А на нашей улице сегодня солнечно.

Чонгук просыпается от того, что телефон настойчиво вибрирует у него под подушкой. Сонно шаря рукой, он нащупывает аппарат и приоткрывает один глаз, чтобы поглядеть, кто его решил разбудить в такую рань. «Сокджин-хён» - выдаёт дисплей и Чонгук передумывает ругаться, потому что вряд ли старший просто ради веселья решил позвонить ему в шесть утра. - Да? – хрипит Чонгук в трубку, принимая вызов. - Гуки, слава богу, - голос на том конце провода дрожит и срывается. – Я не знал, кому звонить… я… Гуки, приезжай, пожалуйста! Мне очень страшно! Намджун… он… я не могу разбудить его… Чонгук холодеет. Сон слетает моментально, он даже на кровати подскакивает, рискуя разбудить спящего на соседней половине Хосока. Тот недовольно ворчит, но не открывает глаза. Чонгук соскакивает с кровати и уносится из комнаты. - Он же дышит, хён? – спрашивает, трясущимися руками хватая висящие в ванной на змеевике джинсы. - Д... дышит, но… так слабо, Гуки. Что за дичь?! Вчера ещё всё хорошо было, и они проводили пятничный вечер вместе. Выпили за поступление Чонгука, посидели уютно у Юнги-хёна и разошлись чуть позже полуночи, договорившись, что выходные эти тоже было бы здорово оставить на совместные посиделки. С тех пор, как Чонгук перебрался в город, времени на подобное у всех было чрезвычайно мало. Работа и личные отношения забирали много сил. Но Чонгук, которому тяжело было без своих хёнов дома, всё равно переживал это куда легче, зная, что Юнги и Намджун в любом случае рядом. Как и Хосок. Особенно Хосок. Чонгук замотал головой, влезая в футболку и накидывая на себя джинсовку. - Я скоро, хён! Постарайся успокоиться! Благо от дома Хосока до намджуновского минут пятнадцать прогулочным шагом. Чонгук пролетает их с такой скоростью, что когда замирает у двери в квартиру брата, чувствует – сердце вот-вот выскочит из груди. У него дрожат ноги и руки, но если первые от быстрого бега, то вторые – от страха. Он стучит громко и настойчиво, дожидаясь, когда Сокджин откроет ему. Хочется верить, что пока он бежал сюда, Намджун проснулся. Что всё, на самом деле, в порядке. Но Сокджин открывает ему дверь и он белее мела. Губы искусаны, глаза красные от слёз и Чонгук невольно тянется всем собой, чтобы обнять старшего. Тот всхлипывает и сгребает его в объятиях, утыкаясь носом в плечо. Чужое напряжение и панику Чонгук ощущает физически. Он хочет как-нибудь успокоить Сокджина, но просто не знает, какие слова подобрать. Они идут в комнату, и Чонгук на пару мгновений замирает на пороге, смотря на брата, что лежит на кровати. Он будто спит, но Чонгук замечает болезненно бледный цвет кожи. Сведённые брови, словно Намджуну больно. И уже потом, когда подходит ближе – понимает, что дыхание у брата, в самом деле, ужасно слабое. - Это магия, - хрипло шепчет Сокджин. – Ведь так? - Однажды у него было нечто подобное, - отвечает Чонгук, поглаживая брата по волосам. – Но мы так и не поняли из-за чего. Он просто несколько дней был словно в коме. Врачи разводили руками, так что…. Думаю, скорее всего, да. Только из-за чего… Чонгук присаживается на край кровати, поглаживая Намджуна аккуратно по руке. Он помнит, как было тогда тяжело маме. Каким мрачным был отец. Никто не знал, как им помочь, а специалистов в этой области, к сожалению, не существовало и не существует до сих пор. Способности у всех настолько разные и индивидуальные, настолько непредсказуемые, что изучить всё просто невозможно. Сокджин тяжёло вздыхает за спиной. - Я, пожалуй, приготовлю нам завтрак. Не сидеть же впроголодь, - заметил тихо. - Я помогу тебе хён, - Чонгук поправляет одеяло на брате и поднимается. – В таком состоянии оставлять тебя наедине с ножами – не лучшая идея. Сокджин слабо улыбается и кивает. Чонгук думает, что в их первую встречу тот