Fate/Second Magus Killer

***

Уже в который раз Эмия мысленно проклял судьбу за все те сюрпризы, которые она так любила ему подкидывать. Когда он только прибыл в Дамаск, в нём ещё теплилась надежда, что у него есть время на короткую передышку, время подготовиться к грядущей буре. Умерла эта надежда весьма быстро с письмом Альтруж Брюнстад, а отряд наёмных убийц и вовсе цинично потоптался на могиле его несбывшихся грёз. К битве с рыцарем-вампиром он отнёсся уже спокойнее, принимая её как неизбежность, после которой он надеялся дать себе хоть какой-то отдых, но судьба вновь решила провести ему проверку на прочность. Весьма ироничную, если учесть, что в логове вампира среди исламских земель он умудрился встретить экзекутора Святой Церкви. Если где-то на небе существовал Бог или какой-то его аналог, у этого существа было слишком много свободного времени! Ладонь Широ крепко сжалась на рукояти Дайнслейфа. Внутренне он был готов к бою, но проблема заключалась в том, что Эмия до сих пор толком не отошёл от двух предыдущих схваток. Мало того, этот церковник, по всей видимости, ещё и являлся магом. Широ ясно понимал, что малейшая ошибка в этом бою могла стать для него последней. Экзекутор, судя по надменному взгляду и презрительной ухмылке, не собирался давать ему второго шанса. Чем-то он в этот момент напоминал змею, выжидающую удобного момента для броска на свою жертву, и Широ следовало быть готовым к этому. — Последний шанс, хашишин, — с улыбкой процедил Роа, а воздух вокруг него начал слегка потрескивать. — Брось оружие, ты ведь и сам понимаешь, сколь нелепо будут выглядеть твои попытки сопротивляться. — Вот тут я бы с тобой поспорил… — улыбнувшись уголками губ, парировал Эмия, заметив движение за спиной церковника. Сказав это, он, возможно, совершил одну из самых крупных ошибок в своей жизни… Именно это его замечание позволило экзекутору в последнюю секунду резко развернуться, выставив перед собой Черные ключи, частично заблокировавшие удар, который должен был пробить его шею. Наная, возникший словно бы из ниоткуда, ударом своей катаны снёс два из трёх ключей, самым кончиком лезвия оставив разрез на щеке Роа. Кровь брызнула на пыльную землю, а церковник, отшатнувшись, сплюнул сгусток алой жидкости. Для него было неприятным открытием, что пропитанная магией сталь обожгла плоть, оставив после себя не только физическую рану, но и след, мешающий регенерации. Осознание этого согнало ухмылку с его лица, оставив лишь выражение холодной ярости. Широ не решился пренебречь возможностью — поднял меч, готовясь одним взмахом обезглавить церковника, но рука Роа неожиданно затрещала искрами и засветилась. Time Alter: Double Accel! В последнее мгновение Широ успел ускорить течение своего времени и уйти в сторону, прежде чем разряд молнии рассёк пространство между ними, врезавшись в стену пещеры. Камень зашипел и осыпался, обратившись в пыль под воздействием чудовищной энергии. Эмия же запоздало почувствовал жар, окутавший его тело, словно он вплотную стоял к пылающему костру. — Ускорение времени? Как любопытно… — Роа удивлённо изогнул бровь. — Но ты же не думаешь, что этого будет достаточно? Однако он явно недооценил скорость Нанайи, раз позволил себе так пренебрежительно отвлечься от него. Ассасин молниеносно пронзил катаной его лодыжку, после чего, не вынимая клинка, нанёс удар четырьмя пальцами в основание живота церковника. Вырвав катану, убийца ударил Роа рукоятью в висок, окончательно выбивая его из равновесия, после чего сделал подсечку, ударив по больной ноге. Сила удара была такова, что Михаэль буквально крутанулся в воздухе, после чего с шумом рухнул на землю. Стоило признать, им очень повезло застать экзекутора врасплох. Направляясь сюда, он явно не ожидал столкнуться с двумя ассасинами, да ещё вдобавок теми, что определённо имели опыт боёв с магами. Вдобавок, в условиях узкого коридора пещеры он явно не мог развернуться в полную силу, поскольку его магия имела высокий риск попросту устроить обвал и похоронить тут всех заживо, включая самого церковника. Михаэль, корчась