Эта life в кайф.

***

*** Кто бы он ни был, пусть заходит! Она готова! Еще крепче, до белизны костяшек, сжала пальцами статуэтку-подсвечник в виде обнаженной женской фигуры из матового, слово запотевшего, стекла. Ее любимая! Сколько раз, останавливая взгляд, любуясь изгибами и совершенством форм. Однако, в качестве средства защиты она никак не годилась, - слишком уж мала (чуть больше ее руки от кончиков пальцев до запястья). Эта вещица, скорей, лишь глупый способ утвердить себя во мнении, что она сделала что-то для своей защиты. На этот раз она так просто не сдастся! Немигающим взглядом уставилась на медленно открывающуюся дверь. Словно кадр из третьесортного фильма ужасов, где она в главной роли. Не хватало лишь зловещего скрипа старых петель. Сковывающий тело страх и странные, несуразные мысли в голове... Нет, она не готова, совсем не готова, - к такому нельзя подготовиться, впрочем, как и избежать... уже нельзя. Взгляд упал на мужские ноги в видавших виды кроссовках, на темные колошины джинс... Дальше можно было не продолжать, узнала его и так, на каком-то интуитивном уровне. Все же подняла взгляд. Коричневый свитер крупной вязки под горло, и, наконец, лицо. Не ошиблась! Он! Черт его возьми! Он!!! Как смел после всего явиться сюда?!! Разом схлынуло одно - страх, и тут же накрыло другое - злость, ненависть, неприятие. Смесь того, другого и третьего. Пальцы непроизвольно разжались, статуэтка полетела на пол. Она ей больше не к чему. С ним она справиться и так. Готова была убить его голыми руками. - Убирайся... иначе... Замер на пороге, пожирая ее взглядом. Не отдавала себе отчет, но столь же жадно смотрела на него и она. Выглядел, словно бродячий пес. Похудел и осунулся, под глазами залегли тени. И без того длинные волосы отрасли еще больше, спадая кудрями на лоб. Однако, при этом был гладко выбрит. Не вняв угрозам, продолжал медленно наступать на нее. - Иначе что?! - в вопросе слышалась издевка с уж совсем странными нотками нежности. Страдал и вместе с тем раздевал ее глазами. Тонкий шелковый халатик местами прилип к мокрому телу. Ясно понимал, что под ним больше никаких преград для его рук и губ. В грузинских глазах безумная смесь боли, тоски, восхищения и бешеного желания. Никогда не видела такой! Остановился совсем близко, чуть пошатнулась, но все же сделала над собой усилие, не отступила назад. Извлек из кармана телефон и протянул ей. - Бери! Бросила на него непонимающий, чуть растерянный взгляд. - Позвони и сдай меня, если хочешь! Я не уйду. Будем считать это моей явкой с повинной. Криво улыбнулся. После непродолжительного раздумья все же потянулась к телефону. Передавая его, намеренно пытался соприкоснуться с ней рукой. В раздумье дотронулась указательным пальчиком до кнопки, телефон издал тихий, жалобный писк, подняла на него взгляд, на миг замерла, а затем что есть мочи швырнула аппарат в стену над его головой. Невольно чуть пригнулся. - Убирайся! Попыталась пройти, толкнув его руками в грудь. Нет, черт его возьми, конечно же нет. Он ее не отпустит. - Мы не закончили! Больше не пыталась уйти. Набросилась на него с кулаками сама. Била, что есть сил, изливая на него все, что накопилось за это время у нее в душе. Уворачивался, как мог, бесшабашно улыбаясь при этом. Когда надоело, с легкостью перехватил ее руки, завел их за спину. - Все, психованная, все, прекрати! Улыбка не сходила с его губ. На удивление, вняла словам, затихла в его руках, благодаря чему ей была дарована свобода. - Давай поговорим! Просительно склонил голову набок. Взглянул на нее и пропал, - глаза мечут молнии, подбородок высокомерно поднят, узелок халата в борьбе ослаб, полы чуть разошлись, грудь вздымается от тяжелого дыхания. Планка в очередной раз упала, - забыл обо всем, о чем думал, что хотел сказать, донести до нее... Сделал шаг, обнял за тонкую талию, крепко прижал к себе, ощущая исходящий от ее тела жар. Тут же задрал халат почти до лопаток, гладил, сжимал, желая ощутить ее всю. И было мало! Хотел познать руками все изгибы и формы. Немедленно! Сейчас же! Сделал несколько шагов, впечатал в стену, не желая оставлять ей ни сантиметра для отступления. Руки опустились к ягодицам, на удивление аккуратно, словно неуверенно сжали. Чуть приподнял ее над полом, толкнулся, обозначая свои намерения. В мороке желания и страсти не сразу дошло, что отбивалась лишь поначалу, затем замерла, вцепившись мертвой хваткой в его свитер. Чуть отстранился, взглянул на нее. - Ответь мне! Ну, же! Ответь! Прошептав, настойчиво раскрыл ее губы языком, проникая глубже. Употребил всю убедительность своих губ и, кажется, преуспел, - разжала пальцы, руки пошли гулять по его плечам, спине, забираясь под свитер. Словно ярчайший фейерверк взорвался в голове. Никогда не испытывал такого желания, от которого одновременно и приятно и больно. Которое не только ниже пояса, но и в районе солнечного сплетения. Поток мыслей снова сузился, подобно туннелю, думал лишь о спальне, о кровати и о том, что не дойдут до нее, о том, что возьмет ее здесь и сейчас, потому что больше просто не может ждать, о том, что отдастся ему сама, о том, как сладко при этом будет стонать... А потом будет спальня и кровать... И он возьмет ее еще раз, никуда не спеша... И, быть может, насытится ею... И его руки перестанут, наконец, дрожать от нетерпения. Неправильно... То, что она делает непонятно ей самой и неправильно, но в тоже время чертовски правильно, потому что ей чертовски хорошо... Неправильно позволять ему расстегивать ремень и ширинку на его джинсах, ведь тем самым они приближаются к черте, когда уже оба не смогут остановиться. Еще более неправильно хотеть сделать это самой, тянуть руку к ширинке и бороться с его руками за право первенства. Неправильно самой искать его губы... Цепляться за него, что-то бормотать в недовольстве и снова просить поцеловать, когда он делал выбор не в пользу губ, покрывая ее шею и плечи поцелуями. Неправильно не обращать внимание на резанувший темноту за окном яркий свет фар, на звуки, явно свидетельствующие о том, что в доме, помимо них, кто-то есть. - Дорогая... Голос за дверью чуть отрезвил, оттолкнула его. В последний момент сделал несколько шагов и оказался за распахнутой в следующее мгновенье дверью. Привела в порядок халат, завязала поясок на 2 плотных узла и двинулась навстречу мужу, не позволяя ему переступить порог ванной. - У тебя все в порядке?! - Да! А что может быть не так? Невозмутимость, которой можно лишь позавидовать. Сидя на краю кровати, плотно сведя ноги и засунув между ними кисти рук, равнодушно выслушала его слова раскаяния и ничуть не трогающую ее историю о том, как он к нему пришел, после чего твердо заявила о своем намерении спать отдельно от него. Скрипя зубами, все же согласился.