В Асгард приходит весна

Брат мой, не-брат, до скучного прям твой путь. Молота нет, но тяжесть легла на грудь. Чары темны мои, кто же подарит свет, Если тебя здесь нет? Last_aT, «Послушай»

      Локи нашел Тора неделю назад, в самом начале Миклмаса — осеннего триместра*. Асгардский бог обмана, хитрости и ножей, здесь же — обычный смертный, профессор естествознания Кембриджского университета, любил прогуливаться по утрам, перед занятиями, по ухоженным паркам и вдоль средневековых зданий. Да и лето в этом году задержалось почти до самого октября, не желая сдавать свои позиции осени.       Иногда во время этих прогулок Локи встречался с коллегами. Ему нравилось общаться с ними вне университетских стен, особенно с доктором Эриком Селвигом, по удивительному совпадению работавшему в том же колледже. Неожиданно они сдружились. Эрик оказался интересным собеседником и единомышленником во всем, что касалось науки.       В тот памятный день Локи вдруг вздумалось пройтись по новому для себя маршруту. Через скрипучий математический мост Ньютона он проследовал вдоль Монастырского двора и дошел до Библиотеки Квинс колледжа. Но задерживаться там он не стал. Готические здания, которые Локи любил за сложность, монументальность и особый дух, в то утро словно гнали его прочь от себя.       «Торопись», — беззвучно шептали древние каменные стены. И, перейдя узкую Квинс-лэйн, он наконец добрался до Мастерс гарден, где на северной стороне хорошо просматривалась студенческая спортивная площадка, посещать которую прежде ему в голову не приходило.       Это было странно: предчувствия случались у Локи крайне редко. Точнее сказать, никогда. Ничего не происходило в его человеческой жизни из ряда вон выходящего, чтобы судьба так или иначе предупреждала об этом. Жить без божественной силы оказалось намного скучнее. Локи тосковал по себе прежнему. Поэтому, когда ноги сами понесли его в сторону спортивной площадки, он не стал сопротивляться: наконец-то начиналось что-то необыкновенное.       Он увидел там компанию студентов — совсем разных, но, как и пристало молодежи, шумных, веселых, спортивных и необъяснимо притягивающих к себе взгляд. Он остановился ярдах в пятидесяти, чтобы лучше рассмотреть их, и взгляд сразу упал на одного, выделявшегося внушительным ростом, мощной мускулатурой и пшеничного цвета волосами. Чтобы заглушить восторженный крик, Локи пришлось прикусить собственный кулак.       Он знал, что должен найти брата. С тех пор, как вернулась память о прошлом — а миновало уже больше пятнадцати лет — он не уставал искать, путешествуя по городам и странам, перелопачивая социальные сети. И тренировался часами, стараясь вернуть себе былую магическую мощь.       Однако временами его одолевали сомнения: сколько еще продлится ожидание? Не придется ли ему прожить несколько человеческих жизней? И что потом? На последний вопрос Локи с особым усердием искал ответ, но так и не нашел. Не было никакой информации об Асгарде, ни единого намека, что возможно вернуться. Оставался лишь скучный человеческий мир, лишенный магии, в котором он был обречен на вечное одиночество.       За это время он мог бы воплотить свои узурпаторские амбиции, стать во главе таких предсказуемых и глупых людей, но, как оказалось, в мире, где некому и нечего было доказывать, власть перестала быть желанным трофеем. Наука, законы взаимодействия элементов и физических сил: все то, что тысячу лет подряд он именовал кратко магией, — вот что теперь интересовало и увлекало бывшего асгардского принца.       И вот, спустя столько лет ожиданий, поисков и неизвестности он видел Тора — того, кому никогда не был безразличен. И того, кому суждено было разделить его судьбу даже здесь, в этом чужом, неуютном мире.       Пару секунд — словно целую вечность — он просто стоял и ждал, пока брат тоже увидит его. Когда же, почувствовав его взгляд, Тор наконец обернулся, ничего не произошло. Засмотревшись, он забыл было на минуту про свою компанию. Но как только друзья окликнули его, Тор, снова засмеявшись, вернулся к тренировке.       Локи оказался не готов к такому. Тор не узнал его. Не вспомнил…       Тем же днем в деканате Локи нашел имя брата в списках своих первокурсников. Это можно было расценивать как великую удачу, вот только его лекции начинались со следующего триместра. И что делать, как вернуть Тора? Как хотя бы начать с ним разговор? Локи придумывал миллионы вариантов, которые ежедневно рассыпались в прах, стоило ему приблизиться к Мастерс гарден. Что мог он сказать брату, который не помнил его и не помнил ничего из их прошлого? Как рассказать о тессеракте, Таносе и собственной смерти? Как вообще начать такой разговор, чтобы Тор не сбежал, покрутив пальцем у виска? Оставалось лишь стоять, наблюдать за братом и надеяться на какое-нибудь озарение или чудо. Но чудеса в этом мире совсем не случались.       