от боли, попытался откатиться, но ассасин не дал ему такого шанса — Нанайя попросту впечатал его в землю сапогом, лишая возможности двигаться. Его взгляд, обычно рассеянный и почти безразличный, сейчас был холоден и сосредоточен, как у хищника, готовящегося к последнему броску. — Похоже, твой бог покинул тебя, латинянин, — без тени улыбки произнёс он, занося катану для последнего удара. — Здесь только Смерть… — Погоди… — жестом прервал его Широ. Убийца недовольно цокнул языком: — Только не говори, что ты внезапно воспылал любовью к ближнему и решил его пощадить, — раздражённо прошипел Казухиро. — Ты ему сам недавно чуть башку не снёс… — Потому что не видел другого выхода, а сейчас обстоятельства изменились, — покачал головой Эмия, склоняясь над распростёртым телом Роа. — Я полагаю, теперь ты более открыт к диалогу?.. — Диалог? Надеюсь, ты не ждёшь, что после пары царапин я начну исповедоваться тебе? — с иронией фыркнул священник, воздух вокруг которого вновь начал потрескивать, но уже через секунду лезвие Дайнслейфа вонзилось в считанных миллиметрах от его шеи. — …Или же я могу просто прикончить тебя здесь и сейчас. Мне всё равно, — равнодушно закончил Широ, глядя на него сверху вниз. — Понятия не имею, о чём ты хочешь с ним говорить, но, сдаётся мне, он пасует перед твоей полемикой, Джашин, — с ухмылкой заметил Нанайя, убирая ногу с тела церковника. — Последняя попытка… — Ладно-ладно, будем считать, что мы пришли к определённому соглашению, — дружелюбно улыбнулся Роа и, поняв, что угроза его жизни временно миновала, поспешил подняться на ноги, сплёвывая кровь и отряхиваясь от пыли. — Я в любом случае не хотел убивать тебя, хашишин — только побеседовать… — Беседа с ножом у горла? Как типично для инквизиции… — Конечно, ведь если бы я вежливо попросил, ты бы проявил завидную словоохотливость, да? — с иронией парировал Роа, несколько смущённый незнакомым ему словом. Что несколько удивило Широ, церковник решил перейти на арабский, на котором, как выяснилось, говорил поразительно свободно, хоть и с весьма заметным акцентом. — Ну, надо же, наш святоша умеет говорить и по-человечески? — не удержался от иронии Нанайя, пряча катану в ножны за спиной. — А как иначе нести слово Божье в эти дикие и забытые Им края? — пожал плечами Роа, ничуть не оскорбившись этим замечанием. — Достаточно, Нанайя, — мягко предупредив их возможную перепалку скомандовал Эмия, после чего обратился к священнику. — Начнём сначала. Ты экзекутор, верно? Из Святой Церкви? — Тринадцатый отдел Святого Престола Ватикана, хотя мы предпочитаем именовать себя Похоронным Бюро. По крайней мере, моя коллега предпочитает это название, — усмехнулся Михаэль, сверкнув рядом поразительно белых зубов. — Моё имя тебе уже известно, хашишин, полагаю, будет вежливо представиться в ответ? — Рашид-ад-Дин Синан, — в очередной раз чувствуя горькую иронию, ответил Широ. — Ты из войска крестоносцев? Сначала священник удивился, услышав это слово, а после слегка поморщился: — Видимо, это претенциозное название уже успело распространиться… так и есть. Что же касается твоего имени… оно мне кажется весьма и весьма знакомым. Это же ты истребил тот культ митраистов? «Зазубренное солнце», если не ошибаюсь? — Слыхал, Джашин? Даже в Вечном городе знают о твоих подвигах, — издав мерзкий смешок, протянул Нанайя. — Неужели теперь вся моя жизнь будет сведена к уничтожению пары десятков фанатиков? — раздражённо пробормотал Эмия. — Эти огнепоклонники были головной болью Ватикана со дня его основания. Неудивительно, что уничтожение их самой активной ячейки не прошло незамеченным, — пожал плечами Роа. — Хотя стоит признать, ты явно способен на большее, раз смог убить того вампира. — Это было не так уж и сложно. — Понятно… что ж, как служителю Бога мне следовало бы похвалить тебя за то, что ты избавил мир от этой груды разлагающегося мяса, вот только есть одна маленькая проблема… он был мне нужен, — произнёс Роа, опасно сузив глаза. — Неужели ты думаешь, что смог бы допросить его? За всё время нашей битвы он и десятка слов