Spiderkook

Удар. Еще один. И еще. Чонгук судорожно пытался согнуть ноги в коленях и прижать их ближе к животу, но выходило не очень, потому что Марк — главный хулиган местной школы — бил слишком сильно и от части больно. Эту боль Чон чувствовал отлично, а еще лучше слышал, как сладко хрустели ребра под мысом белого кроссовка какой-то понтовой фирмы для подростков. Он ярко предвидел, как на месте удара уже образовывались практически черные синяки, и как будет кричать дядя Джин, если вдруг случайно заметит их. Как он расстроится и начнет говорить, что его племянник — отличный мешок с костями для битья, который не может постоять за себя. Да и кто бы научил Чонгука этому? Всю свою сознательную жизнь он прожил с молоденьким дядей, который заботился о нем, как о родном сыне, и никогда не упоминал о биологической матери или отце; а еще он жутко обожал готовить и ненавидел все виды борьбы. Для парня родителей как будто бы и не существовало. Чонгук лишь смутно помнил события далекого прошлого, которые мелькали в туманных картинках. Он помнил, как тепло матери укутывало его, как она прижимала его к своей груди и тихонько всхлипывала. Также он немного помнил своего отца, всего лишь его очертания, толстую оправу его очков, но и этого хватало, чтобы впадать в депрессию каждый всякий раз. Раньше эта депрессия посещала очень часто, сейчас же Чонгук мог с собой совладать и не допускать скверных мыслей о том, что он остался сиротой при живых родителях в довольно раннем возрасте. Но все равно это не меняло того, что Чон не мог за себя постоять. Он предпочитал как всегда сгруппироваться, чтобы было не так больно получать удары, и просто переждать, пока это все не закончится. А у Марка-то с дыхалкой всегда были проблемы, поэтому уже ровно через пять минут он харкнул на белый плиточный пол, довольно хмыкая, рассматривая свою «работу» и медленно отходя назад. Школьники столпились полукругом в месте потасовки, охая и ахая из-за слишком резких перемен настроения Марка, который то и дело любил делать это все ради собственного удовольствия. Псих. Самый настоящий псих, а еще собачка, тупоголовая собачка, которую так обожал дрессировать Чимин. Пак Чимин, если быть точнее, который постоянно стоял в сторонке, будто он вообще не причем, будто он просто проходил мимо, как-то слишком ехидно улыбаясь своей дурацкой широкой улыбкой и делая такой невинный взгляд какого-то гребаного ангелочка, что его мгновенно же прощали за все пакости. Прощали все, но не Чонгук. Он-то его терпеть не мог, просто не выносил, хотя это было у них взаимно еще с самого детства, когда они только-только пересеклись на детской площадке и банально не смогли поделить игрушку. Сокджин тогда просто заливался смехом, даже не подозревая, во что это выльется в будущем. А Чимин-то был той еще занозой в заднице, причем личной занозой в заднице Чонгука, которая преследовала его везде, и от которой он никак не мог избавиться. Снаружи ангел с блондинистыми волосами и пухлыми розовыми губами, а внутри самый настоящий дьявол, — Чимин любил доставать Чона абсолютно везде, любил подшучивать над ним без всякой на то причины, любил забирать эти дурацкие квадратные очки, которые делали из Чонгука еще большего ботаника, любил натравлять на него Марка, даже не заботясь о том, будет ему больно или же нет. Конечно же, да. Чонгуку было больно, но он никогда не показывал и никогда не отвечал на провокационные паковские вопросики, а просто отмалчивался и ждал. Опять-таки ждал, когда это все закончится. Прямо как сейчас, с кряхтением отползая к стенке и прижимаясь к ней затылком, как к чему-то святому. Он сидел, пытаясь отдышаться и контролировать неимоверную боль в области груди, пока к нему не подошел блондин, весь такой уверенный и отчего-то злой, как черт. — Будешь