Spiderkook

— Что с твоими очками? — любопытно поинтересовался Сокджин, когда парень захлопнул дверь автомобиля и принялся натягивать на себя ремень безопасности. Чонгук так и застыл, медленно переводя взгляд на ожидающего дядю, который постукивал пальцами по обивке руля, попадая в ритм тихо играющей по радио песне, и бегал глазами по лицу вмиг озадаченного подростка. В голове тут же пронеслись все воспоминания, яркие картинки, события, в которых Чон старался как можно усерднее отжиматься, как можно чаще сгибать руки в локтях и пытаться в лишний раз не дышать, но что-то буквально через секунду пошло не так, мышцы задрожали, и его тело, как мешок с картошкой, рухнуло вниз. Рухнуло вниз, прямо на скользкий пол, вырывая из груди какой-то стон отчаяния, смешанный с глубочайшим разочарованием. Дожился! Он даже и двух раз не может отжаться, чтобы доказать Сокджину, что никакой борцовский клуб ему даром не нужен. Но, вероятно, все-таки нужен, ведь пострадала не только его мужская гордость, но и единственные в своем экземпляре очки, которые все время упражнений едва ли держались на переносице, а потом, придавленные чоновским лицом, со смачным хрустом разломались на две части. — Ничего, — буркнул парень, отворачивая голову к окну и всеми силами делая вид, будто он понятия не имеет, почему мост очков перемотан цветным лейкопластырем. Джин только покачал головой, нажимая на педаль газа, и сразу же вывернул руль, позволяя автомобилю выехать на главную трассу. Многоэтажка сменяла многоэтажку, магазинчик сменял магазинчик, дерево — дерево, а Чон откровенно уже устал пялиться в окно и наблюдать за тем, как нерасторопные пешеходы двигались туда-сюда. Кто с коляской, кто с собакой, кто с кофе. Он сидел на пассажирском сидении, практически задремал, клевая носом и придерживая руками свой черный рюкзак, рядом Сокджин давил на газ и ловко рулил, объезжая все машины и заворачивая на поворотах, когда это нужно было. — Ну что, готов к экскурсии в Kim industries? — между делом спросил мужчина, слишком часто поглядывая на своего племянника, который, услышав последние два слова, тут же распахнул глаза то ли от неожиданности, то ли от того, что ждал этой экскурсии целый месяц, чуть ли не расцеловывая плакаты с Железным человеком на стенах. — Я знал, что это подействует на тебя, как энергетик. Так любишь этого железного парня, да? Чонгук вдруг встрепенулся, подтягиваясь чуть выше и с каким-то блеском в глазах приоткрывая рот: — Шутишь? Я готов был почку продать, только лишь одним глазком увидеть его вживую. — Насчет почки ты как-то погорячился, она тебе еще пригодится, — усмехнулся дядя, еще раз заворачивая на очередном повороте. Пробки были привычным делом мегаполиса, которые раздражали каждого водителя, но, к счастью, Джин знал все объездные дороги, по которым можно было добраться вовремя и без происшествий. Чонгуковское настроение повысилось, казалось, выше нормы, ведь через каких-то полчаса он, наконец-таки, увидит своего самого главного кумира. Жаль только, что этот парень не был экстрасенсом, чтобы предугадать будущее, а еще он понятия не имел, как смогут повлиять на его это будущее погодные, психологические и другие какие-нибудь условия. В общем, мисс Поттс — приближенное лицо к мистеру Киму и по совместительству его главный секретарь — сказала, что тот уехал в командировку. Куда точно уехал мистер Ким, она не сказала, но, что эта командировка была как-то связана со спасением всего мира — определённо. Чонгук никогда так не расстраивался, как он расстроился именно в тот момент, когда мисс Поттс вышла из высотного, полностью стеклянного небоскрёба, во всем строгом, черном и поистине элегантном, и сообщила старосте класса о том, что экскурсию вынуждена будет провести она, а не Ким Намджун. Возможно, это было и к лучшему, ведь многие даже обрадовались такому исходу, например, здоровяк Марк, который бегал за каждой юбкой, а секретарь Поттс была той еще роковой дамой с неплохим размером груди. Другие, например, Дженни, вообще никак не отреагировали на сложившуюся ситуацию, потому что было откровенно плевать. Главное, чтобы все эти «посиделки» поскорее закончились. А кто-то даже расстроился, однозначно Чонгук, который внезапно перестал светиться, нехотя потащился с кислой миной внутрь здания и дал