не сказал, так что едва ли с тобой он проявил бы большую разговорчивость. — Мне не было дела до него. Нам был интересен его сюзерен — Ризо Ваал-Страут… — Чёрный рыцарь Альтруж Брюнстад? — с долей удивления уточнил Широ, после чего тут же мысленно одёрнул себя. — Хо?.. Так тебе известны подобные тонкости? — глаза Михаэля загорелись огоньками любопытства. — Доводилось слышать и о нём, и об этой вампирше, не более того, — уклончиво заявил Эмия. — Но раз ты проявил такой интерес, значит, ты явился сюда из-за неё? — В том числе… — также уклончиво ответил Роа, уже готовясь продолжить расспросы, но увидев, как Нанайя весьма красноречиво сжал ладонь на рукояти катаны, решил не испытывать судьбу. — Послушай, хашишин, я знаю, что мы начали далеко не лучшим образом, поэтому предлагаю забыть об этом инциденте, привести себя в порядок и поговорить как разумные люди. Уверен, нам есть чем поделиться друг с другом… — С ума сойти… и никакого обещания отпустить грехи за то, что мы отпустим тебя, до кучи рассказав всё, что тебе нужно? Никакого искупления в глазах Всевышнего? — с иронией усмехнулся Широ. — Неужели человек твоего статуса способен свести работу во славу Господа к банальному обмену услугами? — О, пожалуйста, не говори как остальные. Ты — не такой, хоть и пытаешься им казаться… — Роа вперил в Широ какой-то странный, пронизывающий взгляд, от которого последнему стало неуютно. — Ты не похож на тех пустозвонов, для которых мир делится на чёрное и белое, а жизнь человека сводится к простым и предсказуемым вводным. Вера — это не геометрия, состоящая из свода законов — это такое же таинство, как и любая другая магия… — Таинство? Магия? Забавно слышать это от одного из ваших, — сказал Нанайя, устремив на Роа подозрительный взгляд. — Мне казалось, ваша братия вообще отрицает всё, что было до появления этого вашего Сына Божьего, считая всё остальное ересью. — Это не более чем сказка для идиотов, которые не способны видеть дальше своего носа, — презрительно фыркнул Михаэль. — Магия и таинство — это не дешёвые фокусы, а связь с чем-то большим, чем мы сами. Это способность чувствовать и понимать мир на уровне, недоступном для разума простого смертного. Шанс стать чем-то большим, чем ты сам. Сказав это, он как-то странно посмотрел на Широ и с усмешкой продолжил: — Если открыть своё сердце чему-то и всей душой поверить в это, мир может оказаться совершенно отличным от того, что представлялось ранее. Но для этого требуется отпустить свои страхи и просто поверить… уверен, ты можешь понять, о чём я говорю, не так ли? Эмия долго смотрел на церковника, сделавшего такое странное замечание в его адрес, но ничего не ответил, зашагав в сторону выхода. — Мы будем ждать тебя у входа. Исцели себя, после чего мы продолжим наш разговор….

***

— Удивлён, что ты здесь появился… — сказал Широ, обернувшись к Нанайи, едва они вышли из пещеры. — Как ты меня нашёл? — Шёл на запах… — насмешливо ответил Казухиро, но, увидев суровый взгляд Эмии, вздохнул и буднично пояснил. — Шадия сказала, что ты направился в этот район. Я немного расспросил местных, и они шепнули мне про эту… «жуткую пещеру»… — протянул он, всем своим видом источая иронию. — Вот уж не подумал бы, что тебя привлекают такие места. Как не подумал бы, что ты можешь быть на короткой ноге с церковниками… — Я не на короткой ноге с ним, — прошипел Эмия. — И хватит ёрничать, Нанайя. Какого чёрта ты за мной попёрся? У тебя других дел нет? — Я тебе жизнь вообще-то спас! — Да, ведь я всем своим видом кричал о том, что мне нужна помощь, — с иронией парировал Широ. Разумеется, он прекрасно понимал, что без помощи… коллеги… этот бой выдался бы куда более сложным, но и давать ему лишних поводов скалить зубы он не особо хотел. — У тебя есть задача, Нанайя, так изволь выполнять её. — Как только ты объяснишь, какого чёрта ты пощадил этого латинянина, — сузил глаза Казухиро. — По-моему, хотя бы ответа на этот вопрос я заслуживаю в качестве благодарности. — Он может быть мне полезен, — сухо отрезал Эмия, но увидев, что ассасина этот ответ никак