою тебя. — Н-но вы… — Джеджун схватил сползающую с плеч рубашку. — Я сам. — Ладно, но я могу хотя бы посмотреть?       Джеджун с таким испугом посмотрел на него, что мужчина сдался. — Я буду ждать в спальне. Приходи, как только будешь готов.       «Если будешь готов», хотел сказать Чон, но не стал нагнетать и без того нервничающего парня. Будь его желание, он вынул бы Дже из одежды прямо здесь и сейчас, но разум подсказал, что вряд ли бы его порыв оценили. По крайней мере, позже наверняка бы аукнулось.       Быстро облачившись в чистое, Юнхо вышел, оставив парню халат. Негромко хлопнула деревянная дверь. Джеджун прикрыл глаза и привалился к стене. Сердце забилось с удвоенной скоростью, его бросило в жар от одной мысли, что сегодняшней ночью он войдет в спальню господина не как слуга, а как любовник. — Я сошел с ума, — прошептал Ким. — Что мне делать? О, Великий Боже, подай знак, что мне делать?!       Разумеется, небеса не разверзлись, не ударил гром, не явился дух в обличие зверя, не произошло ничего такого, о чем писали авторы в своих романах. Выждав некоторое время, Джеджун усмехнулся и покачал головой. Веду себя, как дурак, подумал он, стягивая рубашку. Бросив ее на пол, он выбрался из мешковатых штанов и уселся на скамью. Она была теплая и влажная. Стараясь выбросить из головы все мысли о предстоящем, Дже взял мыло. Суетливо и быстро намылился с ног до головы, облился, забрался в ванную, которую проигнорировал господин. Не то, чтобы ему так уж хотелось расслабиться в тепле, просто он невольно тянул время, побаиваясь того, на что решился.       Откинувшись на край ванны, он уставился в потолок. Юнхо упомянул чунхва… Там было несколько изображений, таких откровенных и постыдных, что Джеджун не сразу нашел в себе смелость изучить их. Потом же странные действия на картинках помогли понять, каким образом двое мужчин могут соединиться в любви. Тогда, не уверенный, что сможет сделать это правильно, он запустил правую руку между ног и нащупал промежность. Скользнул дальше. Указательный палец отыскал плотное колечко мышц. Чувствуя себя гадким бесстыдником, он надавил на вход. Прислушался к своим ощущениям. Было странно. Он едва смог протиснуть кончик пальца, а ведь плоть взрослого мужчины во много раз больше. Нахмурившись, Джеджун протолкнул палец глубже, поморщился. Больно не было, но двигался он с трудом. — Он старше и опытнее, пусть сам думает, — решил он, прекратив манипуляции.       Посидев еще немного, Дже вылез из остывшей воды и вытерся. Халат Юнхо был ему велик, ласкал кожу мягкой тканью. Набросив на голову полотенце, чтобы скрыть лицо, он вышел на улицу, оставив дверь открытой, чтобы слуги приступили к уборке. Свою грязную одежду он смял комком и взял с собой.       Повезло, что никто не попался ему на пути. Стражников у крыльца тоже не было. Джеджун вприпрыжку добрался до своей комнаты, бросил тряпки, взялся за пояс халата и остановился. Зачем ему переодеваться, если Юнхо все равно все снимет? Нужно, разве что, надеть носки, чтобы не простыть. Нацепив посон, парень пригладил волосы и отодвинул дверь в сторону. Через мгновение он уже был в спальне господина.