был так прекрасен. Когда Юнги шутливо называл его волшебной феей, которую приносит ветром, он ни капли не ошибся описанием. Сокджин прекрасно управлялся с воздушными потоками и окном пользовался чаще, чем дверью. Потому что удобнее, а вовсе не затем, чтобы покрасоваться. Чонгук смотрит на измотанного страхом и переживаниями Сокджина сейчас и понимает, что красоту ничем не испортить. А ещё ему совершенно не хочется, чтобы хёну было так плохо. Он в городе чуть больше месяца, но ему кажется, что провёл тут несколько лет. Наверное, потому что приняли его тепло и по-доброму. Не только из-за Намджуна, а ещё потому что сам Чонгук всем понравился и отвечал каждому взаимностью. Чонгук помнит, как в первый вечер краснел, прося разрешения у брата жить с Хосоком. Как тот посмеивался хитро, и как улыбались Юнги и Чимин, словно были в курсе всего. Как Хосок сидел чуть сбоку и сзади него и когда Намджун разрешил, тот скользнул пальцами по волосам на затылке Чонгука, приблизился и шепнул: «Я же говорил, он в курсе». Казалось, ничто не может омрачить яркость новой жизни, но… Всегда есть это «но» и оно случилось так неожиданно. Чонгук не знает, стоит ли звонить родителям. Стоит ли поднимать панику? Ведь в прошлый раз всё обошлось… Чонгук вспоминает, как брат однажды ему сказал: «Наша магия часто бесполезная, но очень мстительная. Если ты нарушаешь правила, она может заставить тебя умирать в агонии». Чонгук поводит плечами, отгоняя наползающий ледяной ужас, стискивает пальцы и твёрдо решает отвлечься, потому что Сокджину сейчас нужна его поддержка и мало будет толку, если Чонгук начнёт разводить истерику. Они готовят завтрак в тишине, а Чонгук всё думает, что хотел бы, чтобы способности их были как в сказках или вроде того. Ему кажется, что это не магия – не пойми что. Кто-то из них, как мутанты, могут отращивать себе бестолковые тонкие, но красивые крылья, словно у бабочек. Таким только покрасоваться можно. Кто-то, как Хосок, обращает всё в цветы – это куда больше, в самом деле, смахивает на магию. И никто ведь толком не знает, где границы у их возможностей. И за что можно получить наказание так, что потом… как Намджун теперь, будешь лежать пластом и медленно умирать… Нож дрожит в руках и Чонгук откладывает его, ладонями в стол упирается, выдыхает, прикрывая глаза. - Гуки, - Сокджин приобнимает его плечи и тянет к себе, заставляя спиной прижаться к себе. – Я уверен, твой брат борется. Он же такой сильный, ты знаешь. Чонгук знает, но это совершенно не успокаивает сейчас почему-то. - Звонить домой или нет? Это то, о чём я сейчас думаю, - признаётся он негромко. – Тогда сюда примчится мама, возможно даже отец работу бросит… Я не хочу, чтобы они переживали. - Возможно, тогда стоит подождать? – Сокджин всё ещё обнимает крепко и прижимается щекой к его волосам. – Немного. Давай, если вдруг ему станет хуже, тогда… Голос у старшего, как недавно при телефонном разговоре, дрожит и срывается вдруг. Он всхлипывает. - Больше всего на свете хочу ему помочь, но не знаю, как… Чонгук поворачивается в объятиях и обнимает в ответ снова. Он и сам бы не отказался помочь и ненавидит эту неизвестность, перед которой они бессильны. * Хосок звонит, когда Чонгук и Сокджин заканчивают завтракать. Чонгук без лишних подробностей сообщает, куда унесли его черти в такую рань. А через двадцать минут злющий и сонный, Хосок заходит в квартиру и отвешивает Чонгуку несильный подзатыльник. - Меня почему не разбудил?! Впрочем, тут же смягчается, притягивая к себе за шею и извиняясь тихим шёпотом в волосы. - Просыпаюсь, а тебя нет. Ни записки, ничего… я струхнул, признаюсь. Прости. Понимаю, тебе было не до этого. Чонгук обнимает Хосока и вжимается носом в шею, словно пытаясь спрятаться ото всего навалившегося. Он тихо всхлипывает, когда чувствует