повод Чимину пару раз назвать себя «Членгук». Потому что, видите ли, опущенные уголки его губ были слишком похожи на пенис. В каком месте — неизвестно, но это же Пак Чимин. Он везде найдёт не очень-то классные ассоциации. — Здесь вы можете наблюдать знаменитую коллекцию костюмов Ким Намджуна, которые не раз помогали ему восстанавливать справедливость и мир во всем мире, — секретарь повела рукой чуть вправо, надеясь, что школьники, толпившиеся где-то позади, хорошо ее слышат и следят за каждым ее действием. Как бы не так. Один громкий зевок Дженни смог разрушить всю сотканную атмосферу могущества и какой-то власти, а ее мимолетный жест рукой, мол, давайте закругляйтесь уже, заставил старосту чуть ли не прикрикнуть, сразу же через секунду улыбаясь во все тридцать два зуба и кланяясь с извинениями под раздраженное закатывание глаз девушки. Чонгук был в шоке. Он был в таком глубочайшем шоке, который просто никак не мог объяснить. Рассматривая каждый уголок башни Кима, рассматривая эти высокие потолки, стены, людей в белых халатах и черных классических костюмах, торопливо снующих в разные стороны с какой-нибудь ультра странной штучкой в руках, рассматривая всю эту новейшую технику, которой, вероятно, даже в самых современных и новороченных университетах Кореи не было, его рот ненароком открывался, а челюсть болталась где-то внизу. В глазах сияло самое настоящее восхищение, а от одного вида железных костюмов, которые вытянулись вдоль стены какой-то могучей армией металлолома, бросало то в дрожь, то обдавало холодом, крупными каплями пота заставляя скатываться по спине. Он никогда не видел ничего подобного. Kim industries для него являлся раем на земле, в который не каждому суждено было попасть. Только избранным, только им, не иначе. — Это что, пауки? — как-то брезгливо пропищала девушка по имени Пак Хваен, указывая пальцем на синюю застекленную изгородь, возвысившуюся до самого потолка, и привлекая внимание сразу всех. В том числе и мисс Поттс, Чонгука, который до этого момента все еще продолжал пускать слюни на «железных монстров», Чимина, который не очень-то заинтересовано разглядывал местные достопримечательности, изредка с неким раздражением поглядывая на Чона, а также Дженни, глаза которой внезапным образом загорелись ярким огнем. — Они кусаются? — кратко и понятно спросила она, огибая кучку школьников и в два шага подходя к секции с пауками. Металлическая табличка, намертво приклеенная к стене возле, гласила, что за стеклом находился какой-то редкий вид радиоактивных пауков, подвид которых был написан на латинском языке. — Эти пауки являются новым экспериментом Kim industries, распространяться о котором нельзя. К сожалению, это секретная информация, но я могу рассказать вам кое-что интересное. Чисто, чтобы подавить любопытство, — мисс Поттс дружелюбно улыбнулась, с каждым мгновением интригуя все сильнее. — Ученые индустрии собственноручно выращивали этих пауков, подбирая редкий генетический материал и облучая их радиацией, под воздействием которой они существуют и сейчас, чтобы в дальнейшем проводить различные эксперименты, — пауза, секретарь закончила, ожидая реакцию школьников, но, заметив множество скучающих лиц, которые всеми фибрами души желали поскорее оказаться в своих домах, решила закончить экскурсию на этом этаже и перейти на новый. — Давайте я вам лучше лабораторию мистера Кима покажу. Чонгук на секунду задумался, приближаясь к синей секции с пауками и внимательно вглядываясь сквозь стекло. Он поджал губы, наблюдая за тем, как сотни, а то и тысячи мелких насекомых ползают по всем поверхностям, плетут паутину и живут, даже не подозревая, что, быть может, уже сегодня окажутся подопытными в жутких экспериментах и научных работах. — Что, понравились паучки, Чон? — голос Чимина послышался слишком внезапно, резко, ехидно, заставляя Чонгука дернуться от неожиданности и двинуться назад, тут же впечатываясь в тело стоящего позади парня. Хоть Пак и был ниже ростом, но это ему не мешало задирать всех, кого не попадя. — Хочешь устрою персональную экскурсию по синей секции? — Чон буквально чувствовал, как его уши становятся все краснее и краснее от горячего дыхания Пака, а также от его вечных угроз, которыми он так любил разбрасываться. — Обойдусь, — пробурчал парень, краем глаза