Хочу быть с ним

Воспоминание о пережитом счастье — уже не счастье, воспоминание о пережитой боли — это все еще боль. Джордж Гордон Байрон

Ох уж это домашнее задание… Нельзя было придумать что-нибудь попроще? Обязательно втягивать в это родителей? С другой стороны, классно, конечно, что я смогу столько времени провести с папой на работе! Интересно, папа Чжань не обиделся, что я выбрал не его?.. Но папа Вэй… Он такой классный! И работа у него прикольная! Особенно здорово, когда папа берет меня с собой на производство: создание музыкальных инструментов — настоящее искусство! И отлично получилось с А-Сюцзя — сделаем этот проект втроем! Когда учительница сказала, что нужно будет сделать в качестве домашнего задания проект с отцом — подготовить презентацию о его профессии, то А-Сюцзя сразу помрачнел и расстроился… Странно… Но он быстро согласился, когда я предложил ему присоединиться — вместе веселее. А папа Вэй никогда не откажет — на него можно положиться! А вообще неудивительно, что он всем нравится — он ведь такой красивый! А еще умный, добрый, веселый… С ним никогда не заскучаешь! Вот сейчас я их удивлю — хорошо, что я смог вырваться с тренировки! Сейчас приду и помогу! Все-таки задание было общим, будет нехорошо, если А-Сюцзя придется выполнить большую часть работы… Они, конечно, сказали, что ничего страшного, если сегодня они поработают над проектом без меня, но мне все равно неловко. Лучше помогу им. Половина уже готова, осталось не так много… Так-с… Папин кабинет — кабинет директора — здесь. Приоткрытая дверь… Стучать, наверное, нет смысла, я все равно имею право сюда входить… Я просто громко поздороваюсь и… Что? Нет… Этого не может быть… Просто невозможно… Папа… И А-Сюцзя… Почему они… почему они целуются? Это… это… Но как же… я ведь… Я считал его другом! Лучшим другом! Я надеялся, что смогу признаться ему в своих чувствах и… А теперь получается, что все это время ему нравился мой папа? Папа… как он может… А-Сюцзя же всего шестнадцать! Ему настолько все равно?! А как же папа Чжань… Это ведь настоящее предательство… Почему А-Сюцзя так держит его за плечи? Почему, почему, почему… Почему… Нет, я не хочу больше это видеть! Не могу! Я… Я должен как можно быстрее уйти отсюда… А то меня стошнит от отвращения прямо здесь… Это слишком мерзко… и низко… Папа, как ты мог…