не удовлетворил, со вздохом добавил. — Он из войска крестоносцев, причём явно не последняя птица там, а значит, он может стать как ценным источником информации, так и той самой связующей нитью между нами и франками, которой нам пока не хватает. — И ты веришь, что он тебе вот так возьмёт и доверится? — Конечно нет! — с ноткой раздражения бросил Широ. Его откровенно начало раздражать, что Нанайя возомнил о себе невесть что, раз так нагло допрашивал его. — Но у меня есть то, что нужно ему, а у него — то, что нужно мне. Это обмен услугами, ни к чему не обязывающий и бескомпромиссный. И этот язык люди понимают в любой культуре и в любое время… — И всё же… — Заткнись уже! — сердито оборвал его Эмия, подходя вплотную и устремляя на него пронзительный взгляд. — Что ты о себе возомнил, раз допрашиваешь меня как нашкодившего мальчишку? Или ты думаешь, что за один добрый жест с твоей стороны я внезапно воспылаю к тебе братской любовью и доверием? Вокруг повисла давящая тишина, словно даже воздух застыл в ожидании. Лица мужчин оказались опасно близко друг к другу, настолько, что они могли видеть, как в глазах визави начинают плясать дьявольские огоньки грядущей бури. — Я сам решаю, что мне делать и с кем говорить, — процедил Эмия сквозь зубы. — И ты, Нанайя, не тот человек, который будет указывать мне, как поступать. Уяснил? Он отступил на шаг, давая Нанайе возможность ответить, сохранить лицо. Но в его взгляде по-прежнему читалась готовность к схватке. Эмия был готов отстаивать свою независимость любым способом. Он уже давно привык полагаться только на себя и не был готов плясать под чью-либо дудку без веских на то причин. — Успокойся, Рашид… — примирительно поднял руки Казухиро. Он крайне редко использовал это имя Широ, что только добавляло ему серьёзности. — Я просто пытаюсь понять ход твоих мыслей. Вся эта история, вся эта миссия… в ней ведь сокрыто куда больше, чем кажется на первый взгляд, не так ли? Ты ведь не просто так согласился на это, верно? Ты что-то знаешь, что-то чувствуешь. И это что-то заставляет тебя идти на риск, заключая сомнительные союзы. Не отрицай, Рашид. Казухиро сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними. Его взгляд был спокоен и твёрд. Он не давил, но и не отступал. Ассасин ждал, что Широ раскроется, поделится своими опасениями и планами. — Я ни в коем случае не ставлю под сомнение твой профессионализм, Рашид. Я просто хочу убедиться, что мы идём верным путём, а не просто бродим во тьме наугад. Скажи мне, что видишь ты, чего не видим мы. Расскажи мне о том, что тебя гложет. Тогда мы сможем справиться с этим вместе. Мы ведь братья, в конце концов, а братья должны доверять друг другу. Широ едва удержался от того, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Вот уж от кого он точно не ждал подобных отповедей. Он отвернулся, улыбнувшись уголком рта. Мясник Нанайя, с его речами о долге и братстве в этой ситуации казался почти комичной фигурой, но что-то в его голосе и твёрдом взгляде говорило о том, что сейчас он был предельно искренен. Или же отлично это изображал. — Я не могу ничего рассказать, потому что знаю не более твоего, — поразмыслив, ответил Эмия. — Всё, что у меня есть — это домыслы, загадки, намёки и сотни вопросов с тысячью ответов, ни в одном из которых нельзя быть уверенным. Поэтому мне нечего тебе сказать, по крайней мере, на данный момент. Широ обернулся к Казухиро. В его глазах не было ни злости, ни раздражения, только усталость и какая-то отрешённость. — Я бы рассказал тебе, если бы знал что-то наверняка, — искренне добавил Широ. — Но у меня нет ничего, кроме обрывков информации, которые не складываются в единую картину. Я не могу рисковать, основываясь лишь на догадках. Слишком многое поставлено на карту. В том числе и наши жизни. Нанайя не ответил, погрузившись в свои мысли. Широ же в очередной раз вздохнул, собираясь с мыслями: — Мне нужно больше времени, Казухиро. Больше информации. И обещаю, как только я нащупаю путеводную нить, я сразу же расскажу тебе. А пока… нам придётся действовать вслепую….