мягкое поглаживание по спине и затылку. И, как всегда, появляется ощущение, что вот сейчас можно побыть слабым. Да только нет у него всё равно такого права. Потому что Сокджину нужна его поддержка. Чонгук отстраняется от Хосока и смотрит с благодарностью. - Хён, ты не мог бы обзвонить ребят и сказать им? Они тоже должны знать, - просит он. - Конечно, всё сделаю, - обещает тот, но сначала они идут в комнату и Хосок какое-то время сидит у кровати, смотря долго на Намджуна. Чонгук знает, что его любимый хён не покажет, но ему ничуть не легче. Ведь Намджун для него не просто лучший друг. Почти брат. Они столько всего вместе пережили, что представить страшно. И такой удар. Чонгук встаёт позади Хосока, кладёт ладони ему на плечи и успокаивающе гладит. Он, несмотря на свой страх, тоже верит, что его брат – сильный и так просто не сдастся. Хосок потом всех обзванивает, как обещал. Юнги, Чимин и Тэхён приезжают чуть позже. Квартира больше не заполнена этой гнетущей тишиной и дышать будто легче становится. Благодаря приезду Чимина, кучные облака, с утра закрывающие солнце, рассеиваются. Комнаты наполняет теплом и светом, в приоткрытые Тэхёном окна просачивается свежий ветерок и общее настроение перестаёт быть совсем уж убитым. Юнги ругается на Намджуна, усевшись на кровать. Называет его бессовестным засранцем и безответственным идиотом, а сам смотрит тепло-тепло и с таким переживанием, что Чимин не выдерживает, усаживается рядом и обнимает своего хёна всем собой. Он чувствует лучше других, как Юнги сейчас переживает. Чонгук наблюдает за ними с мягкой улыбкой, а Сокджин, зашедший в комнату, останавливается рядом и тихо говорит вдруг: - Я так жалею, что хотел отговорить Чимина от этих отношений. - Хотел? Почему? – удивляется Чонгук. - Мне казалось, что они с Юнги совсем не подходят друг другу, - улыбка у Сокджина грустная и виноватая. – Я боялся, что Чимину причинят боль, но даже подумать не мог, насколько они могут нуждаться друг в друге… не верил. Вёл себя как дурак. - Наверное, мы все дураки, когда дело касается желания защитить тех, кто нам дорог, - замечает Хосок, оказываясь внезапно позади них. Чонгук вздрагивает и оборачивается, встречаясь с ним взглядом и понимает, что старший имеет ввиду и себя тоже. Хочется его заобнимать и уверить, что всё в их отношениях было правильно. Что именно так, пусть и с долгим ожиданием, их отношения получатся особо крепкими. И хоть Чонгук пока не пускал его к себе ближе из-за своего дефекта, он всё же верил – это вопрос времени. Ведь когда-то ему придётся доверить это Хосоку. И всё больше он убеждался, что ничего непоправимого не случиться, потому что один паршивый хвост не в силах просто так взять и сломать их чувства. Впрочем, убеждение любимого может подождать до дома, когда они останутся наедине. Чонгук думает, что сейчас не место и не время. Он просто находит руку Хосока и сжимает его пальцы. Настроение у всех немного поднимается после вкусного обеда, который Сокджин и Юнги готовят в четыре руки. Чимин, Тэхён и Чонгук почти не выходят всё это время из комнаты, словно переживают, будто Намджуну может стать одному скучно тут лежать. Хосок иногда заглядывает тоже, дурачится, сдувая хлебные крошки с ладони, на Намджуна. Те превращаются в цветные лепестки, оседая на одеяле и волосах спящего. А Хосок заявляет, что вот так Намджун больше похож на прекрасную принцессу, чем Сокджин, за что получает скалкой по заднице. Чонгука радует, что больше никто не смотрит на брата так, словно тот уже одной ногой в могиле. Радует, что оживление вытесняет подавленность, а после обеда и вовсе все располагаются в гостиной, сытые и довольные, включая фоном какой-то фильм. За окном солнечно, а чуть дальше над крышами домов клубятся облака, погружая город в прохладную тень. - Я так