Всё это так глупо и грязно

На следующий день Сирина проснулась уже в пустой комнате. Через задернутые шторы струился солнечный свет. День обещал быть ярким и полным впечатлений. И свое обещание сдержал. Наконец, принцесса Южных морей познакомилась с родителями Неллы, её младшей сестрой, отцом Гаррета. После завтрака и продолжительной дружеской беседы в гостиной друзья отправились в город. Всё было так необычно, одежды жителей, архитектура, природа, будто Сирина приехала сюда с закрытыми глазами и только сейчас их открыла. Нелла часто принимала роль экскурсовода, и пока парни ненадолго, но часто отходили к торговым лавкам, рассказывала гостье о каждом здании, дереве, камне под ногами. Сирина искреннее удивляла любовь принцессы к своему дому. Как часто Сирина покидала замок? Девушка слишком изредка посещала столицу и едва могла ориентироваться на её улицах. Поэтому рядом с Неллой она чувствовала себя немного виноватой. Но вот вернулись Гаррет и Блейн. Они закупились едой и кучей безделушек для Сирины: в подарок. Ещё немного прогулявшись по узким улочкам города, друзья отправились в городской парк у озера, в котором устроили пикник. Здешняя еда тоже была в новинку, но девушке понравилась. Сидя на траве, под приятно греющем солнцем, ребята не хотели вспоминать ни о будущем, ни о прошлом. Они хотели жить здесь и сейчас. Они смотрели на друг друга глазами, полными любви и юности. Бессмысленные разговоры сами складывались в головах и проливались в июльский воздух, смешавшись с громким живым смехом. Прикосновения давались так легко и непринужденно, что, казалось, так было всегда. Изумрудная сочная трава гибла под их ступнями, но эта жертва была столь незначительна, что совсем не вызывала огорчения. Природа простит, как всегда прощает. Молодые, желающие свободы, люди с огромным грузом ответственности на плечах, определенным статусом. Сейчас хотелось обо всём этом забыть. Когда же силы закончились, все дружно упали на ту же изумрудную траву. ― Если бы отец увидел меня, то в ту же секунду я бы потеряла права на трон, - сказала Нелла, падая около Сирины. ― О, нет! Он бы вдоволь насмеялся, а потом бы сам крикнул: «Короля никто не догонит!», - меняя голос, ответил Гаррет. ― Ты всегда придаешь ему суровый образ, Нелла. Но нас не проведёшь. Твой отец – тот ещё добряк. – с усталостью сказал Блейн. ― Точно! А может дело в другом!? Это он только на публике такой, а на самом деле он – темный владыка, и знает об этом только родная дочь. Нелла, скажи нам, если тебя надо спасти! – глупая фантазия набирала обороты, и вот друзья уже рассуждают о планах и заговорах «темного короля», у которого, с большой вероятностью, в замке есть подземные покои и залы. Они громко смеются и всё больше окунаются в свои выдумки. Глупости на время полностью заполнили разум, и своей большой, но мнимой тенью загородили реальность. И будто для глотка, жалкого, болезненного, Блейн вынырнул из веселья и выдумки. Отсутствие смысла в словах друзей, их смех стали фоновым шумом для писка, раздирающего перепонки. Во взгляде появилась тревога и потерянность, Гаррет это заметил. Картинка перед глазами потеряла цвета и поплыла. Попытка подняться закончилась падением.

***

В комнате горела лишь одна свеча, мягкий теплый свет падал на длинные волосы. Мальчик смотрел на них и тянулся руками, пропуская пряди свозь пальцы. Казалось, в этих русых волнах прячется ветер и лето. Женщина с любовью смотрела на сына. - Мама, расскажи свою любимую историю, пожалуйста, – мальчик удобнее устроился на кровати и с улыбкой стал ожидать, когда мать кивнула. - Это история старая, мой мальчик, но в подлинности её не сомневайся. Когда-то под этим же голубым небом жил рыцарь. Откуда он и когда именно появился, никто не знает, но все знали о нем как о «Рыцаре в сияющих латах». Он приходил из ниоткуда и уходил в никуда. Рыцарь всегда помогал тем, кто в этом нуждался, ничего не брал взамен. Говорили, что он не знал ни мечты, ни цели, поэтому посвящал себя людям. Долгие годы он скитался по земле, а после пропал, и никто не знал куда. Человек стал легендой, сказкой. Но вскоре люди заговорили: по дороге шел старик с рыцарем в доспехах, они шли в столицу одной страны, а после говорили: король этой страны принял у себя путников. Этот старик и был тем «рыцарем в сияющих латах». Король оставил во дворце своего давнего друга вместе с молодым парнем, которого легендарный рыцарь нашёл когда-то брошенного в лесу. Именно тогда рыцарь понял, что дикий мальчишка и есть смысл. Он оставил странствия, выбрав тихую жизнь и воспитание ребенка. Рыцарь учил мальчишку, как обращаться с мечом и луком, верховой езде и охоте. Но, когда мужчина совсем постарел, они отправились в город. Так и закончилась история: «рыцарь в сияющих доспехах» обрёл дом, друга, сына, цель