***

— Спасибо тебе, — я понимаю, что по моим красным и опухшим глазам ясно, что что-то не так, но благодарен А-Цзинъи, что он не заставляет меня ничего рассказывать. Я все равно не смог бы произнести это вслух… — Брось, ерунда, — ответил Лань Цзинъи, заправляя простынь, — ты знаешь, что наш диван всегда к твоим услугам. Пользуйся им сколько захочешь! — он так мило улыбался. Я пытался дышать полной грудью, но никак не получалось сделать глубокий вдох. Перед глазами все еще стояла та мерзкая картина: как Ян Сюцзя жмется к моему папе и с упоением целует его. Это… Черт! Губы опять задрожали. Пытаясь это скрыть, я присел на край застеленного дивана и накрыл лицо ладонями. Ну вот… Я опять расплакался… Как девочка какая-то! Так стыдно… А-Цзинъи точно заметит. — Эй, — друг присел возле меня и приобнял за плечи, — все хорошо, я тут. Иди сюда, — он покрепче обнял меня, позволяя плакать на его плече. Слезы полились с новой силой, я совершенно не мог их сдерживать. От одной мысли, что парень, который мне так нравился, целовался с папой… А вдруг все это время они оба мне врали? Вдруг между ними что-то большее? Папа Вэй всегда со всеми заигрывает, но я не думал, что он способен на такое… Обмануть доверие папы Чжаня и изменять ему с каким-то мальчишкой… Еще и одноклассником единственного сына. Хотя я ему не родной — конечно, ему наплевать на мои чувства! Ему наплевать на меня и все, что со мной связано! Иначе он никогда так не поступил бы! Я буквально задыхался в руках А-Цзинъи. Друг гладил меня по голове и что-то говорил, но из-за своих же громких всхлипов я не мог ничего разобрать. Не мог и не хотел. Какая теперь разница? Ради чего теперь жить? Папа… Нет, отец, которого я любил, как родного, он… Я… Я оказался для него пустым местом! И А-Сюцзя… Мне казалось, что между нами что-то есть… Все те прогулки, подарки, переглядывания на уроках… Я думал, он такой же, как я… Я думал, он меня понимает… Догадывается о моих чувствах, но… А что если все это время он меня использовал? На всех этих собраниях и концертах все вечно глазели на папу Вэя, поэтому я не придал значения тому, что А-Сюцзя им восхищался, но… Может, он из-за этого пытался со мной сблизиться? Чтобы подобраться к папе Вэю… Они ведь не первый раз оставались наедине… Что если между ними уже давно что-то было?.. Как они могли! Папа Чжань… Стоит ли ему сказать? Нет, наверное, лучше не лезть в их отношения… Как бы то ни было, я не хочу, чтобы они разводились. Хотя папа Чжань точно заслуживает лучшего! Он так любит папу Вэя… — Ну-ну, А-Юань, ты чего? — говорил А-Цзинъи. — Никогда не видел, чтобы ты так плакал… Я не мог говорить. Все лицо уже сводило от рыданий. Даже если бы я попытался что-то сказать, то изо рта донеслись бы лишь сплошные всхлипы. Как я теперь буду смотреть папе Чжаню в глаза? Как? Зная, что за его спиной папа Вэй целуется с мальчиками из моей школы. С кем еще он целуется? Может, он вообще постоянно ему изменяет… Я всегда считал, что это лишь его манера общения и не придавал значения, но… Папа Вэй часто возвращается домой поздно… Часто ходит на всякие встречи и приемы… Вполне возможно, что он никогда не хранил верность папе Чжаню… И зачем тот только вышел за этого придурка?! Папа Чжань… Сердце так больно кололо, что перед глазами начало темнеть. — Я… Мне… — я хотел сказать, что мне плохо, но… Резкая темнота. Непроглядная. Пустая. Ничего и никого. — А-Юань! А-Юань! Кто-то хлопал меня по щекам. Я пытался открыть глаза, но… — Ох, — медленно выпрямляясь, я положил ладонь на лоб и понял, что весь мокрый. — Прости, — извинился Лань Цзинъи, — ты потерял сознание, мне пришлось обрызгать тебя водой. Ты в порядке? Я молчал. А что я мог сказать? Я точно не в порядке. Все то, что я знал — думал, что знал — о папе и друге… Все оказалось ложью. Папа Вэй жил во вранье, а теперь втянул в это меня. Мерзость. Никому нельзя доверять. Я так любил их… — А-Юань, давай я принесу тебе воды и попрошу у мамы какое-нибудь успокоительное? А то ты совсем плохо выглядишь… Кажется, я кивнул. Я не против съесть все успокоительные в мире, если они помогут мне забыть увиденное. Если бы только это могло что-то исправить… Я теперь не смогу смотреть на этих двоих, как прежде… Черт! Я схватился за голову. Виски сдавливало так, что я снова начал чувствовать слабость и подкатывающую тошноту. — А-Юань, держи, — Лань Цзинъи осторожно потряс меня за плечо и протянул стакан с водой. — Мама туда что-то накапала и сказала, что тебе потом надо будет лечь поспать и как следует отдохнуть. Я забрал из рук друга бокал и залпом опустошил. Я понимал, что веду себя странно, но ничего не мог с собой поделать. Не хочу больше видеть это жалостливое выражение на лице А-Цзинъи. Прямо в одежде забираюсь на диван и с головой укрываюсь одеялом. Слезы снова начали течь по щекам, но на этот раз без истерики… Так я и заснул на мокрой подушке…