замечая, как мисс Поттс уводит их класс к лифтам, чтобы подняться на следующий этаж. — А зря, — пауза, Чимин придвинулся еще ближе, впиваясь чуть ли не ногтями в чоновское плечо, отчего Чонгуку захотелось зашипеть, убрать пальцы, только лишь избавиться от этой стальной хватки, от которой, возможно, появятся новые синяки. Паку еще не надоело устраивать шоу? — Марку как раз не хватает в жизни веселья. И все. Красная кнопка, спуск, который подействовал на здоровяка не самым лучшим образом. Чимин отстранился от парня, позволяя своей собачке взяться за дело, взяться за новую шалость, с мерзким хихиканьем подхватывая одной рукой Чонгука за локоть, а другой толкая дверь в синюю секцию, которая на удивление оказалась не заперта, и насильно, не обращая внимания на нежелание и сопротивление со стороны, запихивая парня внутрь. Ультрафиолет тут же ударил по глазам, вынуждая щуриться от слабого жжения. Чонгук замер, остолбенел, затих, стараясь даже не дышать и не шевелиться, лишь бы не тревожить пауков, что начали активно двигаться, подползая с разных углов к новой добыче. И почему мисс Поттс не ответила на вопрос Дженни, касающийся того, кусаются они или нет? Потому что этот ответ сейчас пригодился бы, как никакой другой. Вокруг царила тишина, полнейшая и пугающая, изредка сопровождающаяся потрескиванием огромных ультрафиолетовых ламп, расположившихся на стенах помещения. Воздух казался холодным, даже морозным, пропитанным каким-то странным запахом, больше напоминающим запах из операционной. Запах стерильности, что ли. Чон не очень-то разбирался в этих делах, зато прекрасно понимал, что этот цветной свет может плохо сказаться на здоровье и что Чимин, походу, вообще конченый придурок, раз пошел на такое. Его шуточки могли переходить все границы, но чтобы настолько далеко — никогда. Парень запаниковал, внутри все просто заколбасилось, когда по открытой от свитера коже начал кто-то ползти. Не сложно было догадаться, кто именно, потому что неприятное покалывание в области шеи, ощущение зуда и желание расчесать все до красноты, выдавало эту мелкую тварь с потрохами. Паук опустился на паутине, спрыгивая и начиная исследовать неизвестную плоть под своими лапками. — Черт, — громче, чем было положено, выругался парень сразу же после того, как почувствовал жгучую боль, вероятно, от укуса, которая в одно мгновение распространилась по всему организму, пульсируя в поврежденном месте. Чонгук растерялся, хватаясь за шею, шипя сквозь зубы и медленно пятясь назад, своими действиями распугивая остальных пауков. Дверь вновь оказалась не заперта, благо, что он вообще додумался вцепиться в ее ручку, лихорадочно дергая, потому что Чимин и Марк уже ушли, оставляя Чона наедине со своими небольшими проблемками. Укушенный участок горел неимоверно, отдаваясь в другие части тела, и мысль о том, что эти пауки могут быть опасными или вообще ядовитыми, не давала парню покоя. Да он еле передвигал ногами, обводя каким-то бешеным взглядом всех людей, проходящих мимо него. Состояние с каждой новой секундой почему-то все ухудшалось и ухудшалось, пот крупным градом катился по вискам, холодный и мерзкий, делал кожу влажной и липкой, а дрожь пробирала до костей, заставляя мурашки бегать по телу, соревнуясь между собой, кто быстрее. Что происходит? Чонгук нихрена не осознавал, что с ним, черт возьми, происходит и почему этот гребаный паучий яд на него так действует. Или он на всех так действует? Чон откровенно не понимал, да и не помнил в принципе, как вышел из башни, болезненно вздрагивая и пытаясь прикрыться от солнечного света руками, который буквально разъедал сетчатку глаз, который испепелял кожу и плавил мозги, превращая их в какой-то пудинг. — Как прошла экскурсия? — этот сокджиновский голос Чонгук услышал уже дома, вообще понятия не имея, как и на чем добрался до туда. Голос дяди летал где-то на подкорках сознания, где-то далеко и почти неопознаваемо, но он пытался расслышать его и хоть что-нибудь ответить. Язык не слушался хозяина, он будто бы онемел, стал в миллионы раз больше и просто не помещался во рту. Последнее, что помнил Чонгук перед тем, как свалиться с грохотом на пол и отключиться: как огромный чёрный паук, сверкающий своими глазами, полз прямо к нему навстречу и теребил в своих лапках комочек паутины.