***

Рынок Саруджа в Дамаске, как и любой восточный рынок, имел свои неповторимые черты. Начинался он большой площадью, где стояли пригнанные для продажи бараны, верблюды и лошади, меж которых сновали продавцы и покупатели, которых интересовал этот товар. Прорвавшись через это смердящее потом и мочой, а также гудящее тысячью голосов нечто, можно было попасть к первому ряду низких торговых лавок, внутри которых на разномастных коврах прямо на земле восседали их хозяева, окружённые своим товаром. Чем ближе к центру рынка, тем плотнее становилась толпа и тем ярче и богаче она становилась. Пройдя мимо очередной чайханы, из которой шёл умопомрачительный запах кускуса и жарящегося шашлыка, Широ ощутил, как его живот, не выдержав подобной пытки, громко заурчал. Ничего удивительного, ведь последний раз он ел утром, перед походом в логово вампира, а лёгкий перекус бастурмой им за еду не считался. Рядом с чайханой разместились торговцы, окружённые грудами арбузов, дынь, урюка и граната, испускавших под жгучими лучами солнца невыносимый, одуряющий аромат. И всё это, смешиваясь с запахом плова, шашлыка и лепёшек, создавало неповторимое, густое амбре восточного рынка, которое наполняло лёгкие вместо воздуха. Не выдержав и прикупив несколько медовых лепёшек с пахлавой, Эмия степенно зашагал дальше. — Думаешь, это хорошее место для встреч? — с лёгкой иронией осведомился шагавший рядом с ним Роа. — Здесь нас никто не подслушает, все слишком заняты попытками оставить друг друга без штанов, — наслаждаясь вкусом лепешек, ответил ассасин. — Парочка праздношатающихся внимания не привлечёт. Роа фыркнул, окидывая взглядом пёструю толпу. Рынок менялся с каждым их шагом, одновременно оставаясь всё таким же: запах жареного мяса смешался с дешёвым парфюмом, а шум сотен голосов слился в непередаваемую какофонию, к которой было довольно сложно привыкнуть. — Вавилон, да и только… — пронеслось в голове у церковника. — Ну, может, теперь, наконец, расскажешь, что тебя сюда привело? Вернее, что привело вашу братию, ведь по твоему представлению ты явно далёк от обычных рыцарей креста и меча, — деловито спросил Широ, доедая одну лепёшку и с наслаждением переходя к следующей. — Полагаю, общая суть тебе понятна. Церковь всегда считала и продолжает считать как Иерусалим, так и всю Иудею одним из важнейших мест для христианства наравне с Вечным городом. После того, как арабы выбили отсюда греков, нам стало гораздо сложнее действовать здесь, что побудило многих отступников и прочую мерзость искать прибежища в этих краях. — Сомневаюсь, что в случае победы у вас получится управлять этим раем на земле, — с усмешкой заметил Широ. — Даже я, находясь здесь всего пару лет, не перестаю удивляться, какой гордиев узел здесь сплёлся… — Истинно так… маги-отступники, ковены ведьм, культы огнепоклонников, что живут тут ещё со времён римского владычества, не говоря уже о… врагах рода человеческого… — с плохо скрываемым пафосом согласился Роа. — Откровенно говоря, ситуация сейчас такова, что гораздо проще просто зачистить весь регион, чем пытаться мягкой рукой навести хоть какое-то подобие порядка из этого невнятного болота… особенно учитывая, какие паразиты тут завелись. — Апостолы… — Да. С недавних пор нам начали поступать сообщения об их возросшей активности в этом регионе. Как правило, отчёты о них не вызывают такого уж ажиотажа в наших рядах — даже напротив, их появление одновременно и в таком количестве зачастую заканчивается междоусобицей, что нам на руку, но в этот раз сообщения донесли о присутствии здесь ряда лиц, которые не могут остаться без внимания… — Альтруж Брюнстад. Они сделали небольшую остановку, пропуская идущую наперерез пёструю толпу. Широ не мог не почувствовать, как церковник всё это время внимательно оглядывал его, буквально прожигая своим взглядом. После недолгой паузы он ответил, слегка кивнув: — Да. Откровенно говоря, меня не перестаёт поражать степень твоей информированности. Ты явно знаешь больше, чем положено знать человеку твоего положения. Особенно учитывая то, что ваше сборище, насколько нам известно, не влезает в оккультную сторону местных вопросов. — О, Роа, ты льстишь нашей скромной организации, — приглушённым баритоном протянул Широ. — Мы всего лишь наблюдатели, скромные летописцы истории, чьими чернилами является кровь. Стараемся ими быть, по крайней мере. Но даже наблюдателю иногда приходится собирать осколки разбитого зеркала, чтобы увидеть картину целиком. Глаза Михаэля сверкнули, когда он уловил скрытую иронию в словах Широ, но сумел