***

Я не знаю, как к этому относиться… Что все это значит? С тех пор, как в пятницу я увидел поцелуй папы с лучшим другом, я все время ночевал у А-Цзинъи и не отвечал на звонки А-Сюцзя. А сегодня с утра нам в школе сообщили, что Ян Сюцзя больше не будет с нами учиться — он куда-то переехал и перевелся в другую школу. Больше учителя ничего не говорили. Лань Цзинъи весь день подозрительно косился на меня. Наверное, думает, что все это как-то связано со мной. Я рассказывал ему, что мне нравятся парни, скорее всего, А-Цзинъи смог сложить два плюс два и понял, что все наши прогулки с А-Сюцзя были не просто так… Я почти уверен, что А-Цзинъи решил, что я ему признался, а тот меня отшил… Если бы… Если бы все было так просто! Это было бы не так больно, как увидеть поцелуй парня, который нравится, со своим отцом. Ох… Снова это состояние… Я поднял руку и отпросился с урока. Встал в коридоре возле окна и пытался прийти в себя… Каждую ночь мне начали сниться кошмары про папу и А-Сюцзя, и я стал бояться спать. Стоило мне закрыть глаза, и я видел их двоих… Как они обнимались и целовались на диване… Видимо, от недосыпа я совсем начал сходить с ума… Черт! — А-Юань, ты как? — следом за мной в коридор вышел А-Цзинъи. Проверить меня. Каждую ночь я будил его своими криками и слезами, а он все равно не прогонял меня. Наоборот, он просыпался, садился на мою кровать и успокаивал. Как хорошо, что у меня есть хотя бы он. Только ему я могу доверять. У меня остался он один… Папа Чжань тоже, наверняка, мог бы меня понять, но… Как я теперь могу с ним нормально общаться? Он вообще догадывается, что папа Вэй ему изменяет? Если нет? А если да? Что хуже?