своей жизни, а дикий мальчик стал прекрасным рыцарем на службе у короля, он вошёл в историю героем и сыном легендарного человека. – Мать закончила историю, аккуратно поднялась с кровати, задула свечу и уже во мраке поцеловала спящего сына. - Когда ты вырастешь, обязательно станешь таким же прекрасным человеком, мой маленький Блейн, - шёпот растворился в темноте. А темнота, поглощая чувства, окружила и занырнула куда поглубже, куда-то под ребра, до жжения. *** Парень проснулся в одной из комнат замка, боль сразу же ударила в голову. - Всё хорошо, ты потерял сознание, когда мы были в парке. Это был солнечный удар, но теперь, после трехчасового сна, все хорошо, - как всегда ничего лишнего. Гаррет снял с головы друга холодный компресс и направился к двери. Через несколько минут зашли девушки. Легкая тошнота и головокружение не покидали. Что-то настойчиво гудело прямо в висках, не давало уснуть. Нелла и Сирина давно ушли, поцеловав на прощание и раздражая обоняние своими сахарными ароматами. Взгляд устремился в одну точку, без смысла и даже эмоций, пустой совершенно. Через пару часов глаза закрылись. И проснулся Блейн уже без боли, на следующий день. Он знал, что должен делать, долго думал об этом, долго решался. Разум был забит мыслями, воспоминаниями, а хотелось не так, хотелось проснуться с головой, пустой совершенно. Он должен, наконец, поговорить с отцом. Но перед этим окончательно собраться с духом, мыслями и, конечно, придумать речь. Можно было бы подумать, что с графом Оверлайном сын видится и говорит крайне редко, но это не так. Каждый день за завтраком в общей столовой, если один из них не уехал по делам; обедают они отдельно, а ужин там же, в большой и светлой столовой, посреди которой стоит массивный стол. С наступлением пятнадцатилетия Джейкоб Оверлайн берёт своего сына на королевские приёмы, иногда на государственные собрания и деловые встречи, были даже командировки в несколько недель. И это всё равно не сближает их: разговоры только по делу, минимум контакта и взглядов. Как-то Его Величество сказал своему другу, что это не правильно – вести себя на публике так, будто единственное что у вас общего – это фамилия и внешность. Только давний друг графа не догадывался, что наличие зрителей не имеет совершенно никакого значения. Так они живут, отец и сын, как чужие люди. Ссылаясь на срочные дела, Блейн быстро покинул королевский замок и отправился домой. После недолгой дороги в карете он направился в свои покои, привел себя в порядок и осознал, что у него трясутся руки. Мысль рассмешила, а вода отрезвила, но дрожь не прошла. В коридоре он встретил служанку, которая сообщила ему, что отец работает у себя в кабинете. Ну что ж, пора. Давно он стал таким нерешительным? Стоит всего-то постучать в дверь. Один. Два. Три. А чего он все-таки боится? Серьезного разговора с человеком, который из самого родного стал чужим за несколько лет? Или того, что граф настаивал на этом разговоре очень и очень давно, но Блейн всё откладывал, а теперь просто было тяжело признавать свою глупость? Да, признать, что ты ошибался, а он был прав – это именно то, что для парня было тяжелее всего. От этого и трясутся руки, от этого и не получается постучать в эту чёртову дверь, за которой послышались шаги. Он постучал громче, чем планировал, и ответ послышался раньше, чем ожидалось. В кабинете отца всегда было приятно находиться, два больших окна с видом на поле, мебель из темного дерева, море книг, сдержанно, но со вкусом. Все подчиняется единой композиции и не выбивается из цветовой палитры: коричневый, белый, изумрудно-зелёный. Но как бы то ни было, Блейн чувствовал себя неуютно. Здесь всё пропиталось его ароматом, все принадлежало ему и подчинялось ему же, его правила, его вкусы, наверное, для того чтобы немного узнать Джейкоба Оверлайна надо было просто осмотреть его кабинет. Мужчина встретил сына, встав из-за стола и легко улыбнувшись. Блейн без эмоционально растянул губы в подобии улыбки и кивнул то ли себе, то ли от безысходности. Отец предложил сесть на диванчик у стены, напротив рабочего места, парень отрицательно мотнул головой и уперся взглядом в пол, он молчал, и это насторожило графа, но спрашивать об этом мужчина не стал, ожидая, когда сын всё же решиться хоть что-то сказать. - Я недавно потерял сознание, - хмыкнул Блейн. – Но это не важно. Важнее то, что я кое-что вспомнил, а точнее, то время, когда мать была жива. – Мужчина внимательно смотрел на сына, и, не отрывая взгляда, сел на место. Подняв глаза, Блейн прочитал непонимание и поспешил объяснить. – Теперь я вижу – осекся, - вспоминаю её все чаще, меня тревожит это… - Сон – это лишь сон, если ты сам этого хочешь. А воспоминания нам для этого и даны, что бы возвращаться к ним время от времени. Нет ничего плохого в