А на нашей улице сегодня солнечно.

You're my bright blue sky You're the sun in my eyes Baby you're my life You're the reason why... ©

- Ты наше солнышко, - говорила мама Чимину в детстве и гладила его по волосам с улыбкой. - С Чимином никакой курорт не нужен, и так всегда солнечно, - шутили друзья в школе. - Солнце отправило тебя на землю, чтобы ты тут нас согревал своим теплом, - серьёзно утверждал Тэхён, а потом улыбался весело. Чимин думает – ему повезло больше многих. Не сказать, что дар его шибко нужный, но и не совсем бесполезный же. Например, никогда не надо брать с собой зонтик. Можно не опасаться снегопада и дождей, потому что небо всегда услужливо распахивало свою лазоревую глубину над ним, куда бы он ни шёл. Чимин знает, что ему повезло больше Юнги. В плане принятия дара и отношения к нему окружающих. Но он уверен, что старший преувеличивает, когда говорит, что местные жители его ненавидят. - С чего ты так решил, скажи мне? – спрашивает тихо, сидя на его коленях и ласково перебирая волосы на затылке, зарываясь пальцами, а губами касаясь виска. – Почему люди должны ненавидеть тебя за то, что ты таким родился? - А разве не так обычно происходит? – тихо спрашивает Юнги. – Счастье ещё, что они не знают меня в лицо. Переубеждать Юнги – дело пустое. Чимин не стремится, потому что знает – однажды его дурной старший убедится, что не все готовы презирать и кидаться злыми словами в людей просто за то, какие они есть. Чимин терпеливо ждёт этого момента, чутко ловя разговоры вокруг, когда им случается вместе прогуливаться по улице, на которой живёт Юнги. И однажды они слышат этот разговор. На перекрёстке у самого дома Юнги стоят две женщины и ведут мирную беседу. Чимин придерживает старшего за рукав толстовки, чтобы тот сбавил шаг. - Наша ведьмочка, наконец-то, счастлива, - слышат они. Юнги вздрагивает. Чимин хмыкает, прикусывая губы, потому что не понять, что в голосе говорившей звучит теплая радость – трудно. Они притормаживают немного, желая дослушать этот разговор. - Может быть, просто переехала? - Нет, я уверена. Она теперь счастлива и нашла того, кто разгоняет над ней все её тучи. Так хорошо… не представляю, как ей было тяжело. Юнги сутулится, накидывает на голову капюшон, прячась ото всего мира за своей привычной, но уже давно давшей трещину бронёй. Чимин не осуждает его за это. В конце концов, измениться не так просто, даже если Юнги к этому очень стремится. Чимин только хочет верить, что он сможет помочь своему недоверчивому, но такому любимому хёну понемногу окрепнуть, найти уверенность в себе и перестать думать о том, что это нормально – если его недолюбливают или ненавидят за его способности. Когда они заходят в квартиру, Юнги замирает на пороге и тяжело выдыхает. А потом поворачивается и льнёт к Чимину так доверчиво, будто желая почувствовать себя в безопасности. От этого словно ножом по сердцу. И Чимин обнимает его, ладонью стягивает капюшон, встречаясь с потерянным взглядом тёмных глаз. - Я же говорил… не понимаю, от чего ты считал, будто они ненавидят тебя, - шепчет тихо, мягко касается губами скулы и прижимает Юнги ближе. Юнги не отвечает, он подрагивает в его руках и утыкается носом в плечо. Для него привычная картина мира медленно разваливается и Чимин понимает, что пусть изменения исключительно положительные, к этому тоже надо привыкнуть. А привыкать к хорошему сложнее, чем к плохому. Страшно привыкать. Страшно потерять всё, что обрёл. И пусть Чимин не бывал в подобной ситуации, он всё равно понимает и не давит. Медленно, шаг за шагом, они подходят ближе друг к другу. Несмотря на взаимную любовь, им ещё многому нужно научиться и многое друг о друге понять. И они стараются. Лето почти на исходе, когда Чимин говорит: - Мама пригласила нас на ужин. У Юнги глаза огромные и почти испуганные. Он замирает, точно олень в свете фар. Судорожно стискивает пальцы. - Зачем? - Бог мой, Юнги… зачем люди ужинают вообще? – Чимин фыркает. - Нет, зачем она… меня пригласила? На этот вопрос ответом служит долгий тяжкий вздох. Чимин подходит к Юнги, который готовит им завтрак. Прижимается к его спине. - Затем, что ей хочется познакомиться с моим любимым человеком. Затем, что она хочет узнать тебя ближе. Затем, Юнги, что когда-нибудь, если ты, конечно, не откажешься от меня, они станут и твоей семьёй тоже. - Что за бред, - Юнги