привык к теплу, - замечает Юнги. – Что уже и забыл, как это – когда постоянно льют дожди. Они с Чимином сидят на полу, и младший к нему жмётся доверчивым котом. - Если бы не Намджун, кто знает, как бы повернулось всё в итоге, - выдыхает тише. – Он так много делал для нас, а мы сейчас такие беспомощные. Это несправедливо. - Мне так жаль, - говорит Тэхён, сидящий позади них в кресле. – Что моя способность… что я не могу… это невыносимо. Это даже с вещами – грустно. А уж если дело касается людей… и подавно. - Это же не твоя вина, Тэ, - замечает Чимин. Они с Юнги возятся на полу забавно, устраиваясь так, чтобы можно было видеть его и остальных. - Знаю, - Тэхён улыбается так грустно и немного надломлено, что у Чонгука сердце удар пропускает. – Просто знаешь, Мини, было бы здорово уметь чинить людей. Вот как вещи. И желательно не на несколько часов, а насовсем. Зачем эта глупая способность, когда от неё толку совсем нет? - Как это нет! – Чимин возмущённо фырчит. – Ты уже забыл, как починил мой ноут, когда он полетел вместе с важным проектом? Да что бы я без тебя тогда делал?! Не обесценивай свою способность, Тэхёни. Она кажется тебе бестолковой сейчас лишь потому, что ты не можешь помочь Намджуну, но ведь никто из нас не может… Чимин замолкает, обводит всех взглядом и улыбается мягко. - Но знаешь, есть куда более важный дар, которым мы все обладаем. - Какой же? – невольно срывается у Чонгука вопрос и Чимин смотрит на него открыто и светло. - Наша дружба. Неужели она ничего не значит? Мы вместе, мы тут, рядом с Намджуни-хёном, он, наверняка, чувствует нашу поддержку. И обязательно вернётся к нам. Я верю, Джин-хён, - Чимин обращается уже к Сокджину, у которого в глазах застыли слёзы. - Спасибо, Чимини, - отвечает тот тихо. Чонгук касается его руки в поддерживающем жесте, и они переплетают пальцы крепко. Чонгук благодарен Чимину. Не просто за то, что тот каждый раз находит правильные слова. Но больше всего за то, что сам в них, в самом деле, верит. Его вера – штука заразительная и передаётся каждому из них. Чонгук смотрит на то, как Юнги целует Чимина в висок, прижимая к себе, и думает, что очень хорошо понимает, почему старший сдался этому комку теплоты в своих руках. Наверное, потому что Чимин сам и есть солнце, которое было необходимо Юнги. И даже если бы у них не было одинаково сильных аур, Чонгук не сомневается, Чимин бы всё равно растопил сердце их смурного хёна. Наверное, это хорошо. Хорошо, что бывает нечто похожее на предопределённость. Чонгуку нравится видеть такое рядом с собой. Он переводит взгляд на Хосока, что сидит рядом, и улыбается украдкой. Потому что быть частью подобного – тоже здорово. Они разбредаются под вечер по домам. Долгий день, наполненный тревогами и переживаниями, подходил к концу. Сокджин, напившийся успокоительного, более или менее пришёл в себя. Больше не плакал каждые пять минут украдкой, думая, что никто не видит. За час до ухода домой Чонгук зашёл в комнату как раз в тот момент, когда Намджун впервые шевельнулся и тихо застонал, а потом шепнул: - Джин… Сокджин, лежавший рядом, едва не завыл в голос, но то, что Намджун подал признаки жизни, и его дыхание стало более явным – было хорошим знаком. - Мне точно не остаться? – взволнованно спрашивает Чонгук, стоя уже на пороге квартиры. – Справишься? - Уж за ночь-то точно, - улыбается Сокджин. – Иди, Гуки. Я и так вас тут продержал целый день. - Чушь не неси, - журит его Хосок. – Будто мы хотели остаться в стороне. Завтра придём утром обязательно. Не кисни тут. Всё будет хорошо. Он обнимает Сокджина и выходит на площадку, оставляя Чонгука со старшим наедине. - Звони, если что, хорошо, хён? - Конечно, заботливый мой, - обещает тот. – Беги. Я вижу, что ты устал и хочешь побыть с Сок-и наедине. Давай уже. Чонгуку неловко от