Ecole des Roches

Суббота 06:03

      Элиотт шагал по двору общежития, стараясь быть как можно незаметнее. Если его кто-то увидит — оправдаться будет ну очень трудно. И пока на горизонте было чисто, к огромной радости Демори.       Он уже подходил к забору, через который нужно было перелезть, как вдруг его окликнул знакомый голос. — Элиотт? — Люсиль? Что ты здесь делаешь? — оборачиваясь, спросил Демори, делая непринуждённый вид. Хотя это было бесполезно в данной ситуации. — Это мне нужно у тебя спрашивать. Шесть утра, ты не дежурный преподаватель, потому что это я. Так какого черта ты тут забыл?       Твою налево, Элиотт совсем забыл, что на этой неделе была очередь Люсиль оставаться на выходные на территории школы. Для учителей был построен небольшой домик со всем необходимым, и они дежурили по очереди, ночуя там. И к его большой неудаче этот домик находился как раз возле того места, через которое он мог выбраться незамеченным. Обход территории по субботам и воскресеньям совершали обычно с восьми утра. Но Люсиль видимо не спалось. А причиной её бессонницы, очевидно, был сам Элиотт. — Люсиль, послушай... — О, я вся во внимание, — девушка сложила руки на груди.       Элиотт решил, что придумывать что-либо бессмысленно. Он не был мастером во лжи. Да и что он мог сказать в свое оправдание?       Нет, он, конечно, мог бы выкрутиться и сказать, что ему тоже не спалось, что он пришел поговорить с ней или извиниться, но это было бы чертовски несправедливо по отношению к Луке. Поэтому оставалось только рассказать о настоящей причине его нахождения здесь этим ранним утром. — Всё было сложно между нами в последнее время, ты и сама это знаешь. Рано или поздно... — начал Элиотт. — Не нужно мне распинаться о том, чего уже нет. Я не слепая, я видела, что всё к этому шло. Ей хотя бы восемнадцать есть? — выпалила Люсиль, прежде чем Элиотт успел собраться с мыслями. Быстро сообразила, что к чему. — Что? Кому? — мыслительные процессы отказывались работать слаженно в голове Элиотта. — Демори, не строй из себя идиота. Ученице. Той, от которой ты сейчас сбежал, — Люсиль закатила глаза. — Это не ученица, — поджал губы Элиотт и покачал головой. — Только не говори, что это наш дворник, — девушка рассмеялась собственной шутке. — Это Лука Лалльман, — сдаваясь произнёс Демори. Смех Люсиль резко оборвался, и её рот раскрылся в непритворном удивлении. — Демори, ты совсем спятил?! А если месье Лалльман узнает? Тебе конец! — завопила Люсиль и потрясла Элиотта за плечи. — Знаю, — опустив голову, тихо пробормотал Элиотт. — Люсиль, пожалуйста, не говори об этом никому. Я тебя прошу. Я понимаю, что ты, возможно, все еще обижена на меня, но я ничего не могу с собой поделать. Я так люблю его, что одна мысль о том, что мы не сможем быть вместе, заставляет меня задыхаться, — едкое отчаяние сквозило в голосе Элиотта, казалось, что он вот-вот сорвётся и расплачется. — Эл, успокойся, я бы ни за что так не сделала, мы слишком долго были вместе, чтобы поступать так. Я еще в начале года заметила, что в наших отношениях что-то изменилось с твоим приходом в эту школу. Я чувствовала, что долго мы не протянем, — Люсиль горько усмехнулась. — Но я не держу на тебя обиды. Если ты действительно так сильно любишь его, я не буду ставить тебе палки в колёса. — Спасибо. Спасибо, Люси, и прости меня, ты замечательная девушка и обязательно еще найдешь своего человека.       Люсиль кивнула и притянула Элиотта в объятия. А Элиотт почувствовал невероятное облегчение от того, что Люсиль, несмотря на всё, поддержала его, и обнял девушку в ответ. — Только будь осторожен. Если кто-нибудь догадается... С Генрихом Лалльманом шутки плохи, — Люсиль многозначительно вскинула брови и щёлкнула Элиотта по носу. — Угораздило же, влюбиться в директорского сына. — Ты же видела его, в него невозможно было не влюбиться, — Элиотт тепло улыбнулся при мысли о том, что его мальчик сейчас скорее всего сладко спит после бессонной ночи, и опустил голову на плечо Люсиль.       Только вот он не знал, что Лука в тот момент не спал крепким сном в своей постели, а последовал за ним, чтобы вернуть забытый в его комнате блокнот. И увиденное, мягко говоря, повергло впечатлительного Лалльмана в шок. Он стоял, будто приросший к одному месту, и тупо пялился на развернувшуюся перед ним сцену, не веря своим глазам.       Это наверное какая-то глупая штука? А может быть сон? Но когда с неба сорвались первые капли утреннего дождя, это отрезвило его. Все по-настоящему. Перед ним стояли обнимающиеся и счастливо улыбающиеся Элиотт и Люсиль. Вместе.       Немного отойдя от шока, Лука сорвался с места и побежал со всех ног обратно в свою комнату, крепко сжимая злосчастный черный блокнот, до побелевших костяшек. Слёзы смешались с дождем, а отчаянный крик слился с раскатом весеннего грома.