откидывает лопатку, выключает плиту и поворачивается в чиминовых руках, а тот даже вздрагивает, не ожидавший такой твёрдости в голосе хёна. - Почему же бред, если они… - Я не об этом, - лицо Чимина обхватывают теплые, чуть шершавые ладони. – Как я могу отказаться от тебя, ты вообще думаешь, что говоришь? Я эти несколько месяцев по-настоящему живу… я… не было никого, кто так безропотно и искренне принимал бы меня всего, как это делаешь ты. И мне так хочется вернуть тебе хотя бы малую часть того, что ты даёшь мне… Как я могу отказаться от тебя, Чимин, когда я принадлежу тебе всем своим слабым существом? Они смотрят друг другу в глаза и у Чимина в носу колет, он кусает губы, сдерживая накатывающие слёзы. - Ты не слабый, - выдыхает он, наконец, справившись с собой немного. – Не говори так. Я рядом не просто потому, что хочу помочь, если ты забыл. Я с тобой, потому что нуждаюсь в тебе ничуть не меньше. И, серьёзно, ты думаешь, что ничего не получаю в ответ? Какой же ты… - Идиот? – подсказывает Юнги. Он скользит взглядом по лицу Чимина, будто пытаясь запомнить, словно и так уже не знает его до самой малюсенькой родинки. А потом смотрит на губы и Чимин едва не задыхается. - Идиот, - повторяет согласно и совсем тихо. Он хочет прикрыть глаза, показывая, что ждёт этого. Но у них уговор – они не поцелуются, пока не поймут, что вот теперь можно переводить отношения на новый уровень. И нарушать его первым Чимин бы не стал, потому что… на самом деле, он давно готов, а вот готов ли Юнги – спорный вопрос. Чимин по уши в нём. Чимин так сильно увяз. И каждый раз ломка без Юнги всё болезненнее. Всё тяжелее – уходить вечером домой. И хорошо, что это необязательно. Чимину кажется, что они как нерешительные дураки, застряли на пограничье между друзьями и любимыми. И всё боятся сделать шаг дальше. Потому что это ответственность, это новая жизнь, это необходимость подстраиваться друг под друга и Чимин знает, что для Юнги оно всё не так просто. Не так, как для него самого. - Я так хочу поцеловать тебя, - шепчет Юнги вдруг и Чимина словно молния в макушку бьёт. Он сглатывает, поднимает руки, обхватывая пальцами запястья старшего. Заставляет отпустить себя и тянется вперёд, оставляя лёгкое нежное прикосновение в самом уголке дрогнувших губ. - Не торопи себя, - просит тихо. – Сделай это, когда почувствуешь, что оно необходимо тебе в первую очередь. - Я торможу, да? - Юнги, - Чимин смотрит на старшего строго, будто на неразумное дитя. – Я просто хочу, чтобы ты был уверен. И мне плевать, сколько нужно будет подождать, пока ты, в самом деле, решишься на большее. Я что, не в состоянии понять любимого человека, по-твоему, а? Юнги посмеивается и обнимает его крепко, заставляя успокоиться. - Прости. Для меня это всё ново, ты же знаешь. - Знаю. Потому и напоминаю, что это не страшно, - ворчит Чимин. – Так что, ты принимаешь приглашение мамы? - Да, - кивает Юнги. – Мне будет страшно неловко, но ты же мне поможешь? Чимин улыбается, благодарно прижимаясь щекой к щеке старшего и согласно мычит. Конечно, он поможет. Ведь он для того и есть рядом. * С Юнги не всегда просто, но всегда хорошо. Юнги сложно понять, но не трудно принять. Чимину никогда не казалось, что их отношения будут провальными лишь потому, что они такие разные. Об этом как-то завёл разговор Сокджин. Это было после первой его встречи с Юнги, и Чимин понимает, что сомневаться и переживать Сокджин имел полное право на том основании, что они дружат много лет и Чимин под его опекой, как тонсен. Разговор этот был спокойным и крайне вдумчивым, потому что старший тогда подбирал слова, чтобы не оскорбить чувств Чимина, а Чимин, в свою очередь, старался не вспылить, потому что знал – о нём заботятся, а не просто так ставят под сомнение его выбор. Тэхён тоже присутствовал при этом разговоре и тоже выразил некоторое сомнение по поводу того, что между Юнги и Чимином может что-то получиться. - Не пойми меня неправильно, Чимини, - вздохнул друг тогда. – Я не говорю, что Юнги-хён плохой человек. Это не так. Я лишь говорю, что бывает такое – люди друг другу в принципе не подходят. - Мы не отговариваем, - заметил Сокджин. – Но я бы не хотел потом смотреть, как ты собираешь себя по частям, если случится так, что ничего не выйдет. Конечно, что они тогда могли знать о Юнги? Всего одна встреча. Несколько часов