Всё это так глупо и грязно

На улице было ещё темно, но в коридоре уже были слышны шаги и разговоры. Маленькую принцессу разбудили именно они. Она устало поднялась и, укутавшись в плед, побрела на выход, вечно спотыкаясь о ткань, которая тащилась за ней длинным шлейфом. В соседней спальне сестры не было. И вот теперь Сирине стало страшно – неужели они оставили её совсем одну? Девочка бегала от одной двери к другой, но везде было пусто. Ну вот наконец-то слышны чьи-то голоса. Принцесса кинулась туда, тёплая ткань уже давно забыта в коридоре, сейчас главное – избавится от чувства ненужности и одиночества. Большая лестница. Через перила видна вся суматоха внизу, все куда-то бегут, что-то делают. Мама. Знакомая фигура мелькнула у дверей, но тут же скрылась. ― Мама, мамочка! Мам! – Сирина сбежала с лестницы. Добежала до двери, но она оказалась закрытой, тогда пришло решение искать кого-нибудь другого. Поиски не принесли результата – ни папы, ни Оливии, ни мамы. Куда они делись? Можно было бы спросить у прислуги, но сейчас все были слишком чем-то заняты, что совершенно не замечали принцессы, даже когда она пыталась заговорить. Маленькие ножки устали, да и просыпаться в такую рань она не привыкла, поэтому, сходив к себе и взяв там свою подушку, Сирина осталась в зале у лестницы, устроившись поудобнее в кресле. Осталось подождать. Залился рассвет, людей в зале стало меньше. Её глазки уже закрывались, но она всё её не спала. ― Бедная, надо её в комнату отнести, - около кресла остановились две девушки. ― Да, наверное. Как странно – замок сразу опустел. Молодой принц был сердцем их мира. ― Для них, он и был миром. Да, смерть так несправедлива… Их кто-то окликнул – они ушли. И девочка открыла глаза. Она всё слышала, но не хотела, чтобы об этом узнали. Сирина огляделась и увидела Оливию где-то в конце дальней комнаты. Ноги уже сами несли её. Оглушительный крик, полный надежды, заполнил пространство. Она повторяла «Оливия» из раза в раз, но ей никто не отвечал. Добежав, до комнаты, Сирина встретила взгляд, полный презрения, обиды и раздражения. ― Какая же ты невежа! Что ты тут устроила? – нервно оборвала её сестра. ― Оливия… Что происходит? Где Чарльз? Оливия… я слышала… - слёзы скатывались по щекам, сбитое дыхание мешало говорить. ― Закрой свой рот!!! Какая же ты… Как же ты любишь внимание! – Оливия поспешила уйти в свою комнату, оставив сестру одну. Старшая принцесса не была злой или резкой. Она любила своих близких, но понимала, что её семья, родители, не одинаково любят своих детей. Папа всегда больше времени проводил с принцем, а мама с Сириной, ведь она младшая дочка – ей надо больше внимания. Правда, и сама Оливия это понимала. Чарльз чаще общался с младшей принцессой, потому что Оливия отталкивала и его, и сестру. Она сама в этом виновата. Но сейчас, когда к горлу подступило осознание: ничтожно малое время, проведённое с братом, – это единственное, что ей осталось. Он больше не вернётся, не улыбнётся при виде её серьёзного детского личика. Это больно – понимать, что ты сама всё испортила. И Оливии было больно. Боль. На протяжении долгих месяцев замок погрузился во мрак, слёзы, печаль, боль… *** Сирина помнила это время слишком хорошо, как бы она не хотела оставить прошлое, сейчас оно нахлынуло словно заполняя всю комнату. Стало как-то зябко и, будто, пусто внутри. Принцесса сжалась на большой кровати, обнимая одну из многочисленных подушек. Сон не шёл. В головы лезли воспоминания, а в темноте они становились более реальными, осязаемыми; девушка не открывала глаза, надеясь, что скоро всё прекратиться. Вдруг она почувствовала, как её обхватывают сильные руки, притягивают к себе. Сирина наконец почувствовала тепло, она повернулась к парню лицом. ― Я разбудил вас? Простите. ― Я не спала, Блейн. Лишь окунулась в омут раздумий, ― ответила она, разглядывая его красивое лицо. ― Всё же я вытянул вас из него, помешал, возможно. ― Я тонула в нём, - так тихо сказала Сирина, смотря в его глаза, но он услышал. Граф приподнялся, всё ещё завороженно глядя на девушку. Их губы сомкнулись в долгожданном поцелуе. Неожиданно для себя Сирина осознала, что теперь ей было жарко, поэтому она убрала с себя одеяло. Воздух кончался, но не хотелось прерываться. Почему-то казалось, что остановиться значит оборвать их хлипкую связь. Когда кислорода почти не осталось, Блейн отстранился от принцессы, издавая при этом звук чем-то похожий на стон, но он лишь указывал на нежелание останавливаться. ― Всё это так глупо… - «…и так грязно» ― Простите. ― Нет, всё правильно. Ничего не имеет смысла на пороге гибели. Мне так хорошо сейчас, а мысль, что придёт время возвращаться назад, пугает меня до дрожи. Пока я хочу на время стать беззаботной и счастливой. Вы ведь поможете? ― К вашим услугам. – Мимолётный поцелуй опустился на губы и растворился в убаюкивающем дыхании, вскоре пришёл сон.