знать, как переходить мне дорогу, — больно схватив двумя пальцами чоновский подбородок, Чимин в буквальном смысле заставил парня повернуть голову в его сторону и приоткрыть глаза. Пак еще сильнее сдавил пальцы, чуть наклоняясь, приближаясь и всматриваясь в лицо Чонгука каким-то своим агрессивным взглядом, который по идее должен был его напугать, а затем оставил в покое, резко отпуская, выпрямляясь, разворачиваясь и направляясь в неизвестном направлении, одновременно с этим прикрикнув что-то наподобие «вечеринка окончена, можете расходиться». Чонгук облегчённо выдохнул, исподлобья наблюдая за тем, как исчезает в толпе Пак, виляя своей задницей, как чем-то ценным, а потом и Марк, верная собачка, которая хоть и была вдвое выше своего «хозяина», но все равно почему-то подчинялась и беспрекословно выполняла все поручения. Школьники тоже начали потихоньку рассасываться, кто куда, опечаленные тем, что «вечеринка» так быстро закончилась, даже не успев и толком начаться. Но Чонгук и так успел ею насладиться по полной, благо, что ребра оказались чудом не сломаны, ибо ощущения были бы совсем другие. Он резко выдохнул, подтягиваясь выше по стене и глазами проверяя наличие своего рюкзака, в котором находились самые дорогие для него вещи: бургер из закусочной, сырный, ароматный и такой вкусный, а так же парочка комиксов с Железным Человеком, которые Чонгук особенно любил перечитывать, когда настроение опускалось ниже нормы. — Эй, Чон, поднимайся, — из ниоткуда послышался знакомый женский голос, который и заставил парня вернуться в реальность и устремить взгляд вверх. — Больно он тебя приложил, да? Дженни всегда заботилась обо всех, начиная бездомной кошкой, которую выкинули какие-нибудь придурки на мусорку, заканчивая людьми без постоянного места жительства, людьми, побитыми в какой-нибудь подворотне, и Чоном. Да, о Чонгуке она заботилась чуточку больше, чем о других, быть может, потому что он выглядел слишком жалко на фоне таких же, как и он, а может это происходило из-за своих каких-либо принципов, которые Дженни упорно скрывала. Она стояла перед парнем, вся такая спасительница всего живого, в широких штанах, плотной серой толстовке с эмблемой природы на груди и с такой же кепкой на голове, и ожидала, пока Чонгук уцепится за ее протянутую руку и позволит отвести себя к школьной медсестре. Но Чонгук отчего-то медлил. — Ну что? — пауза, Дженни возмущенно распахнула глаза, складывая руки на груди. — Так и будешь сидеть возле стеночки и ждать, пока святой дух тебя отсюда заберёт? Я предлагаю реальную помощь, а ты как всегда отказываешься от нее. — Твоя «реальная помощь» в прошлый раз сделала мне только хуже, — также возмутился Чон, с помощью рук пытаясь подняться на ноги, что вышло у него довольно неплохо, если, конечно же, не считать того факта, что где-то в груди от этих движений неприятно кольнуло, а разбитый нос начал чесаться, вынуждая шевелить им и опять-таки щуриться от не очень-то классных ощущений. — Я хотя бы старалась, пока остальные просто смотрели и ржали со всего этого… Пак Чимин, какой же он придурок! А он и вправду был придурком, действия которого вообще нельзя было предугадать. И как бы Чонгук не пытался увести себя от этих мыслей, Чимин продолжал ассоциироваться у него с каким-нибудь жуком-вонючкой, которого не дави — паразитирует, а когда и раздавишь — все равно оставит после себя неприятный запашок. Беда. Дженни, которая откровенно не понимала, зачем помогает Чонгуку добраться до дома, все-таки довела его до туда, а затем каким-то уж слишком подозрительно дружелюбным и беспокойным голосом поинтересовалась о том, болит ли у него нос, и ушла. Просто взяла и ушла, за пять секунд до этого отсалютовав, провожаемая слегка удивленным взглядом Чона. Быть может, у нее внутри и правда проснулись