прогулки и посиделок в кофейне. Чимин заставил себя успокоиться и не сорвался только потому, что помнил – он сам до сих пор узнавал Юнги. - Вы не понимаете, - ответил тогда. – Вы не понимаете, что наша разность тут совсем не при чём. Вы не видите главного – мы нуждаемся друг в друге. Это не просто искра между нами. Вы не чувствуете того, что чувствую я. Вы не знаете, какой он неуверенный за всеми эти хмурыми взглядами. Какой ранимый. Я понимаю вашу заботу. Но если вы поверите мне, если попробуете узнать Юнги ближе, то поймёте, о чём я. С Юнги не всегда просто, но Юнги учится раскрываться и не прятать свои сомнения, как это было поначалу. Юнги учится не просто верить, но доверять и принимать заботу о себе. Иногда он жутко неловкий в этом, но Чимин каждый раз с такой радостью ловит даже самую малость… Юнги становится жадным – Чимин чувствует. Жадным до него. В нём просыпается собственничество и это одновременно безумно приятно и тяжело. Потому что Чимин не хочет, чтобы Юнги снова накручивал себя, а, зная характер любимого – так оно и происходит. Потому что Юнги старается прятать эту сторону себя от Чимина. Юнги волком смотрит на всех, кто не такой уж близкий друг. На случайно встреченных знакомых на улице, на тех, кто смотрит вслед Чимину, а подобные случаются довольно часто. И Чимину нужно поговорить с Юнги, но он всё не знает, как начать. В день, когда они, наконец, собираются на семейный ужин, Чимин всё же решается. - Хён, - зовёт он, пока Юнги придирчиво выбирает, что бы надеть. - Ммм? - Ты ведь знаешь, что это не страшно, правда? Желать быть ко мне ближе и больше. Юнги замирает, напрягается. Чимин, сидящий на кровати, смотрит внимательно, готовый в любую секунду вскочить и оказаться рядом. - Ты заметил, – наконец, вздыхает Юнги. – Я такой очевидный или ты слишком хорошо меня выучил? - Я чувствую, - просто отвечает Чимин. – Чувствую, как ты опять пытаешь спрятаться в свой панцирь и делаешь вид, что ничего не происходит. - А что я должен делать? – интересуется Юнги, оборачиваясь. Он всё ещё напряжён, смотрит пристально и, наверное, ему безумно неудобно за себя и за то, что его раскрыли. - Поговорить со мной. Рассказать мне, что с тобой происходит. - Я боюсь, что начну давить на тебя своими чувствами, - вздыхает Юнги. И Чимин весь обмирает, чувствуя до глупого сладкий трепет внутри, будто и не знал вовсе, что у них тут взаимная любовь. Да только Юнги так редко об этом говорит, что не реагировать теперь не получается. Но он молчит, ждёт. Юнги кусает губы, вешает обратно костюм, вешалку с которым стискивал немилосердно последние минуты. Подходит к кровати, опускаясь на край и смотря на Чимина. - Я боюсь, Чимини. Просто боюсь, что не сумею стать достаточно хорошим для тебя, да ещё и начну напрягать ревностью и собственническими замашками. Переживаю, что вымотаю тебя этим, что ты устанешь и… Я не сомневаюсь в том, что ты любишь меня, я лишь сомневаюсь в том, что способен сохранить твои чувства такими же светлыми, - он трёт ладонями лицо, горбится, а у Чимина внутри столько всего сейчас, что он просто не знает, что сказать. – Намджун и Хосок мне повторяют постоянно, что отношения – это работа. Что я должен стараться. И я стараюсь. Я ведь понимаю, что проблема во мне… в том, что я недостаточно уверен в самом себе, как в человеке, способном дать тебе что-то. Чимин возмущённо вскидывается, хочет перебить и спорить, но Юнги качает головой, давая понять, что ещё не закончил. - Я знаю, что это не так, - мягко замечает, протягивая руку и сжимая своей тёплой ладонью пальцы Чимина. – Но избавиться от назойливых мыслей очень трудно. Этот жест кажется таким невероятно интимным и беззащитным почему-то. Словно с этим прикосновением Юнги распахнул Чимину всю душу, уставшую и измученную сомнениями. Чимин вдруг понимает, что все эти месяцы они словно ходили по минному полю. Будто выискивали опасные места друг в друге, болевые точки и огибали их. Да, они хорошо выучили и узнали друг друга, но вот в подобных ситуациях предпочитали отмалчиваться и прятаться. - Ты зря боишься, - говорит Чимин. – Чувства никогда не останутся чем-то волшебным. Они всё равно пройдут испытание бытом, обоюдными обидами, ошибками и ссорами. Но я хочу этого, Юнги. Я хочу, чтобы наша любовь стала чем-то земным. Не красивой сказкой, а настоящим. И поверь, у меня всё так