***

Сегодня мне исполнилось семнадцать. Еще годик, и я смогу официально съехать от этих двух ненормальных папаш! Сил нет смотреть, как они живут! Улыбаются, смеются, целуют друг друга… Фу! Папа Вэй со своим вечным позитивным настроем… Он ведет себя, как обычно — конечно, он ведь не знает, о том, что я видел. Он думает, что я не знаю о его изменах. Отвратительный человек! Последнее время я стал по ночам пробираться на террасу покурить — хотя бы один плюс во всем этом вранье папы Вэя. Он ведь лгал мне и папе Чжаню и о курении. Он никогда не курил при нас и всегда говорил мне, что курение плохо. Ага. А сам при этом постоянно прятал пачку сигарет у себя в кабинете! Врун! Я когда-то случайно натолкнулся на его тайник и с тех пор начал иногда брать оттуда по одной-две сигарете. Папа Вэй все равно ничего не замечал. Но сегодня я решил, что расстанусь с девственностью. В честь моего дня рождения, папы отпустили меня подольше погулять, а я решил встретиться с парнем, который учился на класс старше меня, в баре. Мы с ним никогда близко не общались, просто недавно пересеклись на спортивной тренировке и разговорились. Он был весьма симпатичным, многие девушки по нему сохли, но теперь стало ясно, почему он на них не смотрел — они его просто не интересовали. Я все чаще вел себя, как папа Вэй, и сам это понимал. Но я осознал, что так удобнее. Люди так и тянулись ко мне. Я не подпускал их ближе, чем на расстояние вытянутой руки, но по крайней мере избавился от кошмаров и ноющей пустоты внутри. Почти полгода меня мучили кошмары, и только А-Цзинъи о них знал, только он меня поддерживал. Он единственный на всей планете, кто заслуживает доверия. Боюсь, что такими темпами, я не смогу ограничиваться лишь дружескими чувствами к нему… Он слишком хорош и так добр ко мне… Я знаю, что он натурал — он уже целовался с девушками и совершенно не интересуется парнями, но вдруг… Все-таки он тоже ко мне по особенному относится… Так что у меня есть шанс. Он так меня поддерживал… Если бы не он, я не пережил бы эти полгода. Я просто… Даже думать не хочу, что я мог бы с собой сделать. Хорошо, что папы всегда спокойно отпускали меня к нему с ночевкой. Когда я оставался у А-Цзинъи то спал лучше и крепче, чем дома… Дома я просыпался посреди ночи весь в слезах. Кроме кошмаров про папу Вэя, во снах мне стали являться какие-то черные тени. Они до жути пугали меня, и чтобы избавиться от них — я выходил на террасу покурить. Не всегда помогало, но зато я мог проветрить свои мысли. Когда я пришел в бар, тот парень уже был там. Меня слегка передернуло от его улыбки… Она была такой… Слащавой… Приторной… Такие улыбки обычно используют все эти бабники, когда видят новую жертву. Но я пришел сюда добровольно и с конкретной целью, нет смысла отступать. Мы оба знаем, чем все закончится. Парень снова и снова заказывал виски. И хотя мне хотелось выплюнуть его обратно — слишком мерзким был вкус, но я все равно его глотал. Глотал потому, что понял — виски согревает меня изнутри и избавляет от страхов и неуверенности. Еще пара бокалов, и я смогу сделать это с этим парнем. Какая разница с кем? Я все равно не смогу сделать это с человеком, который мне нравится — о Ян Сюцзя я вообще много месяцев ничего не слышал. Вся эта любовь и романтика… Все это не имеет значения. Жить вот так — без чувств — намного удобнее. Проще и безболезненнее. В тот вечер я пришел к А-Цзинъи домой пьяным. Не столько от виски, сколько от всего пережитого. Ноги меня почти не держали и радовало только то, что родители А-Цзинъи уже легли спать и меня не видели. Я бросил другу телефон и попросил его позвонить папе Вэю. Пусть А-Цзинъи предупредит, что я останусь сегодня у него, чтобы отцы не волновались. Пока Лань Цзинъи о чем-то разговаривал с папой Вэем, я пошел в ванную — освежиться. Включил холодную воду и умыл ею лицо. По коже без остановки бегали мурашки, но не от холода. От воспоминаний об этом вечере. Все было сумбурно и не особо приятно. Старшекласснику дела не было, получу я удовольствие или нет, поэтому все кончилось весьма быстро. Если секс всегда такой, то вообще не понятно, почему некоторые так на нем помешаны… Чем дольше я смотрел на себя в зеркало, тем сильнее мне становилось тошно: от себя и своих поступков. До чего я опустился? Постоянно вру отцам, курю, пью, а теперь еще и сплю с кем попало… Но зато я перестал вспоминать прошлое. Уже хорошо. Эта реальность — пусть и не самая положительная — позволяет мне отвлечься от проблем. Я смотрел на себя и видел бледного парня с красными от спиртного глазами. Искусанные губы — я кусал их, чтобы отвлечься от неприятных ощущений. И налипшие на лоб мокрые пряди. Я понимаю, что мне не нравится то, что я вижу, но ведь это я… Теперь это я. Это мое отражение. Почувствовав сильный спазм, я побежал к унитазу. Все-таки тошнота взяла надо мной верх. Но я даже не расстроен — пусть из меня выйдет хотя бы часть той гадости, что я сегодня употреблял. Когда наконец все прошло, я снова умылся, но на этот раз уже не смотрел на свое отражение. Ни на сальные волосы, которые сегодня трогал парень, лишивший меня невинности, ни на шею, где были видны несколько засосов… Хорошо, что я мог остаться у Лань Цзинъи. Я вернулся в комнату друга. Он странно смотрел на меня, но ничего не спрашивал. Я обессиленно опустился на кровать. У меня ни на что не осталось сил, даже чтобы переодеться и лечь спать. Капли падали с волос и мочили пол в комнате А-Цзинъи. Но я не мог заставить себя открыть рот… Говорить с чутким и заботливым А-Цзинъи после того, как целовался с другим парнем… Как-то это неправильно… — Слушай, А-Юань, — тихо обратился он ко мне. — А давай, когда нам будет по восемнадцать, будем снимать жилье вместе? — предложил он. Я поднял на него взгляд. Очертания друга слегка расплывались. В комнате горела только одна настольная лампа, ее тусклый свет не давал возможности как следует разглядеть выражение на лице друга. Я кивнул. Да, это то, чего бы я хотел — всегда жить вдвоем с Лань Цзинъи. Нам хорошо вместе. Больше нам никто не нужен. Пусть А-Цзинъи натурал, и мы вряд ли сможем быть вместе в том самом смысле, но это неважно — сегодня я сам себе доказал, что для секса наличие возвышенных чувств совсем не обязательно. Если я захочу, то смогу получить секс когда угодно и с кем угодно. — Хорошо, — А-Цзинъи улыбнулся. — Тебе проще, ты уже подрабатываешь у дяди Чжаня… Я тоже что-нибудь найду, накоплю денег и будем искать жилье. Все равно учиться в универе и жить с родителями было бы не круто… А так нам будет удобнее и дешевле снимать вдвоем. Я снова кивнул. — Тогда договорились. Ложись спать. Спокойной ночи! — пожелал он, лежа на своей кровати, и отвернулся к стене лицом, поплотнее укутавшись в одеяло. Я принялся неуклюже переодеваться. А-Цзиньи такой хороший… Он думает о нас и о нашем будущем… Хорошо. Я лег на кровать и, закрывая глаза, почти неслышно шептал себе под нос «А-Цзинъи». Он единственный, кто переживает за меня. Единственный, за кого я могу держаться. Если бы не он, то я, наверное, уже сошел бы с ума. Главное, что он рядом. Пока он рядом, я могу быть спокоен. — А-Цзинъи…