какие-нибудь дружеские чувства, а, быть может, это синдром «совместного проекта по биологии» так на нее влиял. Неизвестно, но в любом случае Чонгуку такая забота прельщала, ведь каким-никаким, но она была другом. Причём единственным. — Матерь Божья, это кто тебя так разукрасил? — как только Чонгук переступил порог собственного дома, его сразу же поймали с поличным. А он-то уже в голове строил планы незаметного побега в свою комнату, но дядя Сокджин оказался проворнее. Или же это судьба сыграла злую шутку над Чоном и заставила Джина пройти мимо двери именно в эту секунду. — Врезался в стену, — бессвязно пробурчал парень, плавно двигаясь в сторону лестницы, надеясь, что проскочит быстрее, но дядя настиг его в мгновение ока, цепляя пальцами за подбородок и чуть приподнимая чонгуковскую голову для более удобное оценивания. — Врезался в стену носом? — прищурившись, поинтересовался Сокджин, явно уже что-то рисуя у себя в сознании. Возможно, картинки того, как Чонгука избивают в каком-нибудь тёмном переулке. Парень медленно кивнул, надеясь, что и такой ответ прокатит. Но как бы не так. Сокджин был «бешеным папашей», и Чонгук даже представить не мог, какой ужас и контроль ждал его будущих детей, если основываться на том, как он сейчас себя ведет. Нервный срыв спокойно отдыхал где-нибудь в уголочке, пока мужчина читал нотации про то, что можно, а что нельзя, особенно, если учитывать, что Чону всего-то было семнадцать, и он — несмышленый подросток, который еще понятия не имеет, что ему ждать от жизни. «Кругом опасность и маньяки», — вечно твердил во всю глотку Джин, при этом красочно описывая случай, который лет десять назад произошел с его другом. Раньше Чонгук слушал эту историю в оба уха, но со временем, когда стал взрослеть, начинал осознавать, что дядя Джин больше накручивает себе, вот и все. В мире помимо маньяков есть еще много чего подобного. Например, Пак Чимин. — Я надеюсь, ты понял, Чонгук, что так больше продолжаться не может. Хочешь, я поговорю с господином Енгом, чтобы он взял тебя в борцовский клуб? Глаза парня резко распахнулись, а мозг тут же начал обрабатывать всю информацию, которая поступила и которую он, вероятно, пропустил из-за бурного наплыва мыслей. Он не ослышался? — Что-о? — А почему бы и нет? Научишься обороняться, драться… Или чему там еще учат? Зато, представь, как через некоторое время ты будешь приходить домой в нормальном виде, а не в таком, будто бы тебя опрокинули на землю и потоптались. Чонгук инстинктивно повернул голову, всматриваясь в удлиненное зеркало, висящее прямо напротив, щурясь и замечая свой не очень-то приятный внешний вид. Один отпечаток подошвы на некогда белой футболке говорил о многом, а засохшая под носом кровь так и кричала о том, что никакая это была не стена, а самый натуральный кулак Марка. Парень застонал от отчаяния, отстраняясь от дяди и направляясь к лестнице, мечтая о том, чтобы поскорее засунуть грязные шмотки в стиральную машинку и надеть что-нибудь чистое. — Подумай об этом, Чонгук! — напоследок прикрикнул Сокджин, и это было последнее предложение, которое услышал парень перед тем, как громко захлопнуть коричневую дверь и пройти внутрь комнаты. Рюкзак тут же полетел в сторону, куда-то на пол, сбивая картонную коробку с какими-то школьными папками, туда же полетела и одежда, которая практически сразу заменилась на чистую и свежую. В своей комнате Чон всегда чувствовал себя в безопасности, всегда чувствовал себя в комфорте и знал, что это было единственное место, которое не вызывало у него отвращение, и которое нельзя было променять на что-то другое. Но и здесь был свой нюанс. Нюанс в виде все еще того же Пак Чимина, который по иронии судьбы жил по соседству и даже таким образом умудрялся доставать Чонгука. Безобразие, в общем.