же будут в животе от твоих взглядов порхать бабочки, а колени не перестанут подгибаться, когда ты зовёшь меня по имени. Да, отношения и чувства – это работа. Но это работа двоих, не пытайся всё взвалить на себя и сделать её один. У тебя не получится, хён, - Чимин двигается ближе к Юнги, заинтересованно смотрящему на него. - У тебя не получится, потому что нас двое. И мы должны действовать сообща. - Столько мудрости в таком маленьком существе, - бормочет Юнги. И в его голосе нежности так много, что Чимину кажется, будто он упал в нежное сливочное облако и тонет в нём без шанса выбраться. Будто он вообще мог желать спастись. - Я не маленький, - возмущается ненатурально он и тут же охает тихо, когда Юнги тянет его руку к своему лицу. Горячие губы касаются костяшек неторопливо и бережно, но уверенно. Юнги целует подушечки пальцев и смотрит Чимину в глаза так пронзительно – голова кругом. Чимин хочет снова возмутиться – шутливо, конечно же, но все слова застревают поперёк горла, когда поцелуй приходится в центр ладони и Юнги, прикрывая глаза, жарко выдыхает. - Маленький, - говорит приглушённо, обжигая кожу дыханием. – Маленький. Мой любимый маленький. Чимину хочется завизжать, заплакать, засмеяться – всё разом. Всё от счастья огромного, которое сейчас рушится на него, словно искрящаяся на солнце морская волна. Будто теплый летний ливень – смывая все переживания, все сомнения, которые подгрызали незаметно изнутри. Юнги тянет его к себе, обнимает и трётся носом о щёку, тихо интересуясь: - Если я тебя сейчас поцелую, ты не будешь ругаться? - Боги милостивые, Мин Юнги, с чего бы я должен это делать? – Чимин обнимает его в ответ за шею, жмурясь довольно, ещё не до конца веря в происходящее. – Но ты уверен, что готов? - Я уверен, что не хочу без тебя, - отвечает Юнги. – Я уверен, что пока ты рядом, мне ничего не страшно. Остальное не так уж важно. Чимин тихо счастливо смеётся, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. - Не плачь, - шепчет Юнги. – А то дождь пойдёт. - Не пойдёт, - качает головой Чимин. – Но если ты так переживаешь об этом, то целуй скорее… чтобы у меня и в мыслях больше не было сырость разводить. Юнги недоверчиво косится на окно, будто ожидая, что сейчас за стеклом появится какая-нибудь ехидная грозовая тучка мультяшного вида. Чимин от этого хихикает, ладонью оглаживая по щеке старшего. А потом тот поворачивает голову и накрывает его губы своими. И Чимину уже не до смеха и вообще не до чего. Они целуются медленно и неторопливо, Юнги немного жадничает, прикусывая слегка нижнюю губу Чимина, заставляя того невольно застонать от нахлынувших острых ощущений и обнять хёна крепче. Оторваться друг от друга кажется невозможным, почти невыносимым, но когда нужно сделать вдох, они всё же разрывают поцелуй, дыша глубоко и жадно, соприкасаясь губами всё ещё и не открывая глаз. - Вкусный, - хрипло шепчет Юнги через некоторое время. – Люблю тебя, мой солнечный зайчик. Чимин вспыхивает и пищит от неловкости. Но встречает чужой взгляд открыто, пусть и краснея от такого нежного обращения. - Хён, если ты решил быть таким постоянно, то мне нужно много сердечных лекарств. Я же не переживу, - говорит он, а потом шёпотом, не отпуская чужого взгляда. – Я тебя тоже. - У тебя нет выбора, знаешь? Не собираюсь отпускать тебя ни на мгновение, - честно говорит Юнги, усмехаясь и негромко, на ухо добавляет. – Спасибо, что согрел меня, Чимини. Чимину кажется, что не только он согрел Юнги, если честно. Не только Юнги обрёл смысл. Ведь до их встречи, несмотря на солнце над головой, Чимин был так же одинок и жаждал кого-то особенного в своей жизни. Чимин думает, что сегодня он представит Юнги своей семье не просто как человека, которого он любит, но как своего мужчину. И от этого его затапливает теплом, благодарностью и обожанием к Юнги, который, пусть и сомневался, но не позволял этому разрушить всё между ними. А семейный ужин, из-за которого Юнги так волновался, вышел душевным и тёплым. Настолько, что старший, когда они вернулись домой, заявил, что собирается называть госпожу Пак мамой. И Чимин, конечно, совсем не против. Даже наоборот. Он счастлив, что самые близкие люди в его жизни прониклись друг другу тёплыми чувствами. Так счастлив, что вопреки прогнозам синоптиков, над их улицей этой ночью вместо грозы чистое высокое звёздное небо.