Тор, безусловно, видел его. Возможно, даже хотел подойти сам — Локи часто ловил на себе его долгий задумчивый взгляд. Но то ли друзья устрашили его россказнями о грозном профессоре Лафейсоне, то ли срабатывала здравая нерешительность перед преподавателем — так или иначе — Тор тоже не предпринимал никаких шагов к знакомству.       И все же Локи прекрасно знал своего брата, иной мир не мог изменить этого. И его тактика бездействия в конце концов сработала, пусть и не так, как он представлял. ***       — Когда-то люди называли нас богами и поклонялись нам. Наш великий отец — Один — правил Асгардом, а мы были его любимыми сыновьями. Ты управлял громом и бурями и покровительствовал войнам. Древние викинги восхваляли тебя и перед каждым боем приносили тебе богатые жертвы. Они слагали о нас песни и сказания, оставшиеся в веках скандинавскими мифами.       Тор, сидевший в одном из тех самых средневековых кресел в гостиной Локи, цедя сладковатый «Johnnie Walker», недоуменно нахмурился:       — Что такое «мифы»?       Тору нелегко далась сногсшибательная новость о собственной божественной сущности. После первых фраз профессора он готов был сделать ноги, не обращая внимания на проливной дождь и грозу, но Локи вдруг протянул руку к ледяным струям, втянул одну из них к себе на ладонь и на глазах Тора превратил ее в огонь, а затем — в кинжал, вроде тех, что висели в его гостиной. Еще пара подобных трансформаций — и Тор напрочь забыл о побеге.       — Этот мир скучен и сер, брат, — Локи с досадой махнул рукой, — в нем нет мифов, нет супергероев, даже детских сказок нет. Мистика, магия, колдовство — люди ничего не знают об этом.        — Ну да, — скептически усмехнулся Тор.       Рассказ Локи оказался еще удивительнее показанных фокусов. А самым невероятным — ну, не считая своего божественного происхождения — оказалось то, что суровый профессор физики и гроза всего колледжа — его родной брат.       — Со времен великой инквизиции никто не хочет вновь гореть на кострах за связь с дьяволом. А что такое «сказка»?       Локи шумно выдохнул:       — Об этом я и говорю. Ни великанов, ни валькирий, ни даже эльфов с гномами и феями… Такое впечатление, что у здешних людей вообще отшибло воображение! Это самый скучный мир, в котором я когда-либо бывал!       — Вы… то есть ты — все время говоришь о каких-то других мирах, — Тор пытался собрать воедино небывалый поток информации, обрушившийся на него, — а что произошло в нашем мире? Как ты сюда попал и почему? И как собираешься выбираться?       Локи внимательно взглянул на брата. Зеленый, конечно, но интуиция у парня работала будь здоров. Локи даже позавидовал бы, не будь этой неожиданной разницы в возрасте. Прежде ему не приходило в голову, что Тор окажется настолько младше. Это сбивало с толку, и по-юношески смазливое лицо будило острую ностальгию по временам их асгардской молодости, когда братья вместе участвовали в рисковых вылазках, шутили, пировали и искренне любили друг друга. Миллион раз Локи спрашивал себя, не он ли сам своими обидами разрушил ту прекрасную мирную жизнь, о которой теперь тосковал, а может быть, даже жизнь всего Асгарда? Впрочем, он не собирался посвящать Тора во все нюансы их прошлого.       — Меня убили, — сухо сообщил он. — К сожалению, я почти не помню этого момента.       — Ну, а кто тебя убил, ты хотя бы помнишь?       — А вот такое сложно забыть, — горько усмехнулся Локи. — Это был Танос, безумный титан, одержимый идеей уничтожить половину вселенной… Если бы не сила тессеракта…       — Титан? Тессеракт?       — Да, гигант, злодей, как, например… Черт, это снова мифология… В общем, неважно. Очень сильный и совершенно свихнувшийся монстр. Так понятней? Ну, про тессеракт я расскажу тебе как-нибудь в другой раз. На сегодня тебе достаточно новостей. Я думаю, что успел сотворить заклинание для перерождения. И создал связь между нами случайно или для подстраховки…       — Подстраховки?       — Наверное, Тор. Может быть — я надеюсь — ты и есть наш путь домой. В Асгард. Или ты сам решил последовать сюда и вернуть меня. Я ведь не знаю, как и когда ты умер, поэтому могу только предполагать. Я уверен лишь в том, что это не загробная жизнь, не Вальхалла, не Фолькванг и не Хельхейм**, а значит, есть надежда вернуться обратно.       