взять эмоции под контроль. Ассасин меж тем продолжил свой допрос: — Как я понимаю, вы прибыли вместе с остальными войсками, дабы использовать их как ударную силу и создать плацдарм для Святой Церкви в этом регионе… — Да, я и ещё несколько ключевых агентов прибыли для оценки ситуации, устранения угроз и общей координации, — подтвердил церковник. — И кто ваш лидер? — Адемар Монтейльский, личный легат Папы Римского. Формально именно он руководит отделением Святой Церкви в этом регионе и нами лично… — …но по факту вы сами по себе и отчитываетесь скорее об уже проделанной работе, нежели оглядываясь на присутствие кардинала здесь, — закончил его мысль Эмия, отправляя пахлаву в рот. — Именно. И раз уж я удовлетворил твоё любопытство, пора бы и тебе ответить мне тем же, — добавив в голос стальных ноток, произнёс Михаэль. — Что тебе известно о Брюнстад? Широ не ответил сразу. Пару мгновений он раздумывал, стоит ли открывать церковнику все карты или же стоит попытаться скормить ему полностью выдуманную историю, но быстро отбросил эти мысли. Роа казался удивительно проницательным человеком, которому нельзя было врать, но и открывать ему все секреты было явно нецелесообразно. Подумав, Эмия буднично ответил: — Я сталкивался с ней недавно. — И ты всё ещё в мире живых и в состоянии рассказать об этом? — после короткой паузы уточнил Роа, смерив его оценивающим взглядом. — Либо она сочла тебя забавным и отпустила смеха ради, либо ты — самый везучий человек в этом Богом позабытом месте. Широ пожал плечами. Его взгляд оставался невозмутим. Он был не из тех, кто легко поддаётся на провокации или пытается произвести впечатление историями, однако также буднично пояснил: — Везение тут ни при чём. Скорее нас связал взаимный интерес. Наши пути пересеклись при весьма… специфических обстоятельствах. Она искала кое-что, что я мог ей предложить. Роа вновь оценивающе взглянул на ассасина, после чего с понятной долей скепсиса уточнил: — И что же это? — Маги не раскрывают своих тайн, Михаэль, тебе ли это не знать? — снисходительно усмехнулся Эмия. — Я получил от неё информацию, знания, которые могут быть полезны в будущем. Информацию, ценность которой ты, возможно, не сразу оценишь, но поверь мне, она стоит риска. И предвидя твой вопрос, да, я достаточно опытен, чтобы в игре с такими особами отличить выгоду от яда. Зрачки церковника опасно сузились. — Ты ведь понимаешь, перед кем ты признаёшься в сношениях с нечистью? — Ты ведь понимаешь, что я мог убить тебя, но не стал? — взгляд Широ моментально похолодел, а лицо его стало серьёзным. — И будем честны, ты не сообщил мне абсолютно ничего такого, что оправдывало бы мою снисходительность… — Очаровательно. И ты будешь каждый раз подавать мне эту информацию, будто это очередная порция свежего шашлыка? — с иронией фыркнул церковник. — Давай будем откровенны, ты не настолько наивен, чтобы принять удачу за свою заслугу. В честном поединке я бы тебя так прожарил, что твоя плоть стекала бы с костей, словно растопленный жир… Эмия прервал его, нисколько не смутившись завуалированной угрозы: — Не смеши меня. Вы, маги, вспоминаете о честной дуэли только тогда, когда понимаете, что в реальном бою у вас нет ни единого шанса. Если бы я позволил своему напарнику вспороть тебе брюхо в той пещере, ты бы не ворчал о невезении или чести. Ты был бы слишком занят, подбирая свои внутренности с пола… В воздухе повисла тишина, тяжёлая и напряжённая, словно натянутая струна. Церковник сверлил ассасина взглядом, в котором плескались гнев и презрение. Эмия, в свою очередь, сохранял невозмутимый вид, хотя внутренне был готов к любому развитию событий. Михаэль, конечно, очень убедительно изображал из себя грозного повелителя стихий, способного превратить противника в непривлекательную лужицу жира, но что-то подсказывало Широ, что дальше словесных угроз дело не пойдёт. По крайней мере, пока. У Роа просто был талант к созданию драматических пауз и красочных метафор, но сейчас его руки связаны, нравится оно ему или нет. — Мы можем препираться ещё довольно долго, а можем… помочь друг другу, — заявил Широ, сбивая напряжение. — Та уж вышло, что на данный момент наши интересы совпадают, а потому я готов протянуть руку помощи… — Неужели? — скептически уточнил Михаэль. Если он и был удивлён предложением Эмии, то никак этого не показал. — И почему я чувствую приближающееся «но»? — …но сперва ты должен кое-что для меня сделать, — снисходительно добавил бывший наёмник. — И это?.. — Организуй мне одну встречу, — с мрачной улыбкой закончил ассасин….

