А на нашей улице сегодня солнечно.

Намджун чувствует себя виноватым. Ему тяжело смотреть на Сокджина, на то, как его любимый человек каждый вечер ложась рядом, судорожно сжимает его руку. А потом и весь жмётся отчаянно близко, переживая, что с Намджуном что-то случится опять. Тут не нужно даже обладать сверхспособностями, чтобы понять – Сокджин со страхом ждёт повторения каждый раз. С замиранием сердца, с обрывающимся утром дыханием, когда просыпается раньше и, Намджун кожей чувствует, смотрит на него с надеждой и мольбой. Он открывает глаза тут же неизменно. Обнимает и прижимает к себе, а Сокджин позволяет себе расслабиться до самого вечера, щекой прижимаясь к щеке и прикрывая глаза. Они не говорили о том, что произошло. Намджун не рассказал. Но, честное слово, если бы снова перед ним стал этот выбор, он бы опять рискнул. Просто потому что ему это важно. Потому что впускать в свою жизнь Сокджина при условии, что он бы вскоре от него ушёл – не то, к чему готов был Намджун. Конечно, он повёл себя опрометчиво и глупо. Но разве влюблённые люди не глупцы? Разве не боятся они, часто иррационально, потерять всё, что им пришло в руки. Порой кажется, что это всё случилось по чистой случайности и исчезнет, стоит только позволить себе начать спокойно наслаждаться. Намджун не жалеет, что коснулся Сокджина. Не жалеет, что едва не лишился магии. Жизни. Но его мучает совесть. Он не хочет, чтобы Сокджин попусту переживал. Чтобы дёргался и сходил с ума. И строить отношения не обмане тоже не хочет. Потому однажды утром он сажает его за стол на кухне и честно выдыхает: - Прости. В том, что тогда произошло – моя вина. Это было не спонтанно. Я коснулся тебя. Сокджин хмурится. Он не понимает сначала, а потом глаза у него расширяются. - Я в любом случае когда-то должен был сделать это, Джин, - Намджун не оправдывается, но считает нужным сказать об этом. – И любое из этих касаний привело бы к точно такому же исходу. Я бы не смог не думать о том, предназначен ты мне или нет… пока не убедился бы в этом. Сокджин поджимает губы, резко поднимается и выходит из кухни, оставляя Намджуна одного. Через минут пять хлопает входная дверь. Намджун выдыхает, локтями упирается в столешницу, утыкается носом в ладони. Никто не говорил, что судьбу невозможно изменить. Касание к человеку показывает лишь наиболее вероятный вариант событий. Чаще всего всё идёт именно так, как видит Намджун. Прикосновение не даёт знаний о чём-то, чего стоило бы избежать, например, чтобы добиться будущего, которое было увидено. Нет. По факту – это лишь набор определённых образов с некоторой эмоциональной подложкой. Иногда позитивной, иногда негативной, иногда фиг её разберёшь какой. Намджуну кажется, что себе он только что всё испортил. Кто знает, может быть, лучше было бы молчать? Может быть, со временем оно бы забылось и осталось лишь зыбким неприятным воспоминанием, беспокоящим, разве что, в тревожных снах? Намджун не знает, верно ли он поступил. Но быть честным с Сокджином ему оказалось важнее. Потому что старший не должен так себя изматывать переживаниями, которых глупый Намджун совсем не стоит. Ложь во спасение тут не работает, потому что и спасения никакого нет, если подумать. Намджун сидит неподвижно ещё некоторое время, прежде чем решается пойти проветриться. Ему было бы неплохо обдумать, что делать дальше. Особенно если Сокджин так и не вернётся. Он надеется сохранить здравый рассудок, но паника всё равно подкрадывается, всё равно сеет семена сомнения и заставляет пальцы нервно подрагивать. Намджуну не нравится такое состояние, но, наверное, оно неизбежно. Потому он звонит брату и просит составить ему компанию. Чонгук встречает его у подъезда через тридцать