этого. Ещё и это чёртово чувство вины, что он может побыть с любимым, а Сокджин нет. Это глупо, он понимает, но избавиться от этого непросто. Впрочем, Чонгук больше не настаивает на том, чтобы остаться. Наверняка, Сокджину тоже нужно отдохнуть. Особенно после успокоительного, что он выпил, его, наверняка, сморит сном. И это, конечно, куда лучше, чем если бы он сидел без сна всю ночь рядом с Намджуном и вздрагивал от каждого шороха. Уже дома Чонгук всё же дорывается до объятий с Хосоком. Они долго-долго стоят прямо в коридоре с выключенным светом, прижимаются друг к другу тесно и наслаждаются близостью. - Соскучился? – потом негромко спрашивает Хосок. - Очень, - соглашается Чонгук. – Ты весь день рядом, но так непривычно далеко. Хосок обнимает крепче и целует его в пряди волос. - Хён… - Ммм? - Ты же знаешь, что у нас всё правильно, да? Чонгук чуть откидывает голову, сквозь темноту стараясь рассмотреть любимое лицо. - В самом деле? – приглушённо переспрашивает Хосок. - В самом деле, - ворчит Чонгук. – Почему ты сомневаешься? Ведь мы теперь вместе. - Но было непросто, - замечают ему в волосы. - Ты сам знаешь, что просто бывает только в сказках. И я рад, что ты не подпустил меня ближе раньше. Я знаю, что для тебя это было таким же важным, как для меня… - Спасибо, Гуки, - выдыхает Хосок негромко. – Если ты считаешь, что всё было правильным, то так оно и есть. Странные люди всё же эти старшие. Сначала делают, а потом сомневаются. Чонгук улыбается этой мысли, притягивает хёна к себе за шею. Вслепую тычется губами сначала в щёку, а потом находит его губы и довольно прикрывает глаза. * Намджун просыпается ещё через три выматывающе тяжёлых дня. Сокджин так счастлив, что забывает устроить ему хорошую трёпку. Он долго плачет, сидя на стуле рядом с кроватью и сжимая чужую руку. Намджун выглядит невероятно виноватым. Он ещё очень слаб и даже говорит с трудом, но на то, чтобы сжать пальцы любимого, бросает все силы, кажется. - Если ты меня ещё раз оставишь, я тебя прикончу, - несерьёзно угрожает Сокджин, переставая всхлипывать. - Я люблю тебя, - вместе ответа шепчет Намджун. Сокджин кусает дрожащие губы и сползает со стула, вставая на колени у кровати. Носом утыкается в одеяло, а Намджун, снова делая над собой великое усилие, гладит его по волосам. Чонгук наблюдает за ними и впервые за эти дни чувствует, что, наконец-то, может поплакать. Поворачивается к обнимающему его со спины Хосоку, отпускает себя тихими слезами, пока его качают в объятиях. - Всё хорошо, - шепчет Хосок. Чонгук согласно хнычет и снова плачет. Напряжение отпускает медленно, нехотя. Но всё же сходит на «нет», когда все слёзы выплаканы. Они сталкиваются с Сокджином в ванной, одинаково опухшие, но успокоившиеся и бесконтрольно начинают хихикать друг над другом, потому что выглядят так забавно. А после, уже умывшись, Сокджин обнимает Чонгука крепко. - Спасибо, Гуки. Что так старался быть сильным для меня. Ты знаешь, как для меня это важно, правда? - Правда. Как и ты знаешь, что мне важно видеть тебя счастливым, хён. Они улыбаются друг другу, и Сокджин оставляет тёплый поцелуй в волосах Чонгука. - Какое счастье, что ты с нами, - говорит он, прежде чем выйти из ванной. А Чонгук стоит с глупой счастливой улыбкой ещё несколько минут. И думает о том, что готов на всё, чтобы в его новой семье было всё хорошо. Чтобы Сокджин так же беззаботно ловил потоки ветра и выходил в магазин через окно. Чтобы Тэхён с прежней радостью чинил важные вещи, пусть и на время. Чтобы Юнги и Чимин никогда больше не знали хмурого неба над своей головой. Чтобы его брат никогда не думал о своём даре, как о проклятии. И, конечно, чтобы в их жизни всегда присутствовали цветы Хосока. Чонгук думает, что сделает для этого всё возможное. И знает, на самом деле, что не только он.