***

Окутывающий пар, словно дыхание мистического джинна, проникало вглубь лёгких, согревая до костей. Широ с довольным вздохом вступил в хаммам — не просто баню, а настоящий чертог сновидений, исполненный древних ритуалов и изысканной роскоши. Каменные плиты под ногами хранили не только тепло, отдаваемое тысячам тел, но и века истории, словно страницы летописи, надиктованные шёпотом разговоров. Фонтан посреди зала журчал, словно серебреные колокольчики, успокаивая ум и умиротворяя душу, напоминая о бренности всего сущего. В воздухе витал аромат сандала и миндаля, смешанного с лёгким запахом целебных трав, создавая непередаваемую симфонию Востока, дразнящую обоняние. В полумрак купола, украшенного мозаикой, мерцали отсветы масляных ламп, подобно звёздам, отражённым ночью в поверхности пруда. Здесь и там, словно тени танцоров, двигались фигуры мужчин, обёрнутых в полотенца. Кто-то из них неспешно беседовал, словно плетя ковёр мудрости, а кто-то предавался молчаливой медитации, словно отшельник в пещере. Широ омыл себя тёплой водой из кувшина, а затем начал ритуал очищения: жёсткая варежка гоммаж сняла слои старой кожи, словно шелуху с луковицы, освобождая поры и позволяя телу дышать, словно заново вдыхая в него жизнь. — Не самое обычное место для встречи, — задумчиво произнёс Азир, сидя у небольшого бассейна и краем глаза поглядывая на Эмию. — Смыть с себя кровь, копоть и грязь после всех этих танцев с саблями — ни с чем несравнимое удовольствие… — вздохнул Широ, окатывая себя водой ещё раз. Он нисколько не лукавил. Походы в эти арабские бани всегда были для него блаженством. Уж в чём в чём, а в гигиене местные понимали. Словно кокон из шёлка, пар окутывал его, растворяя в себе груз забот и тревог, словно испаряя их в облаках амбровых благовоний. Мраморные плиты под ногами, тёплые, как дыхание земли, принимали в свои объятия, унося прочь в мир неги и расслабления. Вода, словно жидкое золото, стекала по телу, смывая с него пыль дорог и бремя дней минувших. — Молвят, христианин должен мыться всего два раза в жизни: при рождении и в день бракосочетания, — усмехнулся Эмия, садясь напротив визави и наливая себе пальмовое вино в чашу. — Слушая подобные речи, у меня всё меньше и меньше уверенности, что крестоносцам удастся их начинание… — с сомнением хмыкнул Азир, — С этим-то ты мне и обязан помочь, — переходя к делу, сказал Широ, попивая вино. Напиток был сладким и слегка пьянил, хотя градус почти не ощущался. — Теперь у тебя есть уникальная возможность снять тяжкий груз со своей тёмной душонки… — «Снять тяжкий груз»? Какое чудесное предложение. Я прямо чувствую, как от тяжести моих грехов трескается земля. Ты, верно, думаешь, что я только и жду возможности стать твоим верным оруженосцем. — Если ты выплеснул всю свою иронию, можешь начинать говорить. В противном случае… — Эмия вперил в собеседника такой взгляд, что Азир слегка поёжился. — Я в любой момент могу закончить то, что не довёл до конца на том кладбище. Наёмник отвёл взгляд и уже более обыденным тоном уточнил: — Тебе короткую версию или длинную? — Истина, как говорят, лежит где-то посередине, так что постарайся не усложнять, но и не упускать деталей. — Если уж совсем коротко, то цель организации — это вовсе не поражение крестоносцев, хотя это, безусловно, будет им на руку, — после короткой паузы изрёк Азир, делая небольшой глоток вина и вытирая пот со лба. — Истинная цель — это хаос. — Хаос? — переспросил Эмия, слегка наклонив голову. — Чем дольше эта война продлится, тем лучше для них. Весь этот хаос, смута, множество смертей… кажется, именно они приложили руку к раздору среди Сельджуков, из-за чего между сыновьями Мелик-шаха сейчас вовсю кипит вражда. Пришествие крестоносцев стало своего рода неожиданным, но весьма приятным сюрпризом, ведь это лишние ветки в пожар войны в этих землях. Широ нахмурился. Описанное положение дел было интригующим, но до безобразия нелепым. Хаос. И ради чего? Сомнительно, что ради захвата власти. Хаос ради хаоса звучал ещё более нелепо. — И что же в итоге? — В хаосе рождается новое. В разрушение — созидание. Только пройдя через горнило войны можно очистить мир от скверны и подготовить его к приходу… чего-то большего. Широ отпил ещё немного вина, стараясь собраться с мыслями. На губах оставался приторный привкус, словно после обманчиво сладкой лжи. Азир явно недоговаривал, скрывая за витиеватыми речами нечто куда более значимое. Его слова о «чём-то большем» звучали пугающе двусмысленно. — Это ведь не всё, что ты знаешь, верно? — уточнил он, буравя его взглядом. — А ты действительно думаешь, что я тебе отвечу? Думаешь, я так легко раскрою тебе все карты? Нет, мой друг, некоторые тайны лучше хранить при себе. Пусть это будет моим маленьким секретом. К тому же, если я выложу тебе всё и сразу, то ценность моей