Тор задумался, подперев рукой подбородок. Локи его не торопил. Он мог представить, каково брату было выслушивать его историю, наверняка показавшуюся обычному смертному бредом сумасшедшего. Но Тор, похоже, действительно обладал сверхъестественной интуицией и все-таки поверил. По крайней мере, пытался. Ну, и небольшие чудеса, которые время от времени демонстрировал Локи, тоже добавляли достоверности его рассказу: фонтан света в руках, превращающийся в радужный мост, а тот, в свою очередь, в дерево, подобное японскому бонсаю, — миниатюрный ясень.       — Иггдрасиль**, — назвал его Локи, любовно оглаживая тоненькие ветви. Тор невольно загляделся на движения длинных пальцев.       — Это все прикольно, конечно, — оценил он, — но твой фокус с громом и грозой намного круче!       Локи внезапно расхохотался.       — Так ведь это был твой фокус, брат! Ты же у нас бог грома!       — То есть как это? Я же никогда!..       — Но теперь мы вместе, — продолжая улыбаться, Локи наклонился к Тору совсем близко, и тот невольно задержал дыхание. — И, значит, время пришло. И не так важно, что ты забыл о своей силе. Главное, что Сила помнит тебя.       Локи отодвинулся, выпрямляясь, и Тор украдкой перевел дух. «А мы точно братья?», — чуть не сорвалось с языка, но Тор вовремя его прикусил. В их внешности особого сходства он не находил. И родственных чувств к профессору пока никаких не испытывал. А вот привлекательность новоявленного брата никуда не делась…       Локи сотворил новое чудо: в воздухе из ниоткуда возник вращающийся зеркальный шар, превратившийся в куб, с гранями дюймов по десять, в котором замелькали неведомые Тору образы и пейзажи. Суровый одноглазый Один, вечно молодая мудрая Фригг, величественный Асгард и сверкающий золотом Гладсхейм**** — Локи описывал каждый из них. И сам Тор, в разное время, то юный и длинноволосый, а то вдруг коротко стриженный и тоже одноглазый, как Один. Эти картинки, плавно сменявшие друг друга, Тор рассматривал с изумлением, а Локи — с неприкрытой тоской.       Но его магических сил хватило лишь на пару минут. Волшебный куб постепенно истаял, скрыв от взора Тора прекрасный мир павшего Асгарда.       Некоторое время братья молчали. Тор обдумывал увиденное — правда, эти образы не всколыхнули в нем ни единого воспоминания. Локи же погрузился в раздумья об утерянном прошлом.       — Тебя в кубе я не увидел, — заговорил наконец Тор.       — Потому что это моя память, — объяснил Локи, пока Тор силился осмыслить и собрать в единую картину увиденное.       — А когда вернется моя?       — Я вспомнил все на свое двадцатилетие, — Локи тряхнул головой, отгоняя тяжкие раздумья, — вероятно, с тобой все произойдет так же. Тебе ведь еще девятнадцать?       — Да. День рождения только в феврале.       Локи покачал головой, невольно сжав кулаки.       — Что ж, подождем.       — А если ты ошибаешься? — внезапно пришло Тору в голову.       — Тогда мы найдем другой способ, — Локи хищно ощерился, и у Тора побежали мурашки: профессор Лафейсон на секунду снял человеческую маску, превратившись в чужеземного монстра.       — Брат… — снова спросил вдруг Тор, — а кто был старше в той жизни… в Асгарде?       — Старшим принцем и наследником был ты, — улыбнулся Локи вроде бы открыто и доброжелательно, но Тору все равно не понравилась его улыбка.       — То-то ты возраст мой все время поминаешь…       — Нам куда важнее вернуть прежние способности. Возможно, наш общий интерес к физике не случаен.       — Ты пытаешься постичь магию с помощью науки?       — Ты зря смеешься. В мире, лишенном магии, наука — единственный путь ее получения. А ты что ищешь в физике, брат? Разве не то же самое?       — Я никогда не задумывался над этим, если честно. Просто изучал то, что мне нравится. Но мне еще куча всего нравится: спорт, актерское мастерство…       — И все же ты не случайно выбрал этот факультет…       — Ну… вызывать грозу у меня до этого с помощью формул не получалось.       — Это очень интересный показатель, кстати. Стоило нам встретиться, и твои способности проснулись. У меня на это в одиночку ушло несколько месяцев… Это только начало, Тор. Наша цель близка!       — Для начала, мне придется привыкнуть к тому, что ты мой брат, — пробормотал Тор, — кстати, почему ты сразу не подошел тогда ко мне и ждал целую неделю? Ты ведь не мог знать, что я приду сам? Что за странная стратегия?        — Я не знал, что мне делать, — беспомощно развел Локи руками, вдруг снова растеряв все свои маски.       И на мгновенье Тор увидел неуверенного в себе, одинокого юношу. Бог обмана, значит…       Видение юного Локи пришло и ушло, принеся с собой щемящую нежность и острое желание обнять брата.       Но Тор так и не решился.