А на нашей улице сегодня солнечно.

Проходит чуть больше двух месяцев со встречи Юнги с Чимином. Тот далёкий весенний день остаётся в прошлом, но Намджун почему-то до сих пор часто видит его во сне. Он не знает, к чему оно и зачем первое, что является в сновидении – это тот самый смерч? Его сны никогда не были вещими, но если честно, Намджун не возьмётся утверждать, что они вдруг не станут ими. Кто знает, как работает эта замысловатая магия. Впрочем, наверное, он всё же лукавит и не признаётся самому себе. Не признаётся, что, кажется, где-то полтора месяца назад всё же понял, к чему это всё. За эти дни, что Юнги сближается с Чимином, их общие посиделки стали постоянным делом. И так в жизни Намджуна кроме двух лучших друзей и Чимина появились Тэхён и Сокджин. Первый, чуть шебутной, всегда улыбчивый и яркий, был словно собран из цветной мозаики. Одной из тех, что в витражных окнах бликуют красиво в солнечных лучах. Парень с нараспашку открытой душой. - Хочешь, я починю? – спросил он в их первую встречу, когда в кафе, где собралась их компания, Намджуну достался сломанный стул. - А ты можешь? – не получилось скрыть удивления. - Да, - Тэхён кивнул и тут же смутился. – Только на время, правда. Стула, в самом деле, хватило ненадолго. Они как раз собирались уходить, буквально стояли на пороге кафе, когда услышали грохот. Официант, споткнувшийся о ту самую сломанную ножку стула, теперь рассматривал её озадаченно, не понимая, как такой лёгкий удар мог её повредить. Тэхён снова смутился, а Намджун подумал, что нужно было сказать о неисправности администратору. Второй же из них, тот, что Сокджин… об этом странно думать и Намджун в это особо не верит, но если бы было возможно подобное, он бы сказал, что Сокджин ему предназначен. И именно потому в его снах – тот смерч. Ведь способность Сокджина удивительная – он видит воздушные потоки и умеет под них подстраиваться. Сокджин пришёл к нему с ветром – в прямом смысле слова. Спустился с неба, мягко ступая на тротуар, словно снизошедшее до смертных божество. Поправил футболку непринуждённым жестом и вскинул глаза на Намджуна, оторопело замершего напротив. С тех пор не было ни одной спокойной ночи, чтобы без снов и мыслей. Намджун не думал, что это настигнет его так стихийно. Не рассчитывал, что споткнётся о собственные чувства вот сейчас. Намджун жил долгие годы с мыслью о том, что вот он прикоснётся к очередному человеку и увидит в его будущем себя. И оно пугало, отталкивало. Заставляло натянуть перчатки. Конечно, были и другие причины – бесконечные нечаянные соприкосновения в толчее метро или автобуса, в толпе на улице – то, чего Намджун старался избежать всеми силами. Нет пользы от подобной способности, если ты не можешь ни с кем поделиться увиденным, Юнги прав. По факту, так или иначе, каждая способность в их мире – бестолковая. Если есть от неё польза, то незначительная. Пожалуй, один из немногих счастливчиков, кому повезло – его младший брат, что должен скоро перебраться от родителей к нему. Чонгукова магия работала на него, и это вызывало совсем немного зависти. Но Намджун был рад одновременно, что его брату досталась эта прекрасная способность быть во всём лучшим. За что бы ни брался этот золотой ребёнок, всё у него выходило как надо. Это куда лучше, чем бесполезное знание судеб тех, кто Намджуну даже не знаком. Перчатки защищают, но Намджун всё больше тоскует по возможности прикасаться. Не бояться увидеть снова целый короткометражный фильм о жизни кого-то из близких. Конечно, его спасает то, что он может касаться тех, кого уже читал однажды. Эти прикосновения не дают больше никакого знания. Наверное, потому, словно от отчаяния, однажды он хватает за руку Чимина. Тот испуганно