том, чтобы поддаваться слабости и окунаться в счастье прошлого. Но тебя тревожит что-то более существенное: расскажи, ведь для этого ты и пришел. Иногда Блейна не шуточно пугала способность отца прочитывать эмоции сына. Рядом с ним парень чувствовал себя глупым и совершенно беззащитным, даже не ребенком, а просто испуганным и загнанным в тупик мальчишкой. Это разочаровывало и злило, но сколько бы Блейн не тренировал свою сдержанность, граф легко мог прочитать его, вывести из себя, о да, это у него получалось лучше всего, хотя, вероятнее, он даже не собирался это делать, какая ирония. И самое парадоксальное: чем больше злился Блейн, тем увереннее он становился, необходимо было лишь найти эту жилу, по которой по всему телу расходился огонь злобы и разрушения. Но с этим парень умело справлялся сам, стоит лишь совсем немного подтолкнуть. - То, что я вижу в воспоминаниях, и то, что есть в реальности – это абсолютный контраст. Я даже не понимаю, как такое могло произойти с нами. Для этого и пришёл: я хочу разобраться. Но для начала… - нужный толчок. – Смог бы по-настоящему любящий мужчина довести свою жену до гроба? Какого это, быть убийцей моей матери? – Всего несколько секунд, а дрожь неуверенности приобретает другой оттенок, оттенок ненависти, злобы, ярости, и всё это плещется в черных зрачках, всё это видно даже с такого расстояния. Неотрывно и пристально он смотрит в эти горящие глаза и устало поднимается, подходит к сыну, пока тот с вызовом и улыбкой наблюдает. И лишь один, такой простой жест выбивает из колеи, выбрасывает далеко от концентрации на злобе, а потом возвращает с прежней неуверенностью. Отец всего лишь положил руку на его плечо, так легко и непринужденно, немного сжимает пальцами, без раздражения или чего-то ещё, что по логике должно было появиться в нём, но нет… Теперь Блейн злиться на себя за свою слабость и глупость, отворачивает голову в сторону, лишь бы не показывать себя сейчас ему. Отцовская рука слетает с плеча и оказывается на подбородке парня, с силой дергает наверх и в сторону – разворачивает на себя – в глазах боль и злость. Наконец-то… - Посмотри на меня, сын мой! Отвечай честно! Твоя ненависть основана лишь на прошлом? На воспоминаниях о матери? - Она берёт начало с того времени и несется бурной рекой до настоящего. Ты даже не представляешь… - Ты считаешь, что я не любил её? Ты думаешь, что единственный кто по-настоящему любил её был лишь ты? Я сказал смотреть на меня! Боишься этого разговора, как и всегда боялся, но время пришло… Мне ненавистна сама мысль, что сын избегает собственного отца. Уже поздно, но я хочу все наладить, хотя бы попытаться. Но для этого мне нужны ответы. - Тогда задавай вопросы. — Граф улыбнулся и, прикрыв глаза, вдохнул. - За что ты ненавидишь меня? - Хорошо, я попробую объяснить, но сначала ты послушаешь историю. И так, в семье достаточно богатой и знатной, родилась девочка. Она была поздним и желанным ребенком, родители очень любили её. С ранних лет она росла в любви, любила свободу, вольный ветер, она любила легенды и песни, любила жить, а жизнь будто любила её в ответ, потом появился в её жизни мужчина, он был, несомненно, красив и богат, но за этой красотой скрывались чеславие и гордость. Девушка влюбилась в мужчину до беспамятства. Скоро сыграли и свадьбу. Сначала все было прекрасно, но после мужчина изменился. Девушка уже не чувствовала, что любима. Она старалась любить как раньше, старалась из-за всех сил… Но что она могла? – лицо отца совсем не изменилось, он все так же с интересом и ожиданием смотрел на сына, это смешило и злило одновременно. После недолгой паузы Блейн продолжил. – Прошло немного времени, родился сын. Она любила его и вновь жила. Время шло, ребёнок рос и тяжесть в груди тоже. Эта девушка умерла в муках от болезни лёгких, оставив своего сына с мужем. Но ни один, ни другой уже не были теми, кем были когда-то. Они были не нужны друг другу, сами решили разбираться со своими печалями. Вот только, если взрослый мужчина справился, то мальчишка не смог! Он не справился! - голос сорвался, нервы сдали, всё как натянутая нить, в один миг, в один крик. Граф резко поднялся с кресла и направился к сыну, но тот отшатнулся в сторону. - Я знаю, Блейн, - от слов будто ошпарило, - тебе ненавистно всё, что связанно со мной. Всё, что было после её ухода. Но ты ведь помнишь прошлое, наше прошлое. Я, ты, Мэриэм. – Сколько бы лет не прошло, для тебя это всё еще кровоточащая рана. Я очень хочу с тобой об этом поговорить, но не когда ты теряешь контроль над эмоциями. Я тоже способен чувствовать боль, свою, и твою как отец. – Граф вышел из кабинета, оставив Блейна давится своими чувствами. Его прямой и жесткий силуэт согнулся пополам, как только дверь закрылась. На холодном полу было легче дышать, легче думать…