***

— А-Цзинъи… — Лань Юань проснулся с именем друга на устах впервые за много-много лет. Как давно ему не снилось его прошлое… Он так долго и упорно отрицал его существование, что теперь оно било по нему слишком сильно. Как если бы жизнь все эти года тренировала замах, чтобы теперь со всей дури ударить его по лицу. — Ох, — он с трудом продрал глаза и приподнялся в кровати. Напротив сидел Цзинь Лин, положив голову на кусочек одеяла А-Юаня. Лань Юань едва ощутимо коснулся макушки А-Лина и легонько провел по его волосам рукой. Получается, что он всю ночь был здесь? С ним?.. Сычжуй снова прикрыл глаза, борясь с жуткой головной болью и пытаясь вспомнить, что было накануне. Воспоминания возвращались постепенно, калейдоскопом кадров. А-Сюцзя… Предложение Тинг Лиу… Курение на заднем дворике… Но чем дальше, тем менее четкой становилась картинка. Но дело не в том, что у него были проблемы с памятью, просто он совершенно не придавал значения происходящему — о чем он говорил и с кем — ему это было безразлично. Он пил, чтобы ничего не чувствовать и, судя по тому, что воскресило его сознание, он этого добился, но, наверное, немного перестарался. В какой-то момент воспоминания резко обрывались. Он помнил, что вышел на задний двор, чтобы покурить, а потом… Чернота. Квадрат Малевича. Следующее, что он помнил — это как ехал с А-Лином в такси. Он лежал головой на его коленях… А-Лин что-то говорил… Сычжуй не помнил слов, но помнил интонацию: Жулань говорил очень мягким и нежным тоном. Что-то доброе и приятное… Оно успокаивало его… Позволяло не упасть в темноту… А-Юань помнил, как А-Лин помог ему добраться до квартиры, а потом снова пустота. Пленка его воспоминаний была местами засвечена, но и того, что он помнил, хватало, чтобы понять, что Цзинь Лин весь вечер помогал ему. А-Лин так мило заботился о нем… Носил ему воду в ванную, закутывал в одеяло, умывал… — Ох, — он накрыл лицо ладонями в приступе самоуничижения. Ему было жутко стыдно за свое поведение в целом, но особенно за то, что А-Лин видел его в таком состоянии. Ужасно. Позор на его неседую голову. — Малыш… — прошептал он, с нежностью посмотрев на мирно посапывающего Жуланя. Лань Юань очень осторожно поднялся с кровати, чтобы не разбудить соседа. Часы на стене показывали семь утра. Какое-то время Сычжуй постоял посреди комнаты, пытаясь привыкнуть к головокружению — определенно он не успел полностью протрезветь. Стараясь ступать бесшумно, он подошел к А-Лину, очень аккуратно полностью уложил его на свою кровать и укрыл одеялом. Из-за него он не выспался, так что пусть отдохнет подольше. Сам Лань Юань пошел на кухню. Он нашел в аптечке несколько необходимых таблеток и закинул их себе в рот. Щедро залив все это водой, он уперся ладонями в столешницу кухонной тумбы и опустил голову. Все вокруг неприятно кружилось, поэтому он прикрыл глаза. В ушах стоял шум, а по мозгам били десятки маленьких молоточков. Наверное, никогда прежде он не напивался до такого. Он вообще жалел, что допустил это, но… Сидеть в одном зале с Ян Сюцзя, а потом смотреть на счастливого обручившегося А-Цзинъи… Это слишком. Он просто не мог это выносить. Скорее всего, доведись ему пережить нечто подобное еще раз, он поступил бы так же. Постояв так какое-то время, Лань Юань направился к дивану. Неуклюже плюхнувшись на него, он накрыл лицо рукой, чтобы не было так светло, и начал размышлять обо всем, что ему сегодня приснилось…