замирает, когда видит остекленевший взгляд друга, но не зовёт. Чимин уже был свидетелем того, как это происходит и потому просто ждёт. Намджун смотрит судьбу Чимина и ему кажется, что его теплом и счастьем заполняет, словно шарик гелием. Эмоции и чувства, которые Чимин переживает сейчас и переживёт в будущем, отзываются в Намджуне сладким коктейлем с лёгкой кислинкой послевкусия. Он видит самую чистую и красивую, самую яркую и удивительную судьбу. Никогда не встречал ничего подобного и потому ошарашено моргает когда отпускает руку Чимина, который теперь всматривается в него пристально. - Никогда ничего похожего не видел, - выдыхает Намджун. И когда ловит панику в чужих глазах, сжимает уже чужие пальцы. - Всё хорошо, Чимин. Не переживай. У Чимина пальцы подрагивают и он кусает губы – всё равно беспокоится. Но верит чужому тихому голосу и уверенно сжимающим его руку теплым пальцам. Выдыхает. Делает шаг вперёд и крепко обнимает. - Прости, Чимин, мне было это нужно, - говорит Намджун. – Я так устал от перчаток… я хочу… - В любое время, хён. Не нужно объяснять, хорошо? – Чимин улыбается тихонько, немного отстраняясь. – Ты сделал для меня так много, что мне никогда не отплатить этот долг. И я хочу помочь тебе чем смогу. В объятиях друг друга их застаёт Юнги и на мгновения застывает, словно истукан. Смотрит молча, а Намджуну становится стыдно. Но Чимин в его руках даже не вздрагивает, только поворачивается к вошедшему и говорит: - Не смей, - так твёрдо, будто всё остальное Юнги и так должен был понять, без слов. Юнги поджимает губы, но не уходит, не хлопает дверью, как сделал бы ещё некоторое время назад. Он подходит ближе, собственнически и ревниво притягивая Чимина к себе, вынуждая отодвинуться от Намджуна. Смотрит другу в глаза строго, но без злобы. Чимин утыкается в него носом, обнимает за плечи и гладит мягко. - Намджун-хён устал, - говорит негромко. – Устал от своей способности так же, как устал ты когда-то. Не злись на него. Я хочу помочь, как умею. Как могу. Намджун чувствует себя страшно неловко. Ему кажется, что он тут быть сейчас не должен и это всё не предназначается его глазам и ушам, хотя речь тут о нём, вообще-то. - Ты прочитал судьбу Чимина? – спрашивает Юнги негромко, расслабляясь. - Да. Хорошая судьба. Извини, Юнги. - Всё в порядке… ты тоже. Я просто… - Не объясняй, - качает головой Намджун. Юнги и Чимин хоть и ведут себя, словно парочка, всё равно ещё отрицают, что в отношениях. И это такая глупость. Иногда хочется надавать им обоим по шее. Они безумно очевидные, но, вероятно, пока не решившиеся раскрыться друг другу. И пусть Юнги ревнует и не скрывает, а Чимин всё понимает – им так легче. Намджун в это вмешиваться не собирается. Однажды он уже почти нарушил законы своей магии. И хорошо, что всё обошлось. Смотреть на них – забавно. А ещё немного колко. Чуточку больно, потому что… Во снах смерч поднимает с тротуаров листву, подхватывает с газонов траву и цветы. Он крутит их в замысловатом танце, а Намджун с каждой новой встречей падает в Сокджина всё больше. Ему хочется перехватить его руку и сказать: «Мне тебя предвещают сны». Но спугнуть так страшно. Да, Сокджин далеко не робкая девушка. У него плечи шире намджуновых, спина тоже – очень широкая, такая надёжная. Сокджин часто прячет эту надёжность под мешковатыми вещами и заставляет Намджуна тихонечко умирать от любви, потому что всё равно остаётся таким невыносимо идеальным. Со своим громким дурацким смехом, таким заразительным. С любовью к готовке на чиминовой кухне, с недовольным ворчанием, когда включает в себе режим строгого родителя. Со своей сексуальностью, которая травмирует Намджуна каждый раз, изнутри надламывая что-то и заставляя кровоточить