жизни стремительно упадёт в твоих глазах, а я хочу прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как их планы пойдут прахом. Широ невольно усмехнулся, оценив этот циничный прагматизм. В словах Азира сквозила смесь гордости и страха — гордости за обладание ценной информацией и страха стать жертвой собственных знаний. Неужели он был настолько наивен, что верил, будто его потуги на загадочность хоть как-то впечатлят ассасина? Впрочем, возможно, это просто было своеобразным способом заполнить неловкую паузу. Что ж, тем лучше. Пока Азир пытался казаться значимым, Широ мог спокойно обдумать ситуацию и найти действенный способ выудить из него полезную информацию. — И всё-таки, какая забота о своей жизни. Потрясающе трогательно. Прямо-таки вызывает приступ умиления. Особенно это «увидеть, как их планы пойдут прахом». Это же целая жизненная цель! Азир — вот истинный герой этой эпохи, готовый пожертвовать всем… кроме своих секретов. И, разумеется, ради всеобщего блага! Широ улыбнулся и, наполнив голос ядом иронии неспешно начал: — Да, Азир… твоя осторожность — просто верх предусмотрительности. И как я понимаю, мне придётся восхищаться этим издалека, пока ты прячешься в тенях, смиренно ожидая, когда взрастут плоды твоего труда. Как же мне повезло, что я оказался рядом с таким титаном мысли! В такие моменты невольно начинаешь верить в человечество. И в то, что когда-нибудь мы все достигнем уровня мудрости Азира… или хотя бы научимся так же эффектно молчать. Наверное, именно из-за своей скромности ты ещё не восседаешь на троне, попивая нектар и раздавая мудрые советы всем страждущим? Но ничего, всему своё время. Может, лет через пятьсот, когда твои секреты станут достаточно зрелыми, ты всё-таки решишься поделиться ими с миром. Или хотя бы намекнёшь на их существование? Азир поморщился, но промолчал. Он уже начал жалеть о том, что вообще начал этот разговор. — Твои предложения, безусловно, очень… оригинальны. Боюсь, мне нечем ответить на такую щедрость твоего остроумия. Разве что молчаливым восхищением, — он поднял бокал, салютуя Широ, после чего осушил его залпом. — Ну, вот видишь, Азир! А ты говорил, что молчание твой единственный талант, — Эмия расплылся в улыбке, полной иронии. — Оказывается, ты ещё и умеешь виртуозно уходить от разговора! — после этого его лицо мигом стало серьёзным, и всякое веселье исчезло из его голоса. — А теперь, когда лирическое отступление подошло к концу, тебе пора выложить мне что-то действительно ценное и конкретное… Почувствовав резкую перемену в голосе ассасина, Азир обречённо поморщился; — Хорошо. Я… не знаю всех подробностей, но… кое-что услышать мне удалось. Из того, что я знаю, нынешняя цель — это внести раздор в ряды крестоносцев, замедлив их продвижения. Их завоевательный импульс оказался неожиданно велик, вопреки всем предсказаниям. Не последнюю роль в этом сыграл раздор в рядах Сельджуков и Фатимидов. — И как же они планируют замедлить этот неудержимый поток света и добра? — Неважно как — важно, что ресурсы уже выделены, а люди завербованы. Дело движется, хоть и не так быстро, как планировалось. Сложность в том, что все эти крестоносцы — очень разные люди с очень разными целями. Кого-то интересует власть, кого-то — богатство, а кто-то и вправду верит в святость их начинания. И к каждому нужен свой подход. Кого-то можно убедить свернуть с данного пути, а кто-то может оказаться слеп к чутким доводам моих бывших собратьев. — Хаос… да? — задумчиво пробормотал Широ, чувствуя, как само слово вдруг обрело жуткий вес в его мыслях, словно бы за ним стояло нечто большее. Он всегда считал хаос абстрактным понятием, чем-то вроде синонима беспорядка или непредсказуемости. Но сейчас в этот самый момент, хаос ощущался почти осязаемо, словно липкая паутина, опутывающая всё вокруг. Это было не просто отсутствие логики или плана, это было нечто злонамеренное, активно стремящееся разрушить любой намёк на порядок. Эти мысль заставили его содрогнуться. Он знал, что не может просто сидеть и размышлять. Ему следовало начать действовать, чтобы понять, как управлять этой силой, как направить её в нужное русло. Иначе… иначе последствия могут быть катастрофическими. Широ открыл полные решимости глаза. Впереди его ждал долгий и трудный путь, но он был готов его пройти. Когда он уже подвёл этот промежуточный мысленный итог, в его сознании раздалось потустороннее свистящее шипение, а разум окутала странная пелена, и всё вокруг заволокло тенями и миазмами… Резкий приступ обжигающей боли вырвал его из оцепенения, заставив вернуться в бренную реальность, но за мгновение до того, как мгла рассеялась, Эмия увидел, как из темноты на него смотрела пара ярко горящих во мраке змеиных глаз, обладатель которых со свистящим шипением повторял его имя… — Ш-ш-ш-широ… Ш-ш-ш-ш-широ… Ш-ш-ш-широ…