минут и взволнованно вглядывается в глаза. - Вы что, поссорились с Джин-хёном? - Не сказал бы, что поссорились, - вздыхает Намджун. Они неторопливым шагом отправляются, куда глаза глядят. Не хочется задумываться о направлении. Да и вообще ни о чём. - Расскажешь? – спрашивает Чонгук. Намджун, конечно, рассказывает. Объясняет, раскаивается и переживает, что брат сейчас тоже психанёт, развернётся и уйдёт. И будет прав. Потому что они так переживали, они не знали, как ему помочь, сидели рядом постоянно, ожидая чуда. И всё лишь из-за глупой прихоти Намджуна. Но Чонгук не психует, не уходит. Чонгук только головой качает и приобнимает поникшие плечи старшего. - Дурак ты, хён, - говорит. – Но, наверное, я понимаю тебя. Я тоже бы так поступил, будь у меня твоя способность. Так что мы оба дураки. В какой-то степени я тебе завидую. Мне бы тоже хотелось иметь хоть каплю уверенности в том, что наше с Хосоком будущее – общее. Намджун благодарно жмётся к брату и криво улыбается. - Думаешь, мне не нужно было признаваться? - Не думаю, - говорит Чонгук. – Конечно, Джин-хён вспылил. Ты бы и сам тоже не смог остаться равнодушным и проявить хоть каплю понимания в этой ситуации на его месте. Но Джин-хён любит тебя, в том числе за твою искренность. Он сам мне говорил… думаю, ты и так в курсе. Они какое-то время идут молча, и Чонгук только крепко сжимает руку Намджуна, выказывая поддержку. От этого становится легче дышать и Намджун, наконец, говорит: - Меня это не оправдывает. Но, знаешь, я столько раз видел счастливые пары, которые были уверены – их чувства на долгие годы. А потом они становились чужими друг другу, расходились. Кто-то просто забывал друг о друге. Кто-то начинал люто ненавидеть… я встречал их, счастливых, видя в будущем то, чего они совсем не ждут. И мне не хотелось, Гуки… мне не хотелось однажды проснуться и понять, что мы с Джином стали такими же. Чонгук понимающе кивает. Тихо соглашается и стискивает его пальцы лишь крепче. Они идут по улицам неспешно. Город вокруг живёт своей жизнью. Над домами клубятся лёгкие тучи, обещая прохладную погоду и, возможно, немного дождя. Намджун думает, что над домом Юнги сейчас светит солнце и ему безотчётно хочется туда. Согреться чужим теплом. И совершенно не хочется домой, потому что он боится. Боится встретить там Сокджина. Или никого не встретить. Чонгук, видя состояние брата, тащит его в небольшой ресторанчик. Отвлекает вкусной едой и выпивкой. Намджун не фанат, но сейчас, наверное, ему необходимо. Сейчас хочется ни о чём не думать, не переживать, что всё закончилось, толком не начавшись, потому он послушно пьёт, когда младший ему подливает. И ему даже удаётся переключиться на разговор ни о чём. Чонгук рассказывает Намджуну про учёбу, про группу. Про то, как у них там весело и интересно, но жутко сложно и большая нагрузка. Про то, как Хосок помогает ему делать проекты. Как жалуется: «Если так пойдёт, я английский лучше тебя выучу, мелкий!». - И ведь он выучит, - фырчит Намджун. – Вы с ним в этом похожи. Оба упёртые и целеустремлённые. Чонгук хмыкает. - Только у меня это способность, чтоб её. - Да ладно, Гуки. Способность способностью, но ты и сам у меня не дурак. Она даёт предрасположенность, но не ум. Думаю, у тебя отличный симбиоз. Тебе повезло. Чонгук улыбается смущённо. И сейчас так сильно напоминает Намджуну того пацана, что провожал их со слезами на глазах на вокзале когда-то. - Ты не жалеешь? – спрашивает Намджун. – О том, что не остался дома и рванул за нами, как хотел, о том, что ждал его столько лет… - Нет, - качает головой Чонгук. – Я не знаю, что будет дальше. И знаю, что ты мне не скажешь, потому что снова свалишься подыхать, но сейчас чувствую – оно того