тихонько. Они сближаются, дружат, шутят – как все. Их компания вообще становится удивительно дружной. Наверное, если бы не это, Намджуну было бы куда тяжелее справляться с навалившимся. С Сокджином его не разделяет неловкость или смущение. Нет, просто каждый раз, когда они оказываются рядом, внутри всё обжигает горячо, словно превращая Намджуна в пепел. Он старается улыбаться как всегда, но получается это с каждым днём всё хуже. - Скажи ему, - говорит Хосок. Они сидят у Юнги в тот выходной день. С пивом и пиццей, только без кино. Просто сидят в гостиной, разговаривают. Чимин грустно жмётся под бок Юнги после рассказанного Намджуном и, вот честно, меньше всего хотелось видеть это чудо таким. - Сокджин-хён хороший, он всё поймёт, - замечает Чимин. – Мне кажется, он никогда не влюблялся, потому для вас двоих это могло бы быть первым и новым. - Не торопи события, - шепчет Юнги ему в висок и гладит по волосам. – Думаю, в этом случае спешка будет лишней. - Именно поэтому вы двое никак не скажете друг другу заветные три слова? – ехидничает Хосок. Намджун фыркает. Но Юнги и Чимин остаются неожиданно невозмутимыми и даже не краснеют. - С чего ты решил, Хоби, что мы не говорили друг другу о любви? – интересуется Юнги. – Говорили. Но это не значит, что мы сейчас же спешно начнём строить отношения и съезжаться. - Что вас останавливает? – интересуется Намджун, немало удивлённый таким поведением друга. - Наверное, то, что мы друг друга мало знаем, - отвечает Чимин. – Аура – это здорово, я никогда не откажусь от своих слов, что с первой встречи и именно из-за неё упал в Юнги-хёна безвозвратно. Но мы хотим быть уверенными, что когда решим жить вместе, то всё будет хорошо и не окончится неожиданными ссорами на пустом месте. Сейчас мы знакомимся. Как и должно быть. Намджун потом долго думает об этих словах и понимает, что упустил из виду это вот важное. Чтобы понять что-то и вызвать в ком-то чувства – одних дружеских встреч мало. Наверное, потому он, чувствуя себя до крайнего смелым, набирает тем же вечером знакомый номер. - Джуни? – голос Сокджина немного сонный и такой теплый, что внутри у Намджуна с хрустом рассыпается весь тот лёд, которому он сам позволил там быть. - Привет, Джин-хён… я не мешаю? - Как ты можешь мне помешать? – в любимом голосе улыбка и от этого хочется тихо счастливо скулить. – Что-то случилось? - Нет. Ничего. Я просто… знаешь, я бы хотел пригласить тебя на прогулку. Ты не против? - Меня? Только меня? Без нашей привычной ватаги? – Сокджин удивляется так забавно, что Намджун невольно тихо смеётся. - Да, хён. Тебя одного. Я вдруг понял, что мне жизненно необходимо остаться с тобой наедине. Боги, он выдаёт себя этой фразой с потрохами. И от этого становится жутко немного. Потому что в трубке такая тишина вдруг. И Намджун, стараясь не паниковать, зовёт тихо: - Джин-хён? - Долго же ты раскачивался, - звучит в ответ хриплое и дрожащее. – Я тут не молодею, Ким Намджун, а ты вздумал меня мучить ожиданием так долго. - Всего лишь полтора месяца. - Сейчас договоришься и пойдёшь гулять один, - выдают ему недовольно. Намджун смеётся снова и говорит: - Через час буду ждать тебя на набережной. Приходи. Обещаю больше не заставлять так переживать. * Намджун не верит происходящему. Он идёт на набережную, петляя улочками и внутри у него – почти как когда он смотрел судьбу Чимина. Много счастья, правда, сейчас оно помешано на волнении. Ему чуточку нервно – правильно ли он понял, что Сокджин ждал от него первого шага? В самом деле, хочет между ними чего-то большего, чем быть просто друзьями и встречаться несколько раз в неделю по вечерам? Сокджин великий конспиратор, раз Намджун этого не понял. Впрочем, возможно, он просто так увлёкся