***

      Уснуть Лука так и не смог. Он сидел на полу, откинув голову на кровать, и сверлил взглядом блокнот, который так спешил вернуть Элиотту. Что это вообще было? Они же расстались. Он же не мог так жестоко поступить с Лукой. Верно? Но Лука видел все собственными глазами. Этому нет никаких оправданий.       Из мыслей Лалльмана выводит звук о пришедшем сообщении от Элиотта. srodulv: Ты, наверное, еще спишь... Я дома. Уже соскучился. Люблю <3       Он шутит? Трахнул Луку, затем побежал зажиматься к Люсиль. А теперь пишет, что любит? Гулко сглотнув, Лука дрожащими пальцами находит кнопку "Удалить". — Как он мог? — прошептал в тишину комнаты Лука, глотая собственные слёзы.       Элиотт увидит, что сообщение прочитано. И девяносто девять процентов, попытается написать еще. Поэтому, немного подумав, Лука следом за клавишей "Удалить" нашарил "Заблокировать". Он не позволит водить себя за нос. Затем добавил номер преподавателя в черный список.

***

      Остаток дня Лалльман провел, тупо лёжа в кровати и пялясь в потолок. Он думал о том, почему все успело разрушиться, даже толком не начавшись? Почему ему так не везло? А ведь Луке сейчас даже некому выговориться. Не скажет же он Яну, что влюбился в своего преподавателя, привел его к себе, доверился, а потом был отброшен как маленький глупый котёнок в угоду его бывшей, если он вообще с ней расставался. Лживый мудак. Он не опустится до такого. Лука будет все держать в себе. Другого выбора у него нет.

***

Воскресенье 12:13

      Через несколько часов должен был приехать Казас. За все это время Лука даже не сдвинулся с кровати. Его лицо было красным и заплаканным. Эту проблему нужно решить до прихода лучшего друга. Поэтому Лалльман, с большой неохотой, поплелся по еще пустынным коридорам общежития, в ванную. Умывшись ледяной водой, Лука попытался избавиться от следов бессонной ночи. Помогло, если честно, не очень. Но он мог солгать, что снова провел все выходные за просмотром сопливых фильмов, которые так любил.       Когда Лука вернулся в комнату, он наткнулся на треклятый блокнот Элиотта. Подняв его с пола, Лалльман швырнул улику в свой прикроватный шкафчик. Вроде к приходу Яна готов. И как раз вовремя, потому что Казас открыл дверь несколько минут спустя. — Лулу, привет! — Ян как всегда был в прекраснейшем расположении духа. В отличии от полностью разбитого Луки, который всем своим видом пытался показать обратное. — Привет, дружище, — немного осипшим голосом сказал Лалльман. Тихо плакать в подушку он никогда не умел. Почти всю ночь его накрывала истерика с иступленными криками отчаяния. — Ну что? Всю домашку сделал? Ботан ты наш, — слегка ухмыльнулся Ян.       Лука абсолютно забыл про неё, на столе лежали тетради, к которым он так и не притронулся. Да и сегодня для этого настроения не было. — Нет, — честно признался Лука, на что получил удивлённый взгляд друга. — В смысле "нет"? Тогда почему ты не захотел поехать со мной? — прищурив глаза спросил Казас. — Просто хотел побыть один, — Лука сделал непринуждённый вид и пожал плечами. — Один, значит... Так я тебе и поверил. Колись, Лулу. Это из-за Хлои, да? — Что? Нет, — отрицательно затряс головой Лалльман. — Лука? — Ян, не ищи скрытого смысла там, где его нет. Хорошо? — буркнул парень. — Что случилось? — Ничего. — С каких пор ты стал что-то скрывать от меня? — поднял бровь Казас. — Блядь, Ян, я ничего не скрываю. Закрыли тему. Лучше расскажи, как матч? — Лука попытался перевести тему. — Проебали. — Как и я, — ели слышно сказал Лука. — Чего? — Ян нахмурился. — Говорю, так и знал, — разочарованный вздох вырвался из груди Лалльмана.       Лука до сих пор не мог поверить, что Элиотт так поступил с ним. Когда он вчера признавался в своих чувствах, звучало это очень искренне. И то, как он смотрел на Луку со всей нежностью этого мира.       "У нас будет свой домик где-нибудь на берегу моря... Мы будем просыпаться под шум прибоя и под крики неугомонных чаек. Только ты и я. И нам никто не сможет помешать" сказал субботним утром Демори. И это ни на секунду не выходило из головы Луки. Он никак не мог понять, что же изменилось? Пазл не хотел складываться.