стоило. Особенно ожидание. - Никогда не понимал, почему Хосок, - Намджун подпирает ладонью щёку. – Что в нём такого? - Ну, для тебя, может быть, ничего такого в нём нет. А вот для меня он наполнен всякого рода достоинствами, - улыбается Чонгук. - Просвети меня? - Оу, прямо обо всём? – улыбка у младшего становится шкодной и Намджун со смехом отмахивается. - Иди ты! Интимную часть оставь при себе, так и быть. Чонгук хихикает, но потом призадумывается и снова улыбается – мягко и с такой щемящей нежностью, что Намджуну становится и хорошо и завидно одновременно. - С самого первого дня нашего знакомства он всегда относился ко мне, как к равному себе. Никогда, я уверен, всерьёз не думал, что мои чувства к нему – лишь мимолётный порыв. Он очень терпеливый, очень заботливый и иногда ставит мои интересы выше своих. Он умеет быть настойчивым, но никогда не переходит грань грубости, если доходит до выяснения отношений. Ему важно, что я чувствую, к а к я чувствую. Мой комфорт и моё состояние для него не пустой звук. И хоть иногда он импульсивен, всегда старается сдерживать себя, пока не поймёт, что мне это по душе, - Чонгук разводит руками. – Как-то так. Но самое прекрасное ещё и то, что я отвечаю ему взаимностью во всём. В терпении, любви, понимании и поддержке. Я хочу быть тем, кто принимает его чувства. И тем, кто отдаёт их ему. Намджун некоторое время молчит. Он думает, что Чонгук так незаметно успел вырасти. Уже не мальчик, но молодой мужчина со своей жизнью, своими целями и стремлениями. Наверное, Намджун в этом плане ему тоже завидует. По-хорошему исключительно, как всегда. Просто он, несмотря на то, что не был никогда глупым, чаще плыл по течению. Все его важные решения в жизни были спонтанными, хотя ни об одном он в итоге не пожалел. - Я рад, - говорит Намджун. – Он тебя очень ждал. Думаю, учитывая, что вы оба пронесли свои чувства через многие годы и расстояние, что не каждой паре под силу, уже можно сказать, что у вас всё будет хорошо. Чонгук фыркает весело, но смотрит благодарно. - Спасибо, хён. Чувствую себя так, словно отец мне наставления и благословение даёт. - Считай, что я филиал отца, - отшучивается Намджун, но тут же вздрагивает, потому что телефон, лежащий на столе, жужжит, извещая о входящем звонке. - Джин-хён? – спрашивает Чонгук, видя, как изменилось лицо брата. - Да. - Ответь ему. Нечего тут бояться, давай. Намджун кивает, чувствуя себя идиотом. Берёт в руку телефон, тот чуть не выскальзывает из дрожащих пальцев. Кое-как всё же приняв вызов, подносит динамик к уху. - Да? - Где тебя черти носят? – голос Сокджина недовольный. - Я с Чонгуком, - отвечает Намджун. У него ощущение, что он – нашкодивший пёс, которого сейчас будут отчитывать. - Чудесно. Возвращайся домой. Нам нужно поговорить. - Хорошо, - удаётся выдавить с трудом. – Я скоро. Сокджин сбрасывает вызов первым. У Намджуна ладони влажные и холодные. Его слегка колотит внутри. Кажется, что он сейчас придёт домой, а ему там скажут, какая он сволочь и им надо расстаться, потому что терпеть такого кретина никто не будет. - Что такое? – обеспокоено спрашивает Чонгук. – Ты что-то побледнел. - Я… - Намджун делает глубокий вдох. – Я пойду. Джин ждёт дома. Заплатишь? Я тебе потом деньги кину на карточку. - Не вопрос. Иди, конечно, - кивает младший. – Всё будет хорошо. Напиши потом? Намджун кивает, поднимается из-за стола и, словно во сне, бредёт к выходу. В общем-то, у него вся дорога домой, словно во сне. Он один раз чуть под машину не попадает, благо успевает заметить, что зажёгся красный. Намджуну хочется плакать и он кусает губы, чтобы не дать волю эмоциям. Ведь ещё ничего не известно. Да, только вот мозг успевает сам придумать самый худший вариант развития событий и воспроизвести его до мельчайших деталей короткометражным фильмом. После такого шагнуть под колёса кажется не такой уж плохой идеей и всё же Намджун заставляет себя дойти до дома. В лифте его всё ещё потряхивает, а вот у двери в квартиру вдруг накатывает такая апатия, что становится всё абсолютно параллельно. Он заходит, закрывает дверь за собой, стягивает кеды. Сокджин выходит из комнаты и смотрит первые секунды волком, но когда рассматривает бледного и встрепанного Намджуна в деталях, тут же кидается к нему. - Джуни, - зовёт, обхватывая руками его лицо. Намджун вздрагивает всем телом, смотрит в ответ и слёзы из глаз начинают течь сами. - Я всё испортил? – спрашивает он едва дрожащим голосом. - Что? – Сокджин хмурится непонимающе. - Я… ты уйдёшь теперь, да? Я не смогу никак остановить тебя? - Ким Намджун, - вздыхает старший. – Господи, ты серьёзно? Он обнимает. Крепко так, сильно, бережно обнимает, носом в плечо утыкаясь. - Вот как ты так делаешь? – ворчит. – Я хотел устроить тебе скандал, хотел поугрожать, что ещё раз и больше никогда не приготовлю тебе твой любимый Кимчи Чиге, но с тобой разве можно быть строгим больше одной минуты? Намджун хватается за Сокджина, ещё не понимая, что всё хорошо. Что его не бросают, что от него никуда не уйдут. Слёзы пеленой в глазах стоят, мешая что-то рассмотреть. Но ему хорошо даже просто чувствовать тепло любимого тела, так тесно прижимающегося к нему. - Прости, я не должен был делать этого, - шепчет Намджун. – Но я не мог… я боялся, что ты не навсегда… что… - Замолчи, - вздыхает Сокджин. – Мне Чонгук всё рассказал, пока ты домой шёл. Позвонил и попросил с тобой помягче быть. Ты дурень у меня, Джуни, но… мне льстит твоё желание быть со мной как можно дольше. Он немного отстраняется, гладит ладонью влажную щёку. - Ты помнишь, что я люблю тебя ничуть не меньше, а? – спрашивает тихо. Намджун кивает, смаргивая повисшие на ресницах солёные капельки. - Тогда ты должен знать, что так просто я не уйду. Тем более если смотрел мою судьбу, - улыбается мягко и прижимается губами к покусанным губам. Намджун всхлипывает и притискивает Сокджина ближе. Он хочет успокоиться, хоть одно слово из себя выдавить. Очень хочет показать, как ему важно, что Сокджин его понял и остался с ним. Да только истерика, которая началась так внезапно для него самого, не хочет прекращаться. Он послушно идёт за старшим, который, словно маленького, умывает его в ванной, помогает помыть руки. Потом ведёт на кухню, усаживает, как Намджун утром усадил его. Делает ему ромашковый чай и поит аккуратно, потому что руки у Намджуна всё ещё трясутся. - Так боялся меня потерять? – шепчет Сокджин, поглаживая одной ладонью его затылок. - А ты меня? – хрипло спрашивает Намджун. - Безумно. - Вот и ответ. Сокджин отставляет чашку, на дне которой ещё осталась пара глотков чая. Садится на колени к Намджуну и обнимает его за шею. - Спасибо, что сказал мне правду, - говорит он. – Я устал дёргаться и ждать, что ты снова можешь меня просто оставить и всё. Мне казалось, что это какая-то бомба замедленного действия. Не знал даже, что думать… - Я не заслужил твоих переживаний, - качает головой Намджун. – Потому и рассказал. Не хотел, чтобы между нами была хоть капля лжи или недосказанности. Сокджин вздыхает рвано, губами к его виску прижимается. - Глупый. Уже поэтому ты стоишь всех моих переживаний. Где я ещё найду такое сокровище, а? Намджун гладит ладонями его спину и широкие плечи, носом утыкается в изгиб шеи и улыбается, ничего не отвечая. Он себя не считает особенным, но Сокджину виднее, если он так говорит. - Не бросай меня больше, - тихо просит старший. - Я буду с тобой, - отвечает с готовностью Намджун. – Всегда.