своими переживаниями, что дальше собственного носа не видел. На набережной пахнет речной прохладой. Летние сумерки опускаются на воду нежным шёлком. Река отражает в себе первые робкие звёзды и городские огни. Намджун бредёт к воде по парковой аллее и думает. Думает о том, что хочет коснуться Сокджина. Почувствовать его тепло не через перчатку. Ему это так же необходимо, как дышать, но… Намджуну немного страшно, потому что не только желание прикосновения его ведёт. Узнать судьбу Сокджина – вот что становится первостепенным. И это может грозить серьёзными последствиями. Только вот Намджун хочет точно знать. Хочет убедиться, что все его сны – не обман. Что предчувствия не были ложными. Потому что если он не увидит в будущем Сокджина себя… Мама говорила когда-то, что знать свою судьбу наперёд – опасно и страшно. Но Намджуну куда хуже будет, если рядом с Сокджином он увидит кого-то – не себя. Он не знает, глупость ли это, ведь они знакомы немного, у них нет никакой ауры, что свела бы их, как Чимина с Юнги. Думать об этом не хочется, но мысли лезут, настырные и неугомонные. И спасает от них только появление Сокджина, который, подходит тихо и останавливается рядом, облокачиваясь на перила, что отделяют их от речной глади. - Привет, - говорит Намджун, чуть повернув голову. - Привет, - негромко отвечает тот, встречаясь с ним взглядом. – Давно ждёшь? - Не очень. Но успел кое-что обдумать. - В самом деле? - Да. Я понял, что зря боялся. Меня к тебе тянет. Очень. Я чувствую себя таким влюблённым, что иногда это доходит до абсурда… я хочу видеть тебя чаще, хочу бывать один на один – больше. И я пойму, если ты не… - Намджун, - прерывает его Сокджин. – Мне кажется, я достаточно чётко дал понять, что никаких «если не» быть не может. Это взаимно. И это чертовски смущает, хватит так смотреть… - Как? – срывается с губ Намджуна тихое. - Настолько очарованно. Ощущение, что сейчас сердечки из глаз посыплются. Сокджин, в самом деле, смущён. Взгляд отводит, смотрит на воду. А у Намджуна внутри всё счастьем забивает от этого, словно облаками сахарной ваты. Он не соображает, что делает, сжимает пальцами рукав толстовки чужой и жмётся губами к щеке. Нежно, долго, ощущая губами мягкость кожи и её жар. Сокджин краснеет, но никуда не отстраняется, только подставляет щёку и чуть поворачивает голову так, что его дыхание горячо мажет по скуле Намджуна. - Я хочу встречаться с тобой, - шепчет Намджун. – Готовить с тобой завтраки и просыпаться в одной постели. Я хочу быть с тобой так сильно, что умру, если этого со мной не произойдёт. - Как я могу позволить, - выдыхает Сокджин, - чтобы ты умер из-за такой глупости? Тем более если она вполне осуществима… Они оказываются совсем тесно, обнимаясь, и жадно глотая дыхания друг друга, всматриваясь глаза в глаза. - Чимин мне говорил, чтобы я признался, - бормочет Намджун. - Умный мальчик, - соглашается Сокджин. - А Юнги говорил, чтобы не торопился. - Откушу ему лицо, как встретимся. Намджун смеётся и утыкается носом в плечо старшего, а потом в шею. Губами. Горячо и жадно. - Мне тебя сны напророчили, знаешь? – говорит в покрывающуюся мурашками кожу. – Снился смерч, и цветы… я знал, что это о тебе. - Почему? - Потому что ты пришёл ко мне с ветром… спустился из окна своей квартиры, помнишь? Сокджин хмыкает. - Помню. Хотел произвести впечатление. Получилось, смотрю. - Получилось. Неизгладимое, - Намджун немного отстраняется, но лишь для того, чтобы за толстовку ближе к себе притянуть. И поцеловать уверенно и горячо. Он всё ещё хочет касаться руками, но благодарит все силы, какие существуют, за то, что его дар не распространяется на прикосновение губами. И это сейчас для него самое важное. А остальное – успеется.