А на нашей улице сегодня солнечно.

Чонгуку всегда завидовали. Мол, вот же везучий, твоя магия не такая бесполезная, как у нас. Она даёт тебе способности. Чонгуку часто хотелось огрызаться, что тут, вообще-то, не только магия поработала, но и его мозги. Магия даёт предрасположенность, это правда, но она не делает за него всю работу. И обидно было, что люди считают, будто он без своего дара не справился бы и был бы ни на что не годен. Чонгук бы огрызался, но он никогда не был конфликтным, потому молча проглатывал обиду. Зависть некоторых была чёрной и толкала людей на отвратительные поступки. Чонгуку несколько раз прилетало довольно сильно от сверстников, которые были во многом хуже по учёбе, чем он. Они злились, насмехались, били очень больно, а Чонгук всё в толк взять не мог, почему получает за то, что даже не было его выбором. Он однажды спросил, когда его зажали снова, окружили, готовясь избивать: - За что? Что я вам сделал? - Просто родился слишком везучим, - неприятно заухмылялись ему в ответ. – Вот мы тебе чуть подправляем карму, чтоб не зазнавался. В тот раз Чонгук впервые ударил в ответ. Он никогда не был сторонником насилия. Всё ещё бесконфликтный и робкий мальчишка, в тот момент понял – либо он, либо его. И тут его дар тоже не сплоховал, позволяя устроить его мучителям такую тёмную, что после они к нему не приближались ещё очень долго. Но всё же в родном городке, после отъезда Намджуна с его друзьями, Чонгуку стало совсем невмоготу. Ещё тяжелее делали их редкие приезды, в которые казалось – вот всё возвращается на круги своя. Да только это длилось всего три-четыре дня, а потом снова… Чонгук не был один, но был одинок. Его друзья общались с ним только потому, что он такой крутой. И не было никого, кто стал бы его другом из-за него самого. Чонгук решил, что переедет в город к брату, когда ему исполнится девятнадцать. Он поступит, и будет учиться там. Рядом будут Намджун, Юнги-хён, Хосок-хён… У Чонгука только от этих мыслей потели ладони, и сердце пускалось вскачь. Он ждал этого так долго. Дни тянулись невыносимо медленно. Пять лет, долгих пять лет пришлось ждать, прежде чем его мечта осуществится. Снова оказаться в окружении привычных людей, тех, кто делал его жизнь наполненной смыслом и самыми яркими моментами. Конечно, Чонгук знает, что у Юнги-хёна теперь есть Чимин. Они присылали ему фото, и однажды даже вышло поговорить с Чимином-хёном по телефону. А Намджун, кажется, по уши встрял в какую-то волшебную фею по имени Сокджин. Чонгук знает, что он не станет, как прежде, когда они были дома, центром их мира. Но ему оно и не нужно, если честно. Ему нужно совсем иное. - Мелкий, готов к жизни в большом городе? – смеётся в трубку Намджун. – Я отправлю к тебе Юнги и Чимина. У меня сегодня полно дел, потому встретить не смогу. Зато вечером все вместе соберёмся. Окей? - Хорошо, хён, - улыбается Чонгук. – Буду ждать тебя домой. - Я соскучился, Гуки, - у Намджуна, Чонгук уверен, улыбка от уха до уха. И от этого ему тепло-тепло. - Я тоже очень соскучился, - честно говорит он. Путь от их маленького городка до нового мира, в котором Чонгуку предстоит найти своё место, кажется длинной не в несколько часов, а дней. Ему есть о чём подумать. О ком подумать. И эти мысли вызывают трепет внутри и панику одновременно. Чонгук с Хосоком не виделся год. От тоски спасал интернет, переписки и звонки. Но он всё ещё не знает, как и чем живёт его любимый старший. Чонгуку страшно приехать и узнать, что Хосок уже с кем-то в отношениях. Что он счастлив и про младшего, который был всегда в него так откровенно влюблён, забыл. Чонгук не верит, что Хосок такой. И хотя они никогда ничего друг другу не обещали и даже не говорили об этом, Чонгуку кажется, что для Хосока это тоже важно. Или это просто детская наивность? Спрашивать у Намджуна было неловко и боязно, потому что всё ещё оставался шанс получить ответ, к которому он не готов. Чонгук кусает губы, натягивает рукава толстовки на пальцы и вздыхает, смотря в окно поезда на мельтешение растущих вдоль путей деревьев. Он так много раз представлял эту их с Хосоком встречу. Репетировал слова, которые скажет старшему. Прокручивал их в голове, стараясь звучать даже в собственных мыслях взросло и спокойно. Но как же далёк он был от того образа, который выстроил для самого себя. Как тяжело ему давались даже простые мечтания о человеке, которого он любил, как казалось, всю сознательную жизнь. Чонгук знает, что это смешно звучит. И всё же… всё же Хосок был рядом в самые сложные времена, когда Чонгуку нужна была поддержка и опора. Конечно, Юнги и Намджун тоже готовы были подставить своё плечо в любой момент, потому что брат у Чонгука самый лучший и друзья у него – под стать. Но внимание Хосока всегда было чуточку важнее. И стыдиться тут было нечего. Хосок стал хёном, о котором мог бы мечтать любой пацан. Он стал другом, который никогда не отвернётся и всегда найдёт время, тем другом, которому не страшно рассказать о своих проблемах. Так всё и было. Пока Хосок сам не стал этой проблемой, о которой уже не рассказать. Намджун учил, что неправильной любви нет. И, поверив старшему брату, Чонгук рухнул в эти новые чувства с головой, даже не боясь захлебнуться безответным и болезненным. В тот момент о подобном как-то не думалось. Чонгук никогда не говорил Хосоку прямо, но был уверен, что тот совершенно точно всё знал и без пустых признаний словами через рот. Чонгук мечтал об их встрече отчаянно, тоскуя так, словно они не виделись много лет. Будто не общались каждый день в соцсетях или по смс. Чонгук желал больше всего на свете увидеть своего любимого хёна и… На этом моменте каждый раз Чонгук краснел и этот раз не стал исключением, потому что тут возникала огромная проблема, думать о которой не хотелось, но и игнорировать не представлялось возможным. Чонгуку все завидовали, его чёртовой способности быть во всём лучшем. Но никто, ни единая душа, кроме мамы, конечно, не знала о последствиях этой магии. Последствия были максимально странными и выводили Чонгука из себя уже многие годы. У него так и не получилось смириться с тем, что он оказался т а к и м. Дело в том, что в моменты, когда Чонгук возбуждался, смущался, или чувствовал себя неловко, чуть пониже спины у него появлялся очаровательный пушистый кроличий хвост. Мягонький такой, милый, беленький, заставивший Чонгука постоянно таскать длинные мешковатые толстовки, даже летом. Катастрофа. Чонгук никогда не заходил далеко в своих фантазиях о Хосоке только по одной причине – стоило представить ужас в любимых глазах или насмешку над его уродством, сразу хотелось выйти в окно. - Родной, это не конец света, - говорила мама много раз, растрёпывая пальцами его волосы. – Это просто хвостик. Маленький очаровательный хвостик. - Мама! Я мужчина, а не кролик! – возмущался Чонгук, задыхаясь буквально от обиды и злости на чёртову жизнь, что так к нему несправедлива. Поначалу он готов был рыдать каждый раз при мысли об этой своей особенности. Сейчас, хоть и не проникся любовью к неожиданной части себя, стал реагировать куда спокойнее. Но никуда не делся тот неконтролируемый страх, который накатывал с первых дней при одной лишь мысли – не дай бог кто узнает! Конечно, Чонгуку хотелось быть для Хосока привлекательным. Хотелось, чтобы старший оценил и то, как его тонсен вырос, каким стал самостоятельным. Да только вот… казалось, что этот хвост появится в самый неподходящий момент. Мягкий и пушистый. И испортит в с ё. Чонгук всю дорогу убеждает себя, что зря паникует, потому что, во-первых, ещё не ясно, как они с Хосоком встретятся. А, во-вторых, конечно, тому без надобности лезть ему в штаны. И вообще, все проблемы лучше решать по мере их поступления. Успокоиться удаётся. Хочется верить, что надолго. Юнги и Чимин встречают его на вокзале и Чонгуку кажется, что он видит своего хёна впервые. Раньше хмурый и вечно в себе, Юнги улыбается широко, раскидывает руки в стороны и заключает удивлённо замершего Чонгука в объятия. Юнги излучает счастье такое, что им окатывает от макушки до пяток. И глаза у него больше не такие непроницаемые, в них искорки солнца пляшут озорно. И Чонгуку вдруг так хорошо, что Юнги нашёл того, кто разогнал над его головой тучи. Чимин с улыбкой наблюдает за их встречей и потом тоже обнимает Чонгука со всей теплотой. - Наконец, я могу познакомиться с любимым тонсеном моего любимого хёна, - замечает. - Эй, но мой любимый тонсен – это ты, - возмущается Юнги. - А мой любимый хён – Намджун, - вредно улыбается Чимин. Чонгук хихикает над ними. Над тем, как Юнги поджимает губы, стараясь делать вид, что ему всё равно. Чимин тихонечко потом тянется к нему, шепчет: - Ведь ты просто мой любимый, не дуйся. И Юнги снова улыбается. Чонгук думает, что очень много пропустил в жизни своих троих хёнов, пока был далеко от них. Ему не терпится познакомиться с Сокджином и Тэхёном, чем он делится с шагающими рядом старшими. - Без проблем, в ближайшее время обязательно устроим общую встречу, - кивает Юнги. - Насколько я знаю, Сокджин будет свободен через пару дней. Пока занят помощью семье. Его мама – владелица магазина одежды и они как раз переехали в новое помещение, - говорит Чимин. – Но, уверен, он ждёт вашего знакомства не меньше. Как и Тэхён. Чонгук кивает, поправляя сумку на плече, и прикусывает кончик языка, чтобы не спросить про Хосока. Ему интересно, тот вообще в курсе, что он приехал? А если в курсе, то какой была его реакция? - Мы довезём тебя до дома, - говорит Юнги, - и дальше по своим делам, хорошо? Ты у нас мальчик взрослый, разберёшься, что где. А вечером, как и сказал Намджун, соберёмся, посидим. - Хорошо. - Хосок тоже будет, не мандражируй так, - усмехается Юнги. И Чонгуку хочется огрызнуться, потому что много вообще этот хён понимает! Но на деле только недовольно фырчит и бросает максимально равнодушно: - Мне всё равно. - Врёшь ты так же плохо, как в детстве, - замечает старший. – Вижу же, что ты с самого начала хотел про него спросить. - Раньше ты считал это подростковым увлечением, - заметил Чонгук. - Ошибся, - спокойно пожал плечами Юнги. – Но в четырнадцать редко что бывает надолго, потому я так думал о твоих чувствах к Хосоку. Чимин заинтересованно слушает их разговор, но не влезает. А потом мягко улыбается Чонгуку, который со вздохом признаёт, что Юнги прав. Как и всегда, в общем-то. - Как ты его только терпишь, Чимин-хён, - всё равно вредничает он. Юнги на это глаза закатывает и ускоряет шаг, а Чимин фырчит весело. - С огромным удовольствием, Гуки, - отвечает хитро. – Но сомневаюсь, что ты хочешь знать подробности. Чонгук смущается, краснеет и неловко смеётся, молясь про себя, чтобы хвост вот сейчас не вздумал появиться. И, видимо, эмоции недостаточно сильны для этого. Какое облегчение! Чонгуку нравится Чимин, нравится, что такой человек стал любимым Юнги. И ещё Чонгук безмерно рад, что приехал, хоть и прошло всего минут десять, как он сошёл с поезда. * Через сорок минут Чонгук прощается с Чимином и Юнги у дома Намджуна. Забирает у них ключи от квартиры и старается не обращать внимания на довольные и заговорщицкие лица этих двоих. Ему не хочется думать ни о чём, он ужасно устал с дороги и от того, что измучил себя разными мыслями. Хотелось принять душ и завалиться на пару часов, поспать. Пока он поднимается на лифте на нужный этаж, ловит себя на том, что кончики пальцев буквально колет от желания написать Хосоку какую-нибудь глупость. Или просто короткое: «я приехал». Но удерживает себя, убеждая, что обижен, потому что старший вообще перестал писать первым. Чонгук недовольно поджимает губы, выбирается из лифта, услужливо открывшего двери. Немного стоит на лестничной площадке, вслушиваясь в тишину подъезда, а потом вздыхает, подходя к нужной двери и открывая её. В сумраке коридора, который разбавляется солнечным светом, льющимся из кухонного окна, Чонгук сбрасывает все вещи на пол. Откидывается на дверь и длинно выдыхает. Он всё ещё рад, что приехал, но жутко расстроен и разочарован, что Хосоку, видимо, плевать на это. Чонгук уговаривает себя, что изначально не питал никаких иллюзий на их счёт, даже если верил, что старшему на него не плевать. Но, видимо, в глубине души Чонгук всё же хотел верить, что Хосок ждёт их встречи ничуть не меньше и оттого, что это не так – больно. Чонгук стягивает кеды и, оставив чемодан и сумку у порога, отправляется осматривать квартиру, в которой бывал до этого всего пару раз. Раньше она казалась ему пустой совсем, будто Намджун тут лишь ночует, но спустя долгое время здесь стало уютно и как-то по-особенному очаровательно. Небольшая кухня, в которой чувствуется присутствие не только брата, ибо тот готовил из рук вон плохо, кажется Чонгуку очень тёплой. И тут так и тянет сесть и попить чаю под уютный разговор. Чонгук подходит к окну, выглядывая на улицу. Рассматривает крыши домов, высокое небо с кучными облаками, иногда закрывающими солнце и спасающими от невыносимой жары. - Так и будешь тут торчать, а? – звучит вдруг за спиной и Чонгук подскакивает, резко разворачивается, прижимая руки к груди испуганно. Хосок стоит на пороге кухни, подпирая плечом дверной косяк и улыбается. Чонгук таращится на него, гадая – это галлюцинация или на самом деле происходит? Он не может пошевелиться даже. Ему больно дышать оттого, как сильно бьётся сердце. И, о, ужас, хвост... он появляется от одного взгляда на Хосока. Чонгук краснеет, но надеется, что старший спишет это на что угодно другое. - Я не думал, что ты тут, - говорит тихо. - И не рад мне, кажется, - Хосок хмыкает. – Обиделся, что я не написал? - Обиделся, - кивает Чонгук. – Ты же у нас весь городской такой. Тебе дела нет до глупого тонсена, который так ждал встречи… - С порога начинаешь всякую фигню болтать, - качает головой тот, подходя ближе. – Именно потому, что мне нет до тебя дела, я сижу тут и караулю с утра, да? - Кто тебя знает, - ворчит Чонгук. А у самого с каждым новым шагом старшего к нему колени дрожат, и очень хочется присесть. Но приходится опереться о подоконник. Немного неприятно, в и так не широких джинсах хвост зажимается совсем, но Чонгуку не впервой терпеть такой дискомфорт. Хосок оказывается рядом, рассматривая его лицо. Чонгук мнёт пальцами рукава толстовки и упрямо взгляд отводит. - Всё такой же, - шепчет Хосок. - Слишком маленький и глупый? - Красивый такой же, - поправляет старший то ли его, то ли себя. Чонгук краснеет, взгляд опуская в пол, но когда его тянут ближе, не сопротивляется, носом в плечо хёна утыкаясь. Прикрывает глаза, вдыхая любимый, почти забытый запах. Хосок тоже не изменился. Такой же надёжный, такой же удивительный. Чонгук так скучал, господи… Хосок обнимает его крепко, ладонями гладит по спине, от лопаток до поясницы медленно и так хорошо, что Чонгук тихо тает, словно плитка шоколада на солнце. А потом смущённо вздрагивает, боясь, что старший опустит руки ниже. На него паника накатывает, но так же быстро сходит на «нет», потому что Хосок просто обнимает за талию и утыкается губами ему в волосы. - Хочу, чтобы ты жил у меня, - говорит негромко. Чонгуку кажется, что эти слова его протыкают стрелой в самое сердце. Нанизывают беспощадно на новые чувства и то, что он считал любовью – бледнеет, потому что вот теперь внутри разгорается настоящий пожар. Эмоции зашкаливают, захлёстывают, погребают под собой. - Почему? – спрашивает негромко. - Неужели ты считаешь, что я просто так вот отпущу тебя теперь? – шепчет Хосок. – Мы что, для этого все эти годы твоего взросления и нашей разлуки пережили? - Мы? - Дурачьё мелкое, - нежно выдыхает Хосок в самое ухо. Чонгук чувствует, как хвостик его начинает дрожать. Эта дрожь, на самом деле, прошивает всё его тело. Но хвост становится особенно чувствительным и это т а к стыдно, что хоть сквозь землю провалиться! Чонгук кусает губы, пальцами за футболку старшего цепляясь. - Люблю тебя, - обжигает шёпотом ухо и всё внутри Чонгука. – Так сильно люблю. Так ждал тебя. На такие признания только и остаётся, что хныкать потерянно и тихо, утыкаясь носом в шею Хосока. Чонгук вжимается в него тесно и всё же находит в себе силы ответить: - Только Намджуну скажем, хорошо? - Он в курсе моих планов на тебя, - хмыкает Хосок. – Но я понимаю. Хорошо. Ты не против, если я побуду с тобой тут до вечера? Чонгук, чувствуя себя пьяным от свалившегося на него счастья, трётся носом о линию челюсти старшего и шепчет: - Я только «за», ты же знаешь. Ты вообще всё обо мне знаешь, коварный хён. Хосок улыбается и оставляет нежный поцелуй на кончике его носа. Чонгук думает, что всё его ожидание того стоило. И сейчас его не тревожит даже наличие хвоста. Просто потому что – это такая мелочь по сравнению с тем, что он не ошибся и его чувства взаимны. Чонгук обнимает